Превосходно прочитал " Мексиканца " Иван Савоськин. Спасибо!
Что же получается в сухом остатке: победа революции находится в руках двух капризных дам — Случайности и Удачи. А уж итоги революции… Жалко парнишку.
Спасибо за дизлайк. Вы этим только привлекаете внимание. Думаю, я Вас уже вычислила. Мой Вам ответ.
Открытое письмо анониму. Автор Новелла Матвеева. Пишу из своей студенческой тетради.
Я к вам пишу.
А как вас звать?
Никак!
Чего же боле!!!
Меня презреньем наказать
Никак
Не в вашей воле.
От самой древней древности
На то и аноним,
Что, стало быть, в презренности
Никем не заменим.
Стрелять в затылок не хитро.
И стоит ли труда
Иметь бумагу и перо
И не иметь стыда?!
Ты рвёшься правду мне открыть?
Но как! Путём неправды?!
Открой лицо — и, может быть,
Хоть в этом будешь прав ты.
Смотри! Двенадцать тысяч слов.
Но подпись: «Аноним» — И все двенадцать тысяч слов
Зачёркнуты одним.
Ты рвёшься в бой!
О чём же речь,
Коль сильно разобрало!
Но прежде чем подымешь меч,
Изволь поднять забрало.
А ТО ВЕДЬ Я-ТО — ВОТ ОНА,
А ТЫ НЕУЛОВИМ.
Нет! Не по правилам война!
Откройся, аноним!
Но что за дерзкая мечта — Увидеть анонима!
Неуязвима пустота.
Ничтожество незримо.
И даже видя подлеца,
Чья подлость не секрет,
Мы видим маску.
А лица — Увы! — под маской нет!
(Выделено мною)
«…Книга жизни постепенно теряла свои страницы и вскоре превращалась в потёртую обложку…» — Александр Водяной, «Мечта» (2015).
Замечательный рассказ, трогательный, глубокий… в основе сюжета априорная темпоральность медийных персон кинематографа, их смерти во взаимодействии с её антиподом – жизнью… как бесконечно возвращающийся незаглушаемый стон бурно мятущейся или же пассивно покорной души. Богатейший язык… и самые сокровенные раздумья, самые интимные переживания смысла жизни, сопряженные с глубочайшими размышлениями, связанными с наличием неустранимого феномена, имя которому — смерть. Высочайший и волнующий «нравственный тонус» прочтения усиливает впечатление от услышанного… Тончайшим образом «выписана» уникальность и невосполнимая ценность каждой «ушедшей» личности, несмотря на слабости… ибо: «…наркотики подводят к вратам рая, чтобы закрыть их перед тобою навеки…» — Мейсон Кули; души покончивших с собой всегда берут в иной мир себя… Оголена уязвимость творческих натур. Потрясающе… просто потрясающе… Своеобразный «экскурс в царство мёртвых». Нижайший поклон автору и чтецу Александру Водяному. Книга в «избранном».
… а по поводу негатива, скажу тебе вот что: прежде чем начинать слушать произведение, интересно посмотреть критику и, именно критике, благодарен (и не только я, но и многие другие слушатели), чтобы не тратить время на плохую озвучку.
НУ а хвалебные отзывы — это для нервных девушек в качестве сентенций, а также, во вторую очередь — для чтеца (для его, чтеца, удовольствия).
Я думала, что не буду читать Кира Булычева, потому что не люблю фантастику. Но, к счастью, оказалось, что я люблю Кира Булычева! Спасибо за книгу и её прекрасное исполнение!
Вам спасибо за то, что поделились своей историей. Я рад, что рассказ Вам понравился. Я родился в Санкт-Петербурге, как и моя мама. Её родственник была зенитчицей в блокадном Ленинграде, она её «бабушка Поля» звала. Я не помню, к сожалению, кем она маме приходилась. Бабушка Поля ушла в ПВО в юном возрасте, что спасло ей жизнь: в армии кормили лучше, она получала бóльший паёк. Её маме и брату не повезло: они умерли от голода. Поэтому эта тема мне довольно близка.
Что же получается в сухом остатке: победа революции находится в руках двух капризных дам — Случайности и Удачи. А уж итоги революции… Жалко парнишку.
Открытое письмо анониму. Автор Новелла Матвеева. Пишу из своей студенческой тетради.
Я к вам пишу.
А как вас звать?
Никак!
Чего же боле!!!
Меня презреньем наказать
Никак
Не в вашей воле.
От самой древней древности
На то и аноним,
Что, стало быть, в презренности
Никем не заменим.
Стрелять в затылок не хитро.
И стоит ли труда
Иметь бумагу и перо
И не иметь стыда?!
Ты рвёшься правду мне открыть?
Но как! Путём неправды?!
Открой лицо — и, может быть,
Хоть в этом будешь прав ты.
Смотри! Двенадцать тысяч слов.
Но подпись: «Аноним» —
И все двенадцать тысяч слов
Зачёркнуты одним.
Ты рвёшься в бой!
О чём же речь,
Коль сильно разобрало!
Но прежде чем подымешь меч,
Изволь поднять забрало.
А ТО ВЕДЬ Я-ТО — ВОТ ОНА,
А ТЫ НЕУЛОВИМ.
Нет! Не по правилам война!
Откройся, аноним!
Но что за дерзкая мечта —
Увидеть анонима!
Неуязвима пустота.
Ничтожество незримо.
И даже видя подлеца,
Чья подлость не секрет,
Мы видим маску.
А лица —
Увы! — под маской нет!
(Выделено мною)
кто нибудь.
Замечательный рассказ, трогательный, глубокий… в основе сюжета априорная темпоральность медийных персон кинематографа, их смерти во взаимодействии с её антиподом – жизнью… как бесконечно возвращающийся незаглушаемый стон бурно мятущейся или же пассивно покорной души. Богатейший язык… и самые сокровенные раздумья, самые интимные переживания смысла жизни, сопряженные с глубочайшими размышлениями, связанными с наличием неустранимого феномена, имя которому — смерть. Высочайший и волнующий «нравственный тонус» прочтения усиливает впечатление от услышанного… Тончайшим образом «выписана» уникальность и невосполнимая ценность каждой «ушедшей» личности, несмотря на слабости… ибо: «…наркотики подводят к вратам рая, чтобы закрыть их перед тобою навеки…» — Мейсон Кули; души покончивших с собой всегда берут в иной мир себя… Оголена уязвимость творческих натур. Потрясающе… просто потрясающе… Своеобразный «экскурс в царство мёртвых». Нижайший поклон автору и чтецу Александру Водяному. Книга в «избранном».
НУ а хвалебные отзывы — это для нервных девушек в качестве сентенций, а также, во вторую очередь — для чтеца (для его, чтеца, удовольствия).