Поиск

Какая нелюбовь к железной дороге 😁

Голос приятный, и чтец отлично играет интонациями…<br/>
То томно шепчет, то яростно и радостно… Но по мне, слишком не обосновано и порой с придыханием начитывает справочную информацию, или другую информацию, типа адреса 🤭🤣🤣🤣. Действительно, соглашусь, слушать такое можно только если сам не в состоянии читать. Смысл книги ускользает. Не смогла слушать более чем полчаса. Хотя «Железным» 🤭 зачитывалась.

Извините, переслушивать не понравившуюся мне книгу ради аргумента в споре не хочу) Скорее всего мною имелось ввиду то, что автор злоупотребляет внезапными совпадениями и железной рукой управляет событиями в повествовании. В литературе старше примерно 70 лет, это, мною, воспринимается, более менее, приемлемо. От авторов более позднего периода уже как-то ожидаешь менее наивного подхода.

позволю себе спросить: куда «шагнуло вперед от» ( а это оборот русской речи?)? к каким персонажам- гари потеру, Железный Человек, Соколиный Глаз, Тор, Человек-Паук, Женщина-Паук, Росомаха и прочим чертям? да уж…

Тут назвали " лохушками" и " наивными дурочками" женщин за то, что они были влюблены и счастливы. Или хотели любви и счастья. Какие вы злые! Фу! <br/>
Можно подумать, " железные леди", которых не обведешь вокруг пальца, всегда и любимы и счастливы! Щаз! И, даже если вас на кривой козе не объехать, не факт, что вы способны быть любимой и сделать кого-то счастливым. Это первое.<br/>
Второе- не только женщины слепо верят в чудо. Александр- наше всё — Пушкин писал:<br/>
" Ах, обмануть меня не трудно,<br/>
Я сам обманываться рад".<br/>
Рад! <br/>
А он знал, что говорил.

Понимаете, уважаемый, втолкнуть насильно не так — то и просто. Заставить верить можно ребенка, слабоумного или малограмотного. А малограмотного нужно сперва «вылепить» путем, например, ограничения информации. Закрыть доступ ко всем источникам, кроме одного, опустить «железный занавес. Так оно было… Сейчас человек не ограничен и, если дурак, то сам виноват

Научная дискуссия превращается в деревенский спор, если в ней не используются железные аргументы и другие орудия труда

Прослушал 27% и бросил. Этот чтец профнепригоден. Те, кто дослушал до конца — железные люди

