по лендлизу — вся инфа есть в открытом доступе. просто прочитайте и соотнесите с тем, что вы сказали. <br/>
<br/>
из того, что поступало в значительных количествах — только грузовики студбеккеры. остальное — в пределах 5-10% от того, что СССР сами выпускали. в редких случаях 15-20%. да, война вещь недешевая, и нужны на нее огромные ресурсы. И да, любая помощь приветствовалась. но Америка тут честно говоря, до 43-го, пока на них Япония не напала, чужими руками жар загребала. а теперь всюду пихает идеологию, мол, это мы спасли весь мир от краха!!! хотя что экономически, что по человеческим ресурсам она вложилась во вторую мировую меньше всех.<br/>
сейчас популярно мнение, мол, без лендлиза СССР бы пало. возможно. так же, как и пало бы, если бы немцы пробились кавказской нефти, или на московском направлении дожали чуть сильнее, и дошли-таки до Москвы. или если бы японцы решили не атаковать Перл-Харбор, а вторгнуться в СССР с юга и востока. но на то это и была мировая война, а не война СССР против стран ОСИ.<br/>
ведь если бы Германия не сосредоточила 90% своих сил на восточном фронте, то Европа еще в 42-м была бы уже под Германией, как и северная Африка, а Америка оказалась с Германией один на один. <br/>
Я не могу сказать, что без ленд-лиза СССР выстоял бы, ведь у истории нет сослагательного наклонения, а ресурсы прибывшие по лендлизу были хоть и небольшой, но не ничтожной частью общей победы, но то, что Америка была просто одной из союзных стран(молчу про то, что вклад ее был наименьший среди крупных союзников), а не «Спасителем Советов» — исторический факт, который сейчас искажается напропалую. Просто так получилось, что из всех стран, вторая мировая война не пришла только на американскую землю(единичный налет на остров в тихом океане по меркам ВМВ не в счет) и почти все свои вложения Америка делала в долг другим воюющим странам, и по факту, в то время как у всех стран экономика и инфраструктура была порушена, у Америки она выросла за счет торговли оружием. и она просто успела вырваться далеко вперед, и теперь диктует миру свое видение.
Походу чтоб стать (зачеркнуть: писателем) графоманом, нужно обязательно страдать альцгеймером в тяжелой форме и кретинизмом — что не автор, то грубые ошибки в сюжете и пользоваться интернет поисковиком не умеет — заказывает всякий мусор на 400кг:<br/>
говорит что оружейные ножи «дерьмо» и в «следующей главе» набирает их десятками килограмм<br/>
набирает кучу лишнего мусорного оружия — достаточно было взять (с боеприпасами) пару (2шт — основной и резервный) пистолетов(для внутренней обороны — полиция и тп.), пару винтовок на первый день(для гипотетического случая нападения на замок, пристрелить руководство нападающих — сеять разлад в командовании врага), пару окопных ружей — в случае если на них, в первый же день, нападет очень большая толпа и придется оборонятся в коридорах замка.<br/>
вместо дошираков и тп. ножи(бытовые, пару наборов для поваров), кастрюли, сковородки (так как ему за них не платить то вместо нержавейки или алюминия надо брать титан в походном варианте), кружки, тарелки, вилки, ложки ((алюминиевые) от военной полевой кухни СССР), гречку, рис, вермишель(для особо нетерпеливых), мясо в консервах, приправы (бульоны говяжий и куриный, смесь «уцхо сунели» и стандартную индийскую какую то смесь, кайенский и черный перец), 2 кг соли, 5л растительного и 5 кг сливочного масла, прикорм для детей у матерей нужно конкретно спрашивать(за 40 минут спокойно сходят и узнают), <br/>
а также узнать наличие у людей заболеваний (диабетики, сердечники и тп.). так же помимо лекарств заказать книгу с перечнем лекарств первой необходимости, тонометр и тп.<br/>
вместо бензогенератора и бензина (в первый день оно там даром не нужно), пару заряженных аккумуляторных светодиодных дальнобойных фонарей (для обороны; если выживут во второй день генератор возьмут для водяного колеса/воздушной мельницы, аккумуляторную сборку и преобразователь), и керосиновые лампы переносные (с керосином), 1 кремень(огниво) или зажигалку (для тех кто не в состоянии разжечь огонь подручными средствами), на остальное ручной слесарный и столярный инструмент(в следующие поставки книги по станкам и станки по частям в разобранном виде, затем муфельные печи и тп.).<br/>
лишний мусор который он не заказывал но раздает — палатки(лучше дождевики бы заказал и то там выглянув в окно — если ливня нет, то и без них как минимум несколько месяцев можно обойтись), планшеты и тд.
Долго ж вы готовились. Или самоизоляция так на вас повлияла? Я уж и забыл о вас, а вы все ещё горите, или правильнее-у вас подгорает?<br/>
Теперь отвечаю на ваши эскапады:<br/>
Странно, никогда не думал, что армия учит грамотности и «общему подходу к литературе». Там, несколько иные задачи. Судя по всему, вас там- не бывало. <br/>
Орфография? Есть, есть такая вещь — опечатка. Ну и в дороге с телефоне не всегда удобно писать. Но вам, думаю, на это все равно, у вас свое мнение — единственно верное. <br/>
Ну, а то, что вам поднимаю настроение, так это хорошо!5 мин смеха = 200 гр сметаны. Так шо, да, «спешал фо ю» пишу — радую.<br/>
Если вы не понимаете, что пишу, тут 2 варианта. Либо смеяться ( вопрос над собеседником или собой, выбор за вами), либо спросить, уточнить — непонятное. Судя по вашим сентенциями, вам проще поржать. <br/>
Эх, вот как так то? Радетель и хранитель русского языка, а туда же… К нам «безграмотным люмпенам»: «каментов» — я так понимаю, у вас проверочное слово было камень, или вы, все-же, речь о производном от кОмМентарий? <br/>
Смотрю я, вы большой спец по «веществам». Раз вот так, на расстоянии, можете определять, либо на службе у ГНК, либо по другую сторону. <br/>
Все верно, а что «зерна от плевел» не «учили в армии» отделять? Во всем можно найти что-то интересное, новое. У Круза, ежели убрать «зомбятину», есть много интересного. Я уже не говорю, про его заморочки оружейные. Мне интересно, вам нет. Вам ближе подобные этому произведения, ваш выбор. <br/>
Многих авторов, узнал здесь. В основном, просматривая комментарии других слушателей. Если что-то цепляло, слушал. Что-то нравилось, что-то нет. В том числе и каменистого и пр. Кстати, у него, вам оно, конечно, не досуг, но баталии разворачиваются вокруг героев и их решений. <br/>
Я так понимаю, у вас мышление подобно упоминанию авторов, которых я здесь прослушал. Вы не заметили в списке того же Хаксли? <br/>
. Так уж вышло, что я читаю книги не только в аудиоформате. Некоторых авторов я предпочитаю читать в бумажном варианте. Недавно Пикуля перечитывал, например, вам отчитываться по всему, что читаю в офлайне и на других ресурсах? <br/>
Возможно, вы не согласитесь, но те-же Хайлайн, Саймак, Булычев, несмотря на свои фантастические сюжеты — интересны и УМНЫ. <br/>
П. С Ну вот, а я похвалил вас, думал, все это время готовились… И достойно выступите… Ан, нет! Орфография, которой вы меня укоряли… <br/>
Опять же промашка с г-ном Алехиным, нет его у меня в списках. <br/>
Это вы меня с кем то спутали. Или опыт с психоактивными веществами не прошёл даром. <br/>
ППС А ваше ехидство и желчь-оставьте при себе. Не интересно.<br/>
Хорошего дня, не болейте.
