Толстой Лев - Единая заповедь

Возвращаясь к давней (со времени статей 1880-х гг. и письма М. А. Энгельгардту) полемике о «невозможности исполнения заповеди любви, потому что она указывает на недостижимый идеал», Толстой опровергает ошибочность и ложность подобного утверждения и вновь стремится убедить читателей в возможности и необходимости исполнения главной единой евангельской заповеди – любви.

Он прибегает к точному сравнению: «Признание невозможности исполнения заповеди любви, потому что она указывает на недостижимый идеал, и вследствие этого допущение возможности отступлений от требований любви и замещение исполнения заповеди любви другими заповедями, подобно тому, что сделал бы путешественник, вооруженный компасом, если бы он, решив, что движение его по прямому направлению, указываемому компасом, невозможно вследствие гор и рек, находящихся на пути, перестал бы держаться указываемого ему компасом прямого кратчайшего направления, а стал бы руководствоваться в своем путешествии другими, независимыми от указаний компаса соображениями».

Таково же, считает Толстой, «и рассуждение о том, что так как человек не может достигнуть полного исполнения заповеди любви, включающего в себе полное самоотречение, то ему нужно признавать другие божеские заповеди, исполнение которых отчасти замещает исполнение заповеди любви». И это служит многим оправданием несоблюдения евангельской единой заповеди.

Заключительные строки статьи звучат решительно, твердо: «Неправда это. Обман это, обман, губящий жизнь людей тем, что отводит их от истинной жизни». Толстой убежден: «Исполнение заповеди любви, заключающееся во все большем и большем приучении себя к жизни любовной в делах, словах, мыслях, не только возможно, но только одна такая жизнь дает человеку всегда полную свободу и неперестающее благо».

Впервые напечатана в России без цензурных пропусков в 1917 г.а