29 сентября исполняется 205 лет известному русскому драматургу, философу и переводчику Александру Васильевичу Сухово-Кобылину. Хотя его имя современный читатель почти не знает, между тем Сухово-Кобылин персонаж трагичный, его жизнь поражает крутыми виражами и необъяснимыми ударами судьбы.<br/>
Александр Васильевич принадлежал к старинному дворянскому роду, его предки играли заметную роль при дворе Ивана Грозного. Отец, полковник артиллерии, участвовал в Отечественной войне 1812 года. Юноша имел возможность общаться с цветом интеллектуальной элиты Москвы: Герцен, Огарёв, профессура Московского университета — все они любили заглянуть в гостеприимный дом Сухово-Кобылиных. Александр, гордость семьи поступил в Московский университет на физико-математическое отделение философского факультета, где блестяще учился. По окончании университета он продолжил обучение в Германии, потом вернулся в Москву. Но судьба уже поймала его на крючок.<br/>
В одном из парижских кафе он познакомился с модисткой Луизой Элизабет Симон-Деманш и так увлёкся ею, что уговорил ехать в Россию и даже оставил крупную сумму на переезд. Луиза переехала в Россию к своему «русскому другу» и по сути стала его гражданской женой. Через некоторое время Луизу как свою воспринимали все члены семьи Сухово-Кобылиных, она была поверенной в их делах. Так продолжалось почти 8 лет пока в жизни Сухово-Кобылина не появилась аристократка Надежда Нарышкина. Нарышкина, хотя и замужняя, со всей страстью влюбилась в Сухово-Кобылина и привязала его к себе.<br/>
Всё кончилось резко и страшно. 9 ноября 1850 года за Пресненской заставой на Ходынском поле было найдено тело Луизы Симон-Деманш. Александр Васильевич был арестован по подозрению в убийстве своей любовницы. Допросили и Нарышкину как возможную соучастницу и после допроса она предпочла покинуть Россию и уехала во Францию, где родила дочь Луизу. По Москве поползли самые нелепые слухи. Почти никто не сомневается, что убийца — он. Через некоторое время в убийстве француженки сознались крепостные и Московский надзорный суд освободил Сухово-Кобылина.<br/>
За время проведённое в тюрьме была написана «Свадьба Кречинского», первое знаменитое произведение Сухово-Кобылина. Но пьесу не сговариваясь отвергли лучшие актёры Москвы и Петербурга. Ни один из них не пожелал взять её для бенефиса. Автор совершенно пал духом. С большим трудом уговорили его прочитать ещё раз свою пьесу в присутствии актёра Малого театра Шумского. Шумский с первых же сцен загорелся и стал буквально рвать у автора рукопись, чтобы скорее поставить её на сцене театра. Успех был ошеломительный. На второе, третье и даже десятое представление мест достать было невозможно. Зал ревел от восторга. Через некоторое время «Свадьбу» поставили и в Петербурге и тоже с аншлагом.<br/>
Тем временем продвигалось и его дело. Через 8 лет после убийства оно было закрыто. Сухово-Кобылин был полностью оправдан и полностью оправданы и его крепостные. Драматургу вернули его доброе имя, но его репутация навсегда осталась запятнанной клеймом убийцы. Он немедленно покинул Россию, отправившись во Францию, где начал писать продолжение «Свадьбы Кречинского». Пьеса, первоначально названная «Лидочка», а затем переименованная в «Дело», была способом выплеснуть на бумагу тот ужас, что 8 лет терзал Сухово-Кобылина и его близких. Драматург понимает, что поставить пьесу на сцене скорее всего не удастся. И действительно, цензура категорически запрещает любое распространение «Дела» и запрещает постановку пьесы.<br/>
Во Франции он знакомится с Мари де Буглон, милой барышней из хорошей семьи, и делает ей предложение. С молодой женой возвращается в Россию, но климат этой страны оказывается губительным для неё. Всего за год она умирает от туберкулёза. Это новое несчастье едва не убивает Кобылина, но он вновь берётся за труд, железной рукой ведёт своё хозяйство к процветанию и пишет новую пьесу — «Смерть Тарелкина», стоящую особняком во всей русской драматургии.<br/>
Через семь лет после смерти бедной Мари, в 1867 году Сухово-Кобылин встречает женщину, с которой его сердцу хорошо. Это англичанка Эмилия Смит. Но через год та умирает от скоротечной мозговой лихорадки — простудилась, катаясь верхом. А в конце 1899 года огромный пожар в его имении дотла спалил и библиотеку, и все его труды, дворянские грамоты, жалованные письма и подтверждения уникальности старинного рода Сухово-Кобылиных. Он продаёт всё, что ещё можно было продать, и покупает виллу на Лазурном берегу, в городе Больё-сюр-Мер. Там он поселился с дочерью с Луизой, к тому времени овдовевшей и лишившейся ребёнка — любимой внучки Сухово-Кобылина.<br/>
Один единственный раз старый драматург выехал на родину в мае 1900 года, во время празднования 150-летия Русского театра в Ярославле. Среди других спектаклей давали «Свадьбу Кречинского». Едва ли не впервые в жизни Сухово-Кобылин изменил своему гордому правилу — никогда не выходить на поклоны зрителям.<br/>
Писатель скончался в 85 лет от воспаления лёгких — простудился у открытого окна своей виллы. На панихиде по нему в Петербурге, в маленькой церквушке на Моховой, было всего 6 человек.