Возможно, кому-то будет интересно:<br/>
И мать, и отец Лавкрафта были помещены в одну и ту же психиатрическую клинику, но по отдельности и в разное время.<br/>
<br/>
Говард Лавкрафт мечтал стать профессиональным астрономом, но так и не получил высшего образования. Из-за того, что в детстве Лавкрафт сильно болел, он редко появлялся в школе и в основном учился дома. В те годы он обожал астрономию и химию, а также увлекался готическими писателями, такими как Эдгар Алан По. Но после «нервного срыва», как сам Говард Лавкрафт это назвал, он так и не смог получить высшего образования, у него остались лишь поверхностные знания о его увлечениях.<br/>
<br/>
Лавкрафт редко выходил на улицу днем.<br/>
Говард Филлипс Лавкрафт покидал дом лишь после захода солнца, после чего долго засиживался за изучением астрономии, чтением и написанием своих книг. Спал он на протяжении всего дня, развивая бледный и изможденный вид, по которому он сейчас и известен. По слухам мать Лавкрафта в детстве даже называла его «нелепым» и говорила, чтоб оставался дома, подальше от людских глаз. 27 марта 1926 года в своем письме к Л. Ф. Кларк Говард Лавкрафт пишет: «По существу я отшельник, которому придется очень мало иметь дело с людьми, где бы он ни оказался. Я думаю, что большинство людей лишь нервируют меня, я, возможно, могу только по случайности и исключительно редко повстречаться с людьми, которые не действовали бы мне на нервы… Моя жизнь проходит не среди людей, но среди видов — мои частные привязанности не личные, а топографические и архитектурные… Я лишь впаду в догматизм, говоря, что должен быть именно в Новой Англии — в той или иной форме. Провиденс является частью меня — и я есть Провиденс…».<br/>
<br/>
Лавкрафт был асексуалом.<br/>
После смерти писателя его жена Соня рассказала исследователям его творчества, что когда они поженились в 1924 году, Лавкрафту было 34 года, и он всё еще был девственником. По слухам, до их свадьбы Говард Лавкрафт скупал различные книги о сексе, чтоб удивить свою невесту в первую брачную ночь. Соня позже рассказала, что только она была инициатором любого секса в их жизни: «Само упоминание слова «секс», как мне кажется, расстраивало его. Он как-то заявил, что если мужчина не может жениться или не женат в период пика своей сексуальности, а в его случае это 19 лет, то брак перестает быть вожделенным после тридцати. Я была шокирована его словами, но виду не подала».<br/>
<br/>
Лавкрафт страдал от ночных кошмаров<br/>
Но это были не просто пугающие вещи, а по-настоящему ужасные сны, которые начали его мучать с 6 лет. И эти ночные кошмары приводили к разным движениям тела и крику, а порой и долгие хождения во сне. Сам Говард Лавкрафт называл существ из своих снов «ночными призраками». Позже эти существа появились у него в различных произведениях в виде тонких, черных и безликих гуманоидов, которые заманивают жертв в свое подчинение. Этот недуг Лавкрафта перерос в его волшебно-кошмарную прозу. Но именно литературной работой Лавкрафта болезнь позже и подписывалась, не давая ему передохнуть. В 1918 году в одном из писем он сказал: «Вы понимаете, что для многих людей это огромная и глубокая разница действительно ли вещи вокруг них то, чем кажутся? Если ПРАВДА — ничто, тогда мы должны рассматривать наши ночные фантазии, как такую же реальность».
В этот день 100 лет назад родился известный советский писатель-фантаст Аркадий Натанович Стругацкий. В творческом тандеме вместе с братом Борисом Стругацким они создали произведения, ставшие классикой в области советской научной фантастики.<br/>
Аркадий Натанович родился в жарком Батуми, в интеллигентной семье искусствоведа, работавшего редактором газеты, и заслуженной учительницы, преподававшей русский язык и литературу. Начальные классы Аркадий посещал в Батуми, но когда мальчику исполнилось 9 лет, семья перебралась в Ленинград. Там в 1933 году и родился младший брат Аркадия – Борис. Но безоблачную жизнь семейства Стругацких прервала Великая Отечественная война. Семья оказалась в блокадном Ленинграде. Тут пути Бориса и Аркадия разошлись. В январе 1942-го мама с младшим сыном осталась в городе, а Аркадия с отцом эвакуировали по «дороге жизни» через Ладожское озеро вместе с последней партией сотрудников Публичной библиотеки. По дороге отец умер, и Аркадию пришлось очень тяжело. <br/>
Воссоединение братьев произошло после окончания службы в армии и возвращения в Ленинград. В 1958 году вышла их первая совместная работа в журнале «Техника - молодёжи» – научно-фантастический рассказ «Извне». Аркадий, правда, в течение всей своей жизни продолжал писать и в одиночку. Под псевдонимом С. Ярославцев вышли рассказы «Экспедиция в преисподнюю», «Подробности жизни Никиты Воронцова» и повесть «Дьявол среди людей».<br/>
Интересно, что братья не жили рядом, когда писали повести и романы. Даже их встречи не были частыми: 1-2 раза в год. Борис жил и работал в Ленинграде, Аркадий – в Москве. Братья встречались в «Комарово» – доме творчества в Финском заливе. Там они придумывали и обсуждали сюжет очередного творения, писали его фабулу и разъезжались по домам, где и творили.<br/>
С конца 50-х Борис и Аркадий Стругацкие совместно писали повести и романы в жанрах фантастической утопии и антиутопической фантастики, вошедшие в золотой фонд мировой литературы. Первым совместным творением стал роман «Извне», опубликованный в 1958 году. В следующем году появилась знаменитая повесть «Страна багровых туч». В середине 60-х Аркадий Стругацкий в соавторстве с братом опубликовали в сборнике фантастики «Эллинский секрет» часть научно-фантастического романа «Улитка на склоне». Спустя два года советские читатели увидели еще одну часть повести в журнале «Байкал». В полном объеме «Улитку на склоне» напечатали в 1972 году в западногерманском издательстве «Посев». Стругацкие назвали эту повесть своим самым совершенным и значительным произведением.<br/>
В конце 80-х появился новый роман писателей – «Град обреченный», который называют одним из наиболее философских сочинений Стругацких. Название позаимствовано у картины художника Николая Рериха, поразившей Аркадия и Бориса «своей мрачной красотой и ощущением безнадежности, от нее исходившей». Отдельное место в культуре занял «Пикник на обочине» — именно с этого произведения берет свое начало культура сталкеров. За свою жизнь они создали около 30 романов и повестей.<br/>
О своём смертельном диагнозе раке печени писатель узнал в 70-х. Он долго и мужественно боролся с болезнью, но она победила его на 67 году жизни. Скончался знаменитый фантаст 12 октября 1991 года в Москве. Брат пережил его на два десятка лет. Причиной смерти Бориса тоже был рак. Писательский век Аркадия Стругацкого по любым меркам получился недолгим. Но этого хватило, чтобы совершенно изменить русскую фантастику, заговорив о вещах, ранее немыслимых: экологии, любви, ответственности за будущее, предопределении и муках творчества, Боге и свободе.
