18+
Чехов Антон – Моя жизнь (Рассказ провинциала)
Чехов Антон
100%
Скорость
00:00 / 05:24
001
05:37
002
05:22
003
05:17
004
06:56
005
06:07
006
05:27
007
04:10
008
06:45
009
06:18
010
05:34
011
04:08
012
07:00
013
05:44
014
06:52
015
05:49
016
02:07
017
05:36
018
06:16
019
07:41
020
05:05
021
04:45
022
04:58
023
06:18
024
06:06
025
06:02
026
07:03
027
06:44
028
03:59
029
05:01
030
05:13
031
04:46
032
05:18
033
05:18
034
05:05
035
04:57
036
05:48
037
05:53
038
05:27
039
04:38
040
07:09
041
01:56
042
06:12
043
03:14
044
05:53
045
07:35
046
06:46
047
04:45
048
07:21
049
Жанры
Реализм
Характеристики
Психологическое
| Социальное
Место действия
Наш мир (Земля)(Россия/СССР/Русь)
Время действия
Новое время (17-19 века)
Возраст читателя
Для взрослых
Сюжетные ходы
Становление/взросление героя
Cюжет
Линейный
Описание
Мисаил Полознев по прозвищу «Маленькая польза» — провинциальный дворянин, сын всеми уважаемого архитектора. Ему уже 25 лет, а он никак не может найти свое место в жизни. Побывал и в телеграфистах, и в вольноопределяющихся, и в фармацевтах… В конце концов он начинает работать простым маляром.Среди жителей маленького городка, в котором правят кумовство и взяточничество, такое событие не может остаться незамеченным — общество отворачивается от героя.
И невозможно предугадать, чем обернется выбор Мисаила. Преодолением нравственного кризиса, билетом в новую жизнь? Или добровольной изоляцией, регрессом, окончательным падением?
Добавлено 2 января 2021
Замечательное произведение!
В свое время очень сильно потрясло, а вот это запомнилось надолго. Гениально написано. Абсолютно вне времени! "" Мы решили, что нам уже нельзя больше оставаться в этом городе и что когда я добуду немного денег, то мы переедем куда-нибудь в другое место. В одних домах уже спали, в других играли в карты; мы ненавидели эти дома, боялись их и говорили об изуверстве, сердечной грубости, ничтожестве этих почтенных семейств, этих любителей драматического искусства, которых мы так испугали, и я спрашивал, чем же эти глупые, жестокие, ленивые, нечестные люди лучше пьяных и суеверных куриловских мужиков, или чем лучше они животных, которые тоже приходят в смятение, когда какая-нибудь случайность нарушает однообразие их жизни, ограниченной инстинктами. Что было бы теперь с сестрой, если бы она осталась жить дома? Какие нравственные мучения испытывала бы она, разговаривая с отцом, встречаясь каждый день со знакомыми? Я воображал себе это, и тут же мне приходили на память люди, все знакомые люди, которых медленно сживали со света их близкие и родные, припомнились замученные собаки, сходившие с ума, живые воробьи, ощипанные мальчишками догола и брошенные в воду — и длинный, длинный ряд глухих медлительных страданий, которые я наблюдал в этом городе непрерывно с самого детства; и мне было непонятно, чем живут эти шестьдесят тысяч жителей, для чего они читают евангелие, для чего молятся, для чего читают книги и журналы. Какую пользу принесло им все то, что до сих пор писалось и говорилось, если у них все та же душевная темнота и то же отвращение к свободе, что было и сто и триста лет назад? Подрядчик-плотник всю свою жизнь строит в городе дома и все же до самой смерти вместо «галерея» говорят «галдарея», так и эти шестьдесят тысяч жителей поколениями читают и слышат о правде, о милосердии и свободе и все же до самой смерти лгут от утра до вечера, мучают друг друга, а свободы боятся и ненавидят ее, как врага."""
вот когда значит закладывалась проблема-что челвоека за станок не найти-а офисный планктон в избытке))
«Я не понимал, для чего и чем живут все эти шестьдесят пять тысяч людей. Я знал, что Кимры добывают себе пропитание сапогами, что Тула делает самовары и ружья, что Одесса портовый город, но что такое наш город и что он делает — я не знал. Большая Дворянская и еще две улицы почище жили на готовые капиталы и на жалованье, получаемое чиновниками из казны; но чем жили остальные восемь улиц, которые тянулись параллельно версты на три и исчезали за холмом, — это для меня было всегда непостижимою загадкой. И как жили эти люди, стыдно сказать! Ни сада, ни театра, ни порядочного оркестра; городская и клубная библиотеки посещались только евреями-подростками, так что журналы и новые книги по месяцам лежали неразрезанными»©
Славно прочитано.
Сергея Алексеева и Даниила Корецкого, это не передать словами, эмоции на высшем уровне.