10 сентября исполнилось 150 лет со дня рождения талантливого писателя, неутомимого путешественника, известного исследователя Дальнего Востока Владимира Клавдиевича Арсеньева. Его имя стало синонимом дальневосточной романтики и подлинного служения науке, а книги, написанные им, занимают почётное место на книжных полках тысяч любителей русской словесности.<br/>
Владимир Арсеньев родился в Петербурге в семье работника Николаевской железной дороги. Важную роль в семье сыграла система воспитания, где отец, Клавдий Фёдорович, приучал детей к чтению, рекомендуя читать книги о путешествиях. Поступление в Петербургское юнкерское училище ещё более укрепило в юноше желание стать исследователем. Географию в училище преподавал известный путешественник М. Е. Грум-Гржимайло, лекции которого о Восточной Сибири и Дальнем Востоке, особенно заинтересовали юношу.<br/>
В мае 1900 года поручик Арсеньев был переведён в 1-й Владивостокский крепостной пехотный полк. С этого времени и до конца своей жизни Владимир Клавдиевич занимался исследованием Дальнего Востока. С 1900 по 1930 год он провёл 18 исследовательских экспедиций в малоизученные районы Приморья, Приамурья, Камчатки и Охотского побережья. Параллельно он писал и издавал научные исследования. В 1912 году вышла его первая большая научная работа «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края 1900-1912 годов». Ко всем прочим способностям у Арсеньева был и литературный талант. На основе путевых заметок он написал повести «По Уссурийскому краю», «Сквозь тайгу», «В горах Сихотэ-Алиня» и другие. Но главным романом писателя является «Дерсу Узала» — высокохудожественное произведение, основанное на материалах экспедиций и изучении быта и культуры народов Сибири и Дальнего Востока. По этому роману известный японский кинорежиссёр Акира Куросава в 1975 году создал одноимённый фильм, который был удостоен премии американской киноакадемии «Оскар».<br/>
Одна из экспедиций Владимира Арсеньева состоялась в 1906 году на хребет Сихотэ-Алинь. Именно там он познакомился со своим проводником-нанайцем по имени Дерсу Узала. В наивном и в то же время мудром нанайце он увидел идеал человека, живущего в гармонии с окружающим миром. Как позднее сказал сын писателя Владимир, если бы люди подражали Дерсу, на свете не стало бы войн и раздоров. Неудивительно, что этот бесстрашный человек стал прототипом книг Арсеньева.<br/>
Владимир Арсеньев умер 4 сентября 1930 года. Причина смерти — паралич сердца, вызванный крупозным воспалением лёгких. На его похороны пришёл чуть ли не весь Владивосток. «Так, как его, здесь, на Дальнем Востоке, никого не хоронили», — писала вдова.<br/>
После смерти писателя противники и недоброжелатели попытались очернить его репутацию. Но больше всего пострадали родные. Начиная с 1934 года его вдову Маргариту неоднократно арестовывали, вменяя ей участие в заговорах, шпионаже и тому подобном. Организатором заговора считался сам Арсеньев. В 1938 году её расстреляли. 20-летнюю дочь Наталью судили за антисоветизм и «шивенистические взгляды» (так было написано в тексте обвинения) и отправили на 10 лет в исправительные лагеря. После смерти писателя пропала и его незаконченная рукопись двухтомника «Страна Удэге», которую он писал 27 лет. Эта рукопись не обнаружена до сих пор.<br/>
Но клевета не смогла принизить заслуги Арсеньева перед страной и наукой. В честь исследователя названы город, река, гора, множество улиц в Приморском крае и даже аэропорт во Владивостоке.

Умираем со смеху! Железная, говорите? А почему тогда на глиняных ногах? Может вы верноподданный british crown, мonsieur? Ну, по-нашенски мусьЁ! А как же Железный канцлер? Фон только фоном для вас, значиЦа?)))

Тимур значит Железный, а не хромой. Тимур Ленг, Тамерлан значит Железный Хромец.

Ладно, сдаюсь! Против лома (большинства) и ваших железных аргументов нет не только приёмов, но уже и слов. Так что, все страждущие и алкающие, с высочайшего моего соизволения, можете продолжать!<br/>
Я тут посидел, вспомнил свои молодеческие годы, когда аналогичные стихи хоть и не влекли (к поэзии всегда был строг), но и не раздражали и подумал о том, что вот тогда, скорее всего, я был бы в восторге от исполнения Днепровского и что слушатели Акниги также не могут не поддаться очарованию его голоса, когда без малейшего усилия, одним только придыханием он создаёт волнующие картины любовных баталий. Честно говоря, я даже и не слушал эту запись (а смотрел на Стихи.Ру), ибо знаю, что чрез Днепровского даже самая обычная халтура может заиграть яркими красками, что аж авторы будут дивоваться, неужто это Ихнее. И не удивлюсь, если их к нему целая там очередь. <br/>
Да, это вот сейчас, когда дополз я до барьера, где нельзя то, другое, да и вообще ничего, то и скатываешься в неизбежное брюзжание.<br/>
А Поэтам всё ж хочу пожелать меньшей Конкретики и большей Воздержности в интимных сценах!!!