Следующим рассказом, который после прослушивания просто остановил всю жизнь вокруг меня, после которого не осталось ни одной мысли в голове, как только об услышанном, стала «Соната без сопровождения» Орсона Скотта Карда, в исполнении Амира Рашидова!<br/>
Не в первый раз автор рвёт мне сердце в клочья и заставляет содрагаться от жалости и сострадания, ставит своих героев перед неимоверно сложным выбором, описывает суть человеческой натуры, сложность духовного мира человека и подчинённость людей системе!<br/>
Никогда не забуду рассказ Карда из 8ой “Глубины” о внеземных цивилизациях — «Королевский обед», замечательно исполненный Владимиром Князевым, когда после трубадурно-пасторальной мелодии последовала ужасающая история! Причём ужас происходящего ещё больше подчеркнула выбранная музыка зачина.<br/>
<br/>
«Соната без сопровождения» так же запомнится мне на всю жизнь. Возможно это произведение произвело такое неизгладимое впечатление, потому что я сама музыкант.<br/>
Не могу не отметить тонкое, передающее все оттенки настроения и состояния главного героя музыкальное сопровождение! Я влюбилась в музыку вступления с первых тактов, и ещё до начала слушания самого текста, несколько раз возвращалась в начало, чтобы прослушать эту щемящую, полную тоски и одиночества мелодию!<br/>
И голос Амира Рашидова у меня тоже связан с музыкой после маленького аудиоспектакля «Виртуоз» Герберта Голдстоуна из 17ой Глубины о роботах, который он исполнил вместе с Александром Дуниным и Алексеем Диком! <br/>
Мне кажется, не зря Олег Булдаков отдал этот рассказ именно Амиру, возможно и исполнение «Виртуоза» сыграло свою роль, а может тема музыки близка исполнителю, и именно поэтому «Соната без сопровождения» так гармонично, харАктерно и проникновенно прозвучала в исполнении Амира! <br/>
Само название рассказа говорящее — «Соната без сопровождения»! Соната по-итальянски sonare — означает “звучать”; исполнение без сопровождения, означает исполнение solo — одному. <br/>
Как и в жизни главного героя — Кристиана Харолдсена, его исключительный талант и сверходарённость делают его одиноким, оставленным, подчинённым и ограниченным системой больше, чем обычные люди! Звучание его жизни — весь путь от начала до конца — одиночество (solo) и жертвенность! По сути Кристиан был одинок даже когда жил в системе!<br/>
<br/>
Что же за мир создан автором в этом рассказе?! Это мир где счастливы ПРАКТИЧЕСКИ все! Мир в котором все не просто счастливы, а должны быть счастливы, где не только рассчитывают и выбирают твой жизненный путь, но и решают как лучше развить твой талант. И конечно же, как и во все времена, тяжелейшее бремя, кроме гениальности, которая сама по себе, ведёт к избранности, одиночеству, вечной жажде творческих исканий и самовыражения, несёт в себе Творец! Человек, который может создавать что-то новое, уникальное! Человек, который постоянно жертвует собой! Когда он может творить, это постоянная жажда открытия нового, попытки высказаться, а когда система решает наказать его за нарушение правил лишением самого главного — его самовыражения, лишить возможности звучать, созидать, творить, что само по себе и есть смерть! <br/>
Именно поэтому выбор главного героя был предопределён, даже несмотря на угрозу страшного и жестокого наказания, ничто не может остановить его перед жаждой творить!<br/>
Как и в сонате, в рассказе присутствуют несколько тем. Я не буду перечислять все, но на некоторых хотелось бы остановиться. <br/>
Кард поднимает интересную тему приемственности, генетической памяти творца. Так, несмотря на изолированность Кристиана, его произведения напоминают Фуги Баха. <br/>
Так же ещё одна важная для меня тема, которая прозвучала в рассказе, нужно ли воспитывать одарённых детей в изоляции, без связи с достижениями прошлых поколений. И конечно же о подражательстве и вторичности творчества! <br/>
Автор, поднимая все эти вопросы, даёт на них ответы, и ответы эти потрясающие! В некотором роде для меня это откровения!<br/>
Например, вот эта мысль автора, что воспитываясь в изоляции, несмотря на идеальную жизнь по системе и не слыша ни одного музыкального произведения, кроме звуков природы, творчество Кристиана было вторичным (на это указал Крису слушатель, который дал последнему магнитофон с Фугой Баха). И только пройдя через страдания, жертву, величайшую оставленность и одиночество, его творчество поднялось на уровень шедевра, даже в простой песне! <br/>
<br/>
Даже композиция рассказа построена как Соната. В нём четыре главы, как части в Сонате и финальные Аплодисменты. <br/>
Первая глава заканчивается, когда Кристиану исполняется 7 лет. Он узнаёт о своём предназначении, жизнь его одинока, но полна музыки и слушателей. <br/>
Вторая часть, как я её называю “Изгнание из рая”. Нарушение правил и первое наказание.<br/>
В третьей главе. Второе нарушение, Предательство и Наказание. <br/>
В четвёртой главе Третье нарушение закона. Лишение последнего способа творить. Но именно в этой главе творчество Кристиана становится действительно уникальным! <br/>
<br/>
“А после гармоний Сахар принялся петь собственные мелодии, на свои же слова. Они изобиловали повторами, слова были просты, а мелодия и того проще. Однако он облекал их в удивительные формы, создавая из них песни, каких никогда и никто прежде не слышал; они звучали вроде бы неправильно, но тем не менее были изумительно красивы.” <br/>
<br/>
И финальные Аплодисменты! Жизнь после жизни! Когда Кристиан лишён всех способов творить. <br/>
Финал рассказа напомнил мне фильм Мартина Скорсезе «Молчание», где после перенесённых испытаний и страданий священник-иезуит отрекается от Христа и становится самым строгим, дотошным и умелым смотрителем, досматривающих приезжающих путешественников и изымающим все христианские святыни, чтобы не допустить их ввоза на территорию Японии. В то же самое время, как оказалось, в душе он остался истинным последователем Христа! <br/>
Так и Кристиан, в течение многих лет был лучшим из Блюстителей. “Он молча появлялся там, где требовалось его присутствие и, бывало, находил самый добрый, самый легкий и в то же время самый действенный способ решения проблемы, исцеления от сумасшествия и сохранения системы. Системы, благодаря которой мир впервые в истории стал отличным местом для жизни. Практически для всех.” <br/>
“ В скорби исполнял он свой долг. В скорби он постарел.” И даже своих песен он не мог уже вспомнить, оплакивая их в душе! <br/>
Но, как настоящее произведение искусства, и здесь для меня звучит ещё одна тема «Сонаты без сопровождения», о вневременности и бессмертности настоящего произведения искусства! Его творения живы, их помнят, поют, они имеют всё ту же силу и красоту. Даже природа, которая раньше звучала для Кристиана и которую он пытался исполнить, теперь говорит голосом Кристиана! И как истинный Творец он знает когда уйти со сцены!
Здравствуйте!<br/>
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
Ф. Дымов. Полторы сосульки<br/>
<br/>
Расказ – отличный индикатор умонастроений современников автора = позднесоветской интеллигенции. <br/>
<br/>
Причем, как по сюжету (см. противостояние «физиков» и «лириков» 2.0), так и по настроению (см. галопирующий писсимизЬм)<br/>
<br/>
Если их родители, а вернее «деды воевали» не просто «за социализм», а чисто-конкретно строили его материально-техническую базу, не щадя морщин, ни на своих лицах, ни на лице «матери сырой земли» (см. «человек не может ждать милостей от природы – взять их его задача»), то брежневско-горбачевское поколение «сверхурбанизма» (см. «хулиганы-тунеядцы-алкоголики»), даже носящие «поплавок» (см. значок о высшем образовании) на лацкане, называться высоким званием Инженера (хотя бы человеческих душ) в век, пусть и не ПК + Интернета, а обычного микрокалькулятора + ЭВМ, могли лишь с очень большой натяжкой.<br/>
<br/>
Неудивительно, что уже НЕ будучи внутренне Инженерами (с большой буквы), а, максимум, «помощниками Инженера», «ассистентами завлаба» и т.д., и т.п. «подползающими», но претендуя на высокое звание «человека звучащего гордо», миллионы «новосельцевых» и «милосердовых» поддались на провокацию «оборотней в погонах» и бросились в «малый и средний» … нет не бизнес (по определению невозможный в условиях сохраниения монополии «немногих» на сырье), а в … «театр»/«историческую реконструкцию» под названием — реставрация капитализма на 1/6 части суши.<br/>
<br/>
То, что этот спектакль изначально держался на кредитной накачке из-за океана (см. «пирамида сырьевых цен»), а с 2008 г. на перманентной девальвации нацвалюты, лишь подчеркивает всю степень компрадорской ублюдочности постсоветского недокапитализма.<br/>
<br/>
Впрочем, чего, собственно, можно было ожидать от НЕДОинженеров?<br/>
<br/>
Разве, что самые сознательные (см. тонкочувствующие) их них не стали «оттягивать конец», а предпочли «упасть на дно каверны» — см. % спившихся/снаркоманившихся за последние 30 лет «малых и средних» БИЧей (Бывших Интеллигентных Человеков) = «терпил» на крючке (крюке?) у «титушек», приставленных к ним «смотрящими» от «оборотней в погонах».<br/>
<br/>
А ведь счастье было так недалеко!<br/>
<br/>
Достаточно было в конце 1980-х гг. повернуть в сторону не капитализма = сверхурбанизма, где, вместо (ставших ненужными из-за прогресса (подготовленного настоящими Инженерами) автоматизации/роботизации), институтов набитых псевдоинженерами, «воздух коптят» базары-лотки-ТЦ и т.п. «архаизмы времен ДОAliExpress», набитые псевдобизнесменами, а в сторону настоящего коммунизма (см. агрогорода).<br/>
<br/>
СССР, стерев грани между умственным трудом и физическим, погиб из-за того, что остановился (впрочем, как и сегодняшний (таки отставший от «развитого социализма»!) глобалистическо-монополистический капитализм) перед СТИРАНИЕМ ГРАНЕЙ МЕЖДУ ГОРОДОМ И ДЕРЕВНЕЙ!<br/>
<br/>
Причем, накормить свыше 7 000 000 000 людей (особенно на 2/3 живущих в городах = не занятых в сельском хозяйстве), даже «пластмассовой едой», нынешним «хозяевам жизни» (см. акционеры ФРС США) ой-как не просто/дешево (см. цены в магазинах).<br/>
<br/>
Так, что, как не увиливай в свои «ледяные каверны», а человечеству не уйти от разрешения каверзного вопроса: «Никто не даст нам избавленья: не бог, не царь и не герой – добьемся мы освобожденья (из ловушки урбанизма) своею собственной рукой!»<br/>
<br/>
Особенно, когда в этой руке будет не лопата (как в «современных» дачах/субурбиях), а пульт от 3D-принтера, GPS-комбайна и т.п. беспилотных свиноферм.
Иуда в данном произведении самый адекватный из всех апостолов и представлен нам, как человек без нимба и небесного сияния.<br/>
Общепринятая тенденция относительно данного героя полярна данному утверждению: Иуду принято осуждать и презирать и тем интереснее позиция автора, который увидел в этой личности просто человека с его сомнениями и переживаниями, попавшего под мощную идеологическую мясорубку сына божьего, который не глазами видит правду, а душой, как свидетельствует Иуда.<br/>
Да и все апостолы изначально канонизируют учителя и говорят неправду, как Матфей, который в своей версии евангелия утверждает, что женщину взятую в прелюбодеянии евреи не побили, а ушли от неё прочь, пристыженные Иисусом, а на самом деле побили и забили, как свидетельствует Иуда<br/>
По моему с этой евангелической лжи начинался наш недавний пресловутый соцреализм: показать надо так, как должно быть, а не так как есть на самом деле. <br/>
Иисус в изображении Курилко пришёл к народу уже с готовыми домашними заготовками: он никогда не говорит не знаю, неприемлющим его заповеди грозит геенной огненной. <br/>
Он не последователен: не поступает так, как говорит. <br/>
Он самовлюблен и самонадеян: чего стоит только его тезис: «Кто любит отца и мать более меня, тот не достоин меня» или его беспрецедентный апломб:<br/>
«Нищих много, а я один»<br/>
Иуда не видит в нем ничего исключительного «Его вера зависит от нашей веры в него» — говорит он. Тотальное обожествление этого человека было результатом того, что после его смерти и удивительного воскрешения последователи слепили из него выдающийся образ и превратили в лубок. <br/>
«Не жизнь, утверждает Иуда, а смерть сделала его»<br/>
Сам Христос прекрасно видит самобытность Иуды и ценит его умение быть самим собой. Иуда отказывается следовать за учителем, как стадо безобидных овец — из его последователей.<br/>
Иуда предстает перед нами, как одинокий запутавшийся человек, а позже и беглец, который мечтает не об идеологии, а просто о семье и обыкновенном человеческом счастье. На деле же он понимает, что ему уготовано по высшему сценарию участь — погубить учителя, чтобы помочь ему в реализации его неясных и смутных планов. <br/>
Иуда честнее и искреннее Иисуса и предал он Спасителя не из сребролюбия, а из любви к истине. «Я не верю в Бога, говорит он, — мне важнее, чтобы Бог верил в меня»<br/>
Тут, автор, слегка скатывается к ницшеанству, но очень изящно объясняет свою позицию тем, что в центре любой религии должен быть не Бог, а Человек.<br/>
Очень много жизненной мудрости в книге исходит из уст Иуды - <br/>
Слепой человек живёт в нищете, потому что лишен возможности воровать.<br/>
Человек одинок, как Бог<br/>
Бог — это любовь<br/>
Свобода — это миф<br/>
Судьба — это сам человек.<br/>
Прослушал с удовольствием, включая исключительное исполнение песен-баллад. Считаю это произведение наиболее полным исследованием об Иуде Искариоте. Я бы назвал это Евангелием от Иуды.<br/>
В отличии от классических евангелий в нем больше благоразумия, практицизма и понимания человеческой природы.<br/>
Произведения это смелое и проникновенное. Написано животрепещущим образным языком. Озвучено замечательно с высоким актерским мастерством.<br/>
Автору браво и низкий поклон за своеобразное, пытливое видение исторических героев и фактов.