По диалогам. Я уже несколько раз писал здесь на эту тему, потому как она Злободневная. Пишешь, споришь, доказуешь, а с нашего Чтеца как с гуся вода. Самый железный аргумент у них такой: а это у меня не Декламация, а Моноспектакль.<br/>
Смотрите, если вы решили, что я хвалил Антоника за диалоги, то это не так — он их переигрывает. Но опять же, тот может заявить, что у него это Стереоспектакль. Давайте представим того же Антоника, который в кругу друзей читает какой-то рассказ. Можно быть уверенным, что весь его пафос, желание блеснуть, покорить и прочее сразу бы куда-то отлетело и он превратился б в своего парня, простого и открытого, чего он будет строить из себя, когда те знают его, как облупленного. А вот перед нами непременно нужно выставить себя и выстоять во всём блеске. Но тут уже, в неуёмном желании очаровать и полонить наши сердца, никак не обходится без излишеств. И совершенно не обязательных. Ну, например, вместо простецкого Поклону изобразить эдакий порхающий Реверанс. Хочу быть правильно понятым, что я где-то даже и восхищаюсь Антоником, но страшно против позёвываний и причмокиваний.<br/>
Так, малость отвлеклись. Если я не прошёлся по вашим диалогам, значит, укладываетесь в норму. Вот, недавно слушал Павла Ломакина, так его диалоги действительно берут за душу. <br/>
И как же их начитывать, их самых? Самое главное, всё повествование вместе с диалогами не должно распадаться на части, а должно быть цельным. Недопустимо выскакивать из шкуры рассказчика и перевоплощаться в того, другого и наоборот. При подготовительной работе перед начиткой, вы в соответствии со своим интеллектом (и лучше не браться за непосильные и сложные вещи) должны определить своё отношение (доволен, возмущён, в гневе, безразличен, иронизирует и ещё много чего) к самим событиям и ко всем персонажам, даже к фоновым (без диалогов). Возможно, даже внутри одного абзаца со смеха придется переходить к удивлению и недоумению. Каждый из персонажей должен быть наделён как бы своим Портретом с набором всех своих качеств и их оценкой, скажем так, исходя из ваших предпочтений. То есть Чтец как бы даёт Характеристику всем этим событиям и лицам и у каждого Чтеца своя особая Характеристика (в идеале). В принципе, можно начитать на высочайшем уровне, не изменяя в корне своих голосовых данных. Колебания допустимы, но не более чем на полтона, без заметных особых усилий. И женский голос не обязательно должен звучать как девичий. Излияние чувств в меру, но ни в коем случае не скатываться на подобие ряби при штиле.<br/>
А самое главное, вся Картина должна быть перед вашими глазами!

отлично! а то та что была на сайте даже для такого нетребовательного слушателя как я была непригодна<br/>
а тут озвучка на высоте…<br/>
сам роман я максимум на 3/4 осилил -хотя трижды пробовал<br/>
а вот эта вставка отличная и до сих пор актуальна…<br/>
послушать как одиозный исторический персонаж выговаривает Христу-это даже не аллегория. А где то даже- апокриф! <br/>
<br/>
В те годы дальние, глухие,<br/>
В сердцах царили сон и мгла:<br/>
Победоносцев над Россией<br/>
Простер совиные крыла,<br/>
И не было ни дня, ни ночи,<br/>
А только — тень огромных крыл;<br/>
Он дивным кругом очертил<br/>
Россию, заглянув ей в очи<br/>
Стеклянным взором колдуна;<br/>
Под умный говор сказки чудной<br/>
Уснуть красавице не трудно,-<br/>
И затуманилась она,<br/>
Заспав надежды, думы, страсти…<br/>
Но и под игом темных чар<br/>
Ланиты красил ей загар:<br/>
И у волшебника во власти<br/>
Она казалась полной сил,<br/>
Которые рукой железной<br/>
Зажаты в узел бесполезный…<br/>
Колдун одной рукой кадил,<br/>
И струйкой синей и кудрявой<br/>
Курился росный ладан… Но — <br/>Он клал другой рукой костлявой<br/>
Живые души под сукно.<br/>
© Блок<br/>
<br/>
Евангелие от Каифы почти что)))

Я остался очень недоволен Описанием. Ведь убивают священников очень редко, да и к тому ж самих лучших — как скажем, Александр Мень. Ну, хоть бы полслова, что ушёл во цвете лет. И у меня большие сомнения, что в этом были замешаны именно исламские радикалы (хотя могли). Даже тот факт, что на это убийство обратил внимание сам Белковский, говорит обо многом. Обязательно почитайте про него в Википедии, не пожалеете. <br/>
А слушать Даниила это сплошное удовольствие — приятный располагающий голос, железные доводы, аргументация, я не помню, чтоб я в корне возражал против него. <br/>
Безумно жаль, что его нет среди нас. Да Святится Имя Его!!!