Николашка ничего не мог-за него правили его дяди, крупный капитал от него тоже избавится хотел как в Англии и Франции-вы может не знали но царя свергли свергли не большевики а кадеты в феврале ))просто они его свергли и думали конец Революции а их самих раз и того)) <br/>
и потом деваться ему уже было некуда-на каждой станции толпы стекались требовали его смерти… Англия отказалась принять чтобы не портить отношения с Временным Правительством, наступавшие на город где его держали эсеры-ненавидели его больше чем больше чем большевики<br/>
и да он был неверно информирован. потому что хотел слушать лишь про то что народ его любит, а революционеры-это жидомассоны. и их надо давить-но чем больше давил тем больше поднималось людей.<br/>
хотите зверств прочитайте журналистке расследование-карательного поход Семеновского полка.<br/>
против японцев гвардейцы воевать боялись а вот со стариками нет<br/>
" Карательная экспедиция отряда лейб-гвардии Семеновскаго полка в декабрьские дни на Московско-Казанской жел. дор. / В. Владимиров. — М.: Тип. А. П. Поплавского, 1906. — 167 с.: "<br/>
Автор расследует преступные действия карательного отряда лейб-гвардии Семеновского полка, призванного в московские декабрьские дни 1905 года подавить забастовочное движение на Московско-Казанской железной дороге. Тогда было убито более 150 человек. Состав экспедиции из 18 офицеров под командованием полковника Римана и отряда солдат получил приказ «действовать беспощадно и арестованных не иметь»<br/>
Граждан убивали без суда и следствия, в том числе на глазах у детей. Много людей было ранено. Некоторых стариков, помощников начальника станции Перово Сергея Орловского и Алексея Ларионова, встречавших военнослужащих с доверием, а также иных граждан, остановленных по пути, солдаты закололи штыками, офицеры раскраивали черепа саблями, трупы возвращались родным обезображенными до неузнаваемости (например, глазные впадины пробивались штыками до мозгов, лица представляли кровавую маску, вспарывались животы). Н. К. Риман лично убивал невиновных людей (в частности, на станции Голутвино застрелил машиниста Варламова и фельдфебеля первой роты второго запасного стрелкового батальона, уволенного в запас в этот день, Ильичова).[3]<br/>
<br/>
командира полка карателей Мина(Будучи в Люберцах под Москвой, Мин произнёс речь перед согнанными на площадь мужиками: «Если ораторы вернутся, убивайте их. Убивайте чем попало — топором, дубиной. Отвечать за это не будете. Если сами не сладите, известите семёновцев. Тогда мы опять сюда придём»[3].)-казнила 4 мя выстрелами на вокзале эсерка Конополянникова <br/>
Офицеры Семёновского полка Мин, Риман, Зыков, Сиверс и Аглаимов получили от боевой организации эсеров письма с предупреждением, что их убьют. Скрываясь от подготавливавшегося покушения, Риман с женою выехал за границу. В Россию он вернулся только через год, летом 1907 года<br/>
После Февральской революции был арестован вместе с женой в Торнео, когда пытался выехать за границу, и ночью 21 марта был доставлен в Таврический дворец[7].<br/>
По одним сведениям, расстрелян вскоре после Октябрьской революции, по другим, — жил в эмиграции в Германии<br/>
<br/>
последних офицеров -карателей выявили в рамках операция Весна в 1927 году(скрывались под маской советских служащих) и поставили в стенке(предварительно узнав не мало нового про расправы над мирными гражданами)
Ребята, как же я по вам соскучилась!!! Полностью поняла это, когда услышала первые нотки зачина и услышала этот таинственный и магический рокот: «ГЛУБИНААААА»! И пошло Погружение, и пузырьки веселили душу как шампанское! :)<br/>
Вынырнула из «Глубины» после 18го выпуска и ушла на дно с книжным Диплодоком — «Щеглом» Донны Тартт. Очень хотелось быть во всеоружии перед просмотром фильма. Третье прослушивание-чтение, а удовольствия от книги не меньше, чем в первый раз!<br/>
А после «Щегла» замахнулась на Патаготитана :))), давно лелеемую к прочтению «Войну и мир»! Видела же, видела, что появились новые выпуски «Глубины», думала сделать паузу после второго тома «Войны мира», но не смогла остановиться и продолжила слушать Толстого.<br/>
Месяц слушания-это не шутки! Привыкла к героям романа, погрузилась в гущу исторических событий (комментарии к «Войне и миру» продолжаю читать и сейчас), думала, что после такого длительного погружения в одну историю, очень трудно будет привыкать к чему-то новому. У меня уже был пример с «Трилогией Беззумного Аддама» Маргарет Этвуд, когда в течение долгого времени после чтения, по вечерам начиналась ломка, так как история закончена, а я к ней уже привыкла и сжилась с героями и событиями книги! :)<br/>
Но, начав вчера 19тый выпуск «Глубины», поняла, что Погружение будет потрясающим, долгожданный, удивительным, открывающим новые глубины и самое главное комфортным и уютным! Никакой адаптации! Прыжок и сразу, как человек-амфибия, дельфином бороздить глубины новых историй. :)))<br/>
<br/>
Как всегда ребята-чтецы подобрали очень разные истории. Мне понравились абсолютно все рассказы.<br/>
<br/>
Немного поподробнее хотелось остановиться на рассказе Герберта Уэллса. Когда-то взяла в библиотеке книгу-перевертыш, с одной стороны рассказы Михаила Веллера, а с другой Герберта Уэллса — «Испытатели счастья. Чудотоворец». Когда начала читать рассказы Герберта Уэллса, что-то понравилось, что-то было читать скучно, не покидало ощущение, что эти произведения уже прожили свою жизнь, что они устарели и не так интересны для современного читателя. Честно говоря, рассказы Уэллса так и забросила, не дочитав.<br/>
<br/>
И вот оно! Чудо голоса и прочтения! О чём я всегда говорила и не устаю повторять! Владимир Князев так прочитал рассказ Уэллса, а «Новейший ускоритель» как раз был одним из тех рассказов, которые я всё же успела прочитать, до того, как забросила книгу, что мне захотелось бежать в библиотеку, взять этот сборник и перечитать Уэллса! :))) Что-то я «не увидела», «не прочитала» в этих произведениях, что с таким блистательным мастерством показал Владимир. Сейчас этот рассказ не стал для меня архаичным и скучным, а показал нашу жизнь, с её всё укоряющейся гонкой за всем: за деньгами, успешностью, славой, красотой-список можно продолжать вечно! И так живо, так интересно, и свежо показал и прочитал Ускорителя Князев!<br/>
Ну вот просто открытие старого автора для меня, и возможность действительно по-новому прочитать рассказы Уэллса!<br/>
Спасибо огромное за этот подарок! :)<br/>
<br/>
В этом выпуске не услышала многих ветеранов «Глубины»! Очень жду новые выпуски и рассказы в вашем исполнении! Я ужасно по вам соскучилась! :) <br/>
<br/>
Ещё раз благодарю всех чтецов за радость Погружения, великолепную и профессиональную работу и интересные рассказы! :)<br/>
<br/>
Сегодня день посвящается Собакенам! :)))
Ауэзов Мухтар «Путь Абая» (1942-1956). Про книгу выскажусь сразу… в одном отзыве. Впечатление невероятное!<br/>
<br/>
Крупная эпическая проза, «широкозахватная» эпопея о великом поэте, философе, гуманисте, основоположнике казахской письменной литературы Абае Кунанбаеве, в многосторонней, глубочайшей связи с эпохой, с казахским народом. Произведение входит в золотой фонд культурного наследия нашей страны. В романе использованы, проанализированы и обобщены многочисленные архивные, исторические и литературные источники, в том числе уникальные рукописи самого Мухтара Ауэзова. Квадрилогия, по своей сути, летопись основных этапов жизни Казахстана конца ХIХ — первой половины XX веков, духовного развития народа и его идеологии. Первая книга романа (1942) посвящена юности Абая, вторая (1947)—становлению Абая-поэта. Они охватывают события двадцати семи лет. Третья (1952) и четвертая (1956) книги посвящены последним двадцати годам жизни поэта. Книга написана сочным языком, живописной манерой изложения, точно и выпукло очерченными образами. Потрясла сцена мечущегося в жару Абая, «едва отличавшего явь от бредового видения, прошедшего на волосок от неизбежной гибели». Спасла его возлюбленная Тогжан. Тогжан просит его спеть, он хочет вспомнить песню своей любви и не может. Эта встреча раскрывает Абаю всю силу его чувства к Тогжан, и вновь обретенная любовь становится для него неиссякаемым источником песен, самых интимных и самых волнующих… Красиво невероятно… стихи удивительные, особенно «Всадник с беркутом скачет в ранних снегах». По ходу повествования поэт-мыслитель размышляет о самых сложнейших проблемах жизни: ее смысле, о настоящем и будущем, о судьбе народа. Страстно выступает в защиту обездоленных. С тихой грустью созерцает увядающие степные дали, думает о надвигающейся старости, с восторгом взирает на «буйство цветов и красок весны в родных Чингизских горах». Богатейшая галерея образов романа рождает цельное представление о казахском народе. С глубокой симпатией обрисованы сильные и незаурядные личности Иса, Абылгазы, Даркембай, Базаральт, Балагаз. Мухтар Ауэзов — великий художник-мыслитель, «разделивший судьбу выдающихся мыслителей, художников, у которых есть дата рождения, но, образно говоря, нет даты смерти…» Книга удивительная. Чудесно озвучена. Мухтар Ауэзов был писателем, в высшей степени требовательным к самому себе. Он взялся за работу над эпопеей только лишь после того, как стал едва ли не единственным человеком, так глубоко и скрупулезно изучившим жизнь и творчество своего великого предшественника. Но писатель не сразу отважился взяться за столь трудную и страшную «Одиссею» казахской степи. За несколько лет перед тем, как основательно засесть за работу над эпопеей «Путь Абая», он, как бы еще раз пробуя свои силы, накануне столетия А. С. Пушкина написал одну главу из своей будущей многотомной эпопеи, получившей потом название «Песни Татьяны в степи». Потрясающе, правда!!! А как любовно Абай отнёсся к крепостному солдату Тарасу Шевченко… окрестил его «акын тарази» — поэт справедливости. С другим ссыльным — Ф. М. Достоевским дружил и переписывался Чокан Валиханов, которому великий русский писатель советовал быть «просвещенным ходатаем своего народа…» Абай блестяще переводил стихи Пушкина, Лермонтова, Крылова, Гёте. Сочинил музыку на стихи Гёте «Горные вершины» и на письмо Онегина к Татьяне. Благородные подвиги человеческого гения не померкнут никогда в сознании людей, и, как Млечный Путь в истории человечества, будут сиять из глубины далеких веков. Спасибо огромное Абдуллаеву Джахангиру. Произведение фантастическое!!!
Не совсем понимаю зачем вы мне говорите что такое мораль, но спасибо что разъяснили. <br/>
<br/>
Да, люди как правило хотят жить и чтобы над ними не совершали насилие. Ключевые моменты тут то что САМ человек хочет жить и чтобы НАД НИМ не совершали насилие…<br/>
<br/>
Однако выработки веков и тысячилетий меняются во первых и весьма существенно во вторых. <br/>
<br/>
Например тысячи полторы лет назад в некоторых странах было нормой убивать неугодных детей, где то убивали девочек, где то калек, где то просто избавлялись от лишнего рта независимо от пола и здоровья. Так же в некоторых местах было нормой убивать стариков, тоже как лишний рот и обуза. <br/>
<br/>
(В последние годы ощущение что в России это станет нормой, просто выкинуть ребенка на мусорку.)<br/>
<br/>
Так же от века к веку становилось нормой не считать за людей евреев. В США индейцев, в России кавказцев.<br/>
<br/>
Вы говорите эти нормы морали вырабатываются веками, но это верно лишь отчасти, нормы, очевидно, выработываются но не обязательно устаиваются, а меняются от века к веку а зачастую быстрее чем за век<br/>
<br/>
Еще пример — рабство. Так известные нормы буквально недавнего прошлого относительно рабов, чья жизнь была не дороже жизни мухи с точки зрения морали. Оценивали их жизнь лишь с финансовой стороны, так как раб это имущество которое стоит денег. <br/>
<br/>
А на сколько рабство было нормой почитайте или послушайте на этом же сайте книгу «Как управлять рабами». Как уже было сказано жизнь раба оценивалась деньгами, не моралью, более того отношение например к лошади или собаке было более моральным так скащать чем к человеку рабу. Так оно было в Риме 2000 лет назад и 200 лет назад в США, чуть в более мягкой форме это было и в России<br/>
<br/>
Можно продолжить но и из этих примеров понятно что так называемы нормы морали не просто вырабатываютсч а меняются, некоторые меняются относительно быстро, некоторые остаются на тысячу лет, и только идиот скажет что через 50-100-500 лет останутся сегодняшние нормы. Таким образом нам ясно что у безбожников нет морали, как вы говорите относительно жизни ДРУГИХ людей и насилия НАД другими. А то что люди хотят жить и чтобы НАД ними не совершали насилие это тут как оказалось вообще не причем<br/>
<br/>
Причем тут безбожие? У верующего есть нормы диктуемые религией и они остаются неизменными. Верующего в первую очеоедь останавливает от покугения еа жизнь ДРУГИХ и перед насилием НАД ДРУГИМИ то, что это не просто неправильно с точки зрения морали а великий грех, а уже потом плюсом то что это наказуемо в Судный День а потом еще плюсом то что это тнаказуемо законом а потом еще плюсом то что это может ему вернутся местью, ведь по меньшей мере в паре десятков стран месть за убийство — норма с точки зрения морали. И в России нет нет толпа хочет суда линча и их сдерживает не мораль а ОМОН
165 лет назад родился известный английский писатель Артур Конан Дойл, который, наряду с Агатой Кристи, по праву считается лучшим британским мастером детективного жанра. Он подарил миру множество великолепных произведений, самым известным из которых является цикл о гениальном сыщике Шерлоке Холмсе.<br/>
Будущий писатель родился в Эдинбурге, столице Шотландии. На самом деле мальчику при рождении дали даже три имени, но второе – Игнатиус – так и осталось лишь в свидетельстве о рождении, а вот последнее, полученное в честь жившего в Париже маминого дяди Майкла Конана, со временем само собой стало частью авторского имени – КОНАН ДОЙЛ.<br/>
Отец писателя был архитектором, и ту же профессию в семье прочили сыну. Но у отца дела не заладились, он пристрастился к алкоголю, а годы спустя и вовсе угодил в психиатрическую лечебницу. Мать, чтобы спасти ребенка от побоев, в 4 года отдала его в чужую семью, а после местной школы, также запомнившейся лишь учителем математики, вбивавшим знания в детей с помощью ремня, Артур оказался в иезуитском колледже. Математику он так и не полюбил (видимо, не случайно эта профессия достанется злодею профессору Мориарти). Кстати, профессор Мориарти, главный антагонист Шерлока Холмса, был так назван Дойлом потому, что в колледже его регулярно травили одноклассники, братья по фамилии Мориарти. Но когда пришла пора выбирать дальнейший путь, Дойл, по совету матери, решил стать врачом. Получив степень бакалавра медицины и магистра хирургии, он нарисовал на себя с дипломом карикатуру, подписав ее: «Лицензия на убийство».<br/>
В молодости, еще учась в Эдинбургском университете, Дойл увлекся книгами Брета Гарта и Эдгара Аллана По, чей «Золотой жук» оставил в сердце молодого человека неизгладимые впечатления. Вдохновленный романами и мистическими рассказами, юноша сам начал писать – первые произведения классика появились в студенческом журнале. Сам он желал прославиться как автор исторических романов. В 1891 году он оставил медицинскую практику и посвятил себя литературе. Свет увидело издание Дойла «Англо-бурская война», участником которой в качестве врача ему удалось побывать. Вскоре, король Эдвард VII пожаловал писателю рыцарский титул – сэр.<br/>
В марте 1886 года сэр Конан Дойл приступил к «Этюду в багровых тонах», работа над которым закончилась уже в апреле. Именно в этом произведении впервые перед читателями предстает известный лондонский сыщик Шерлок Холмс. «Скандал в Богемии» стала началом знаменитого цикла «Приключения Шерлока Холмса», куда вошли детективные рассказы и повести о сыщике и его друге – докторе Ватсоне. В «Записках о Шерлоке Холмсе» Артур Конан Дойл описал такие криминалистические методы, которых тогда ещё не было, в частности, изучение окурков и пепла, и поиск улик с помощью лупы. Полиция взяла их на вооружение только после выхода книги.<br/>
В течение жизни Конан Дойл работал в самых разных литературных жанрах, став автором многих классических персонажей. В 1912 г. вышел первый роман о профессоре Челленджере – «Затерянный мир». Всего в этой серии было создано пять романов.<br/>
Сэр Артур Конан Дойл скончался у себя дома в Суссексе, причиной смерти стал сердечный приступ ранним утром 7 июля 1930 года. Первоначально могила творца располагалась возле его домика, но позже останки писателя перезахоронили в Нью-Форесте.