Может мне одному так показалось, но чтец читает Лопахина как бы через Шукшина. Никого другого в образе этого героя слушая, представить, невозможно. <br/>
Что до товарища Шолохова, то, да, большой мастер вылизывать власти искусник, просто! <br/>
Начнём с начала. У Шолохова поднята тема репрессий и вывод — не знал товарищ Сталин, дезинформировали проклятые враги в лице Ягода, Ежова… А далее очень интересный момент, в разговоре с пастухом Александр Михайлович (старший брат агронома Стрельцова) говорит ему, что мол его самого посадили по ошибке (да ещё какой! Целый шпион оклеветал его и ему подобных), а то что снохе пастуха дали десять лет, за то что С ГОЛОДУ украла 4кг. пшеницы, на жалкий прокорм себе и детям, это, правильно! Подумайте, за каждый фунт дали год, в целом — десять! Ибо социалистическую собственность беречь надо и пухни с голоду, но отправляй пшеницу на экспорт. Оправдал-таки Шолохов репрессии, безжалостно работая (будем считать пером) ублажая власть. Дальше больше. Мать четверых детей (старуха у которой Лопахин просил ведро и соли) уже потершая младшего в Севастополе думает о том, как бы она избила палкой оставшихся за то, что воюют плохо!!! У меня вопрос, она, вообще, МАТЬ?? В целом складывается впечатление, что люди в этой писанине (временами талантливой, даже трогательной, но, как раковыми метастазами пронизанной тошнотворными штампами махрового совкового агитпропа), на редкость не прихотливы, в плане человеческой жизни. Их большевистская власть настолько опустила в бытовом уровне, что их желания во время войны (поесть/поспать), точно такие же, как и в мирное время. Люди превратились в очень неприхотливых биороботов, пользующиеся самым минимум удобств и благословляющими это полуживотное существование ещё в мирное время, а уж в военное, это вызывает только небольшой дискомфорт. Самым характерным в этом произведении моментом тупого, бесчеловечного отношения к человеку, смачного плевка в его душу и глумления над личностью является рассказ бойца Некрасова о его «окопной болезни» и его правильного вывода-признания, что ему необходим отдых ибо он нервно-психически измотан до основания. Идиот Лопахин (который, кстати, воюя уже второй год почему-то показывает поведение вчера призванного новобранца полного сил и постоянно лезущего в бой, как-будто не потерь, не усталости он не знал никогда) злится на Некрасова и чуть ли не с кулаками принуждает его остаться на линии фронта игнорируя ротацию. Вот это тотальное пренебрежение к человеку, оно ОЧЕНЬ по советски! И самое низкое в этом очень болезненном рассказе Некрасова то, что он потом просит у Лопахина чуть ли не прощения, не злится и что он, остаётся. Один идиот, гарлапан, самодур, да просто, дурак, преподносится пропагандой Шолохова, как пример для подражания. Эдакая помесь Давыдова, Щукаря, Нагульнова и Антипа-Брехта. <br/>
Вообще, надо отметить эту характерную для Шолохова мушкетёрскую тройственность главных персонажей, наблюдаемую ещё в «Поднятой целину». Здесь: Лопахин — д’Артаньян, новый персонаж — слуга д’Артаньяна Планше — Копытовский, Атос — Стрельцов (та же проблема с женой :)), Портос — Звягинцев. «Арамиса» нет, как и в «Целине», видимо, слишком утончён и религиозен. Не формат, для колхоза. <br/>
Резюме таково — местами интересное повествование, как в железный каркас закованное в пропагандистскую канву и к тому же простёганное суровой агитпроповской ниткой там где кажется, ну уже негде просунутся совковому мракобесию и человеческое должно проступить, но нет, выверт в сторону партии, как кровавое шило из мешка вылезает …

Ну конечно, если даже не видеть, что так называемая «общечеловеческая история» есть мужская история человечества… Тут умом и не пахнет. Ни железным, ни оловянным.