А зачем КА взвалила на себя освободительную миссию, Вы не задумывались? Зачем дополнительные миллионные жертвы стране и без того обескровленной? Пусть бы без нас «добивали»…<br/>
Неужто еще кто-то не видит странности всей Второй мировой. Когда самая большая, самая вооруженная (лучшим оружием, ВПК, ресурсами, самым свежим и лучшим боевым опытом, самой передовой идеологией) армия бестолково отступала, сдаваясь миллионами в плен, обеспечив к началу нападения врага всем необходимым (кроме новейшей стрелковой и реактивно артиллерии) и продолжая стратегические поставки в начале войны, оставляя 80 миллионов, небывалый урожай и самую экономически развитую часть страны в оккупации. Неужели кто-то не знает как к началу ВОВ страна подошла в т.н.«чудовищной ошибке» чисток, репрессировав тысячи генералов и старших офицеров, учёных, инженеров, в массовом «психозе» борьбы с «врагами народа», с приговором заранее «предатель» каждому кто попадет в плен или оккупацию. Неужели кто-то еще не видит нелепости возникновения «великого третьего рейха на тысячи лет» из ничего ( из голодной и придушенной Германии) и смехотворность идеи «блиц криг» против России даже сегодня, а тогда вообще не было развитой инфраструктуры коммуникаций и мы оставили немцам часть ж/д парка для поставок и продвижения их по нашим ширококолейным дорогам. Неужели еще кто-то не видит, что перед самой войной была пропаганда «шапкозакидательства», отозвали и репрессировали (или сдали) почти всю развед агентуру, похерив все их «предупреждения», уничтожены все закладки и схроны, разогнаны курсы ДРГ и подрывников, уничтожены системы ячеек подпольщиков и партизан на случай войны (они конечно вновь возродились в войну, но какой ценой и то к концу 42-го). Неужели не удивляет «блокада» Ленинграда лишь сектором. Неужели еще кто-то не видит как ( а главное зачем) немцев «за уши тащили» до Сталинграда и Кавказа, как жёстко разыграли «японскую карту», как «непросто» освобождали Европу, как странно победили: невозмещенные потери победителей почему-то в три раза больше чем у побежденных, невосполнимые потери «лихорадят» Россию до сих пор. Победитель взвалил на себя восстановление и содержание Восточной Европы (а она почти вся воевала против нас) на пол века, и не только В. Европы, победитель выплачивал долги за свою победу и освобождение Европы «союзничкам» (это ли не контрибуция?)… и т.д и т.п. И неужели кто-то не видит ради чего весь этот «театр», ради чего все эти колоссальные жертвы? Неужели ради того что бы мы сегодня с гордость писали «Спасибо деду за Победу!»(размазав надписью на жопе Мерседеса, БМВ или иного символа «жизнь удалась» смысл гибели дедов). Неужели голодные бандитские 90-е нужны были, что бы люди окончательно забыли, что деды погибали не за жратву, достаток, тачку, дачку и превосходство над другими, что они отдавали жизни в том числе и за тех же немцев, или американцев… <br/>
Не поняв смысла рассказа, выдернули единственную фразу " американцы освободили Европу от фашистов", и лишь подтвердили это словами " русские не слушайте эту книгу, пускай они сами ее читают". Указание кому что читать/слушать, кому как думать — и есть фашизм. Следующим шагом переводчика объявим ино-агентом, все непонятые книги сожжём и пристрелим чтеца «чтобы не засорять мозги американской пропагандой, которой здесь не должно быть»?
Лепрекончик может в этом случае и военных сделать бессеребренниками, чтобы они служили отчизне за светлое будущее не за презренные деньги, а как учителя, чтоб так для души ?))) А вообще специально для вас нашёл интересный материал, читаем и осмысливаем ))<br/>
Однажды Чехов позвал меня к себе в деревню Кучук-Кой, где у него имелся маленький клочок земли и белый двухэтажный домик. Там, показывая мне своё «имение», он оживлённо заговорил:<br/>
— Если бы у меня было много денег, я бы устроил здесь санаторий для больных сельских учителей. Знаете, я выстроил бы этакое светлое здание, очень светлое — с большими окнами и высокими потолками. Там у меня была бы прекрасная библиотека, разные музыкальные инструменты, пчельник, огород, фруктовый сад; можно бы читать лекции по агрономии, метеорологии, учителю нужно всё знать, батенька, всё!<br/>
<br/>
Он вдруг замолчал, кашлянул, посмотрел на меня сбоку и улыбнулся своей мягкой, милой улыбкой, которая всегда так неотразимо влекла к нему и возбуждала особенное, острое внимание к его словам.<br/>
<br/>
— Вам скучно слушать мои фантазии? А я люблю говорить об этом. Если бы вы знали, как необходим русской деревне хороший, умный, образованный учитель!<br/>
У нас в России его необходимо поставить в какие-то особенные условия, и это нужно сделать скорее, если мы понимаем, что без широкого образования народа государство развалится, как дом из плохо обожжённого кирпича.<br/>
<br/>
Учитель должен быть артист, художник, горячо влюблённый в своё дело, а у нас — это чернорабочий, плохо образованный человек, который идёт учить ребят в деревню с такой же охотой, с какой пошёл бы в ссылку. Он голоден, забит, запуган возможностью потерять кусок хлеба. А нужно, чтобы он был первым человеком в деревне, чтобы он мог ответить мужику на все его вопросы, чтобы мужики признавали в нём силу, достойную внимания и уважения, чтобы никто не смел орать на него, унижать его личность, как это делают у нас все: урядник, богатый лавочник, поп, становой, попечитель школы, старшина и тот чиновник, который носит звание инспектора школ, но заботится не о лучшей постановке образования, а только о тщательном исполнении циркуляров…<br/>
<br/>
Нелепо же платить гроши человеку, который призван воспитывать народ, — вы понимаете? — воспитывать народ! Нельзя же допускать, чтобы этот человек ходил в лохмотьях, дрожал от холода в сырых, дырявых школах, угорал, простужался, наживал себе к тридцати годам ларингит, ревматизм, туберкулёз. Ведь это же стыдно нам!<br/>
<br/>
Наш учитель восемь-девять месяцев в году живёт, как отшельник, ему не с кем сказать слова, он тупеет в одиночестве — без книг, без развлечений. А созовёт к себе товарищей — его обвинят в неблагонадёжности, — глупое слово, которым хитрые люди пугают дураков!.. Отвратительно всё это… Какое-то издевательство над человеком, который делает большую, страшно важную работу. Знаете, когда я вижу учителя, мне делается неловко перед ним и за его робость, и за то, что он плохо одет, мне кажется, что в этом убожестве учителя и сам я чем-то виноват…<br/>
<br/>
Он замолчал, задумался и, махнув рукой, тихо сказал:<br/>
— Такая нелепая, неуклюжая страна — эта наша Россия.<br/>
<br/>
Из воспоминаний Максима Горького об А.П. Чехове
Марк Твен необычайно точен и прозорлив. И заслуживает звания пророка куда больше разных мутных шарлатанов, говоривших непонятными и невнятными загадками. Выдаваемыми потом за «откровения» и «пророчества». У него всё чётко.<br/>
🙄)))<br/>
«Меня возмутило, что Сатана сравнивает человеческий род с овцами, и я прямо сказал об этом.<br/>
— И тем не менее это так, ягненочек мой, — возразил Сатана. — Погляди, как людей заставляют идти на войну, и ты убедишься, что они истинные бараны.<br/>
— Но почему же?<br/>
— Еще не было случая, чтобы тот, кто начинает войну, действовал справедливо и честно. Вот я гляжу на миллион лет вперед и вижу только пять или шесть исключений из этого правила. Обычно же дело происходит вот так.<br/>
Горстка крикунов хочет войны. Церковь для видимости пока еще возражает, воровато оглядываясь по сторонам. Народ, неповоротливая, туго думающая громадина, протрет заспанные глаза и спросит недоуменно: «К чему мне эта война?» — а потом скажет, от души негодуя: «Не нужно этой несправедливой и бесчестной войны». Горстка крикунов удвоит свои усилия. Несколько приличных людей станут с трибуны и с печатных страниц приводить доводы против войны. Сначала их будут слушать, им будут рукоплескать. Но это продлится недолго. Противники перекричат их, они потеряют свою популярность, ряды их приверженцев поредеют. Затем мы увидим прелюбопытное зрелище: ораторы под градом камней сбегают с трибуны, озверелые орды людей (которые втайне по-прежнему против войны, но уже никому не посмеют в этом признаться) удушают свободу слова. И вот вся страна вместе с церковью издает боевой клич, кричит что есть духу до хрипоты и линчует честных людей, поднимающих голос протеста. Вот уже стихли и их голоса. Теперь государственные мужи измышляют фальшивые доводы и возлагают ответственность на страну, на которую сами напали. И каждый, ликуя в душе, что ему дают снова шанс почувствовать себя порядочным человеком, прилежно твердит эти доводы и спешит заткнуть уши, услышав хоть единое слово критики. Мало-помалу он сумеет увериться, что его страна ведет справедливый и честный бой, и, надув таким образом самого же себя, вознесет благодарственную молитву всевышнему и обретет наконец душевный покой.»<br/>
©<br/>
Марк Твен «Таинственный Незнакомец»
<br/>
из того, что поступало в значительных количествах — только грузовики студбеккеры. остальное — в пределах 5-10% от того, что СССР сами выпускали. в редких случаях 15-20%. да, война вещь недешевая, и нужны на нее огромные ресурсы. И да, любая помощь приветствовалась. но Америка тут честно говоря, до 43-го, пока на них Япония не напала, чужими руками жар загребала. а теперь всюду пихает идеологию, мол, это мы спасли весь мир от краха!!! хотя что экономически, что по человеческим ресурсам она вложилась во вторую мировую меньше всех.<br/>
сейчас популярно мнение, мол, без лендлиза СССР бы пало. возможно. так же, как и пало бы, если бы немцы пробились кавказской нефти, или на московском направлении дожали чуть сильнее, и дошли-таки до Москвы. или если бы японцы решили не атаковать Перл-Харбор, а вторгнуться в СССР с юга и востока. но на то это и была мировая война, а не война СССР против стран ОСИ.<br/>
ведь если бы Германия не сосредоточила 90% своих сил на восточном фронте, то Европа еще в 42-м была бы уже под Германией, как и северная Африка, а Америка оказалась с Германией один на один. <br/>
Я не могу сказать, что без ленд-лиза СССР выстоял бы, ведь у истории нет сослагательного наклонения, а ресурсы прибывшие по лендлизу были хоть и небольшой, но не ничтожной частью общей победы, но то, что Америка была просто одной из союзных стран(молчу про то, что вклад ее был наименьший среди крупных союзников), а не «Спасителем Советов» — исторический факт, который сейчас искажается напропалую. Просто так получилось, что из всех стран, вторая мировая война не пришла только на американскую землю(единичный налет на остров в тихом океане по меркам ВМВ не в счет) и почти все свои вложения Америка делала в долг другим воюющим странам, и по факту, в то время как у всех стран экономика и инфраструктура была порушена, у Америки она выросла за счет торговли оружием. и она просто успела вырваться далеко вперед, и теперь диктует миру свое видение.
говорит что оружейные ножи «дерьмо» и в «следующей главе» набирает их десятками килограмм<br/>
набирает кучу лишнего мусорного оружия — достаточно было взять (с боеприпасами) пару (2шт — основной и резервный) пистолетов(для внутренней обороны — полиция и тп.), пару винтовок на первый день(для гипотетического случая нападения на замок, пристрелить руководство нападающих — сеять разлад в командовании врага), пару окопных ружей — в случае если на них, в первый же день, нападет очень большая толпа и придется оборонятся в коридорах замка.<br/>
вместо дошираков и тп. ножи(бытовые, пару наборов для поваров), кастрюли, сковородки (так как ему за них не платить то вместо нержавейки или алюминия надо брать титан в походном варианте), кружки, тарелки, вилки, ложки ((алюминиевые) от военной полевой кухни СССР), гречку, рис, вермишель(для особо нетерпеливых), мясо в консервах, приправы (бульоны говяжий и куриный, смесь «уцхо сунели» и стандартную индийскую какую то смесь, кайенский и черный перец), 2 кг соли, 5л растительного и 5 кг сливочного масла, прикорм для детей у матерей нужно конкретно спрашивать(за 40 минут спокойно сходят и узнают), <br/>
а также узнать наличие у людей заболеваний (диабетики, сердечники и тп.). так же помимо лекарств заказать книгу с перечнем лекарств первой необходимости, тонометр и тп.<br/>
вместо бензогенератора и бензина (в первый день оно там даром не нужно), пару заряженных аккумуляторных светодиодных дальнобойных фонарей (для обороны; если выживут во второй день генератор возьмут для водяного колеса/воздушной мельницы, аккумуляторную сборку и преобразователь), и керосиновые лампы переносные (с керосином), 1 кремень(огниво) или зажигалку (для тех кто не в состоянии разжечь огонь подручными средствами), на остальное ручной слесарный и столярный инструмент(в следующие поставки книги по станкам и станки по частям в разобранном виде, затем муфельные печи и тп.).<br/>
лишний мусор который он не заказывал но раздает — палатки(лучше дождевики бы заказал и то там выглянув в окно — если ливня нет, то и без них как минимум несколько месяцев можно обойтись), планшеты и тд.
Теперь отвечаю на ваши эскапады:<br/>
Странно, никогда не думал, что армия учит грамотности и «общему подходу к литературе». Там, несколько иные задачи. Судя по всему, вас там- не бывало. <br/>
Орфография? Есть, есть такая вещь — опечатка. Ну и в дороге с телефоне не всегда удобно писать. Но вам, думаю, на это все равно, у вас свое мнение — единственно верное. <br/>
Ну, а то, что вам поднимаю настроение, так это хорошо!5 мин смеха = 200 гр сметаны. Так шо, да, «спешал фо ю» пишу — радую.<br/>
Если вы не понимаете, что пишу, тут 2 варианта. Либо смеяться ( вопрос над собеседником или собой, выбор за вами), либо спросить, уточнить — непонятное. Судя по вашим сентенциями, вам проще поржать. <br/>
Эх, вот как так то? Радетель и хранитель русского языка, а туда же… К нам «безграмотным люмпенам»: «каментов» — я так понимаю, у вас проверочное слово было камень, или вы, все-же, речь о производном от кОмМентарий? <br/>
Смотрю я, вы большой спец по «веществам». Раз вот так, на расстоянии, можете определять, либо на службе у ГНК, либо по другую сторону. <br/>
Все верно, а что «зерна от плевел» не «учили в армии» отделять? Во всем можно найти что-то интересное, новое. У Круза, ежели убрать «зомбятину», есть много интересного. Я уже не говорю, про его заморочки оружейные. Мне интересно, вам нет. Вам ближе подобные этому произведения, ваш выбор. <br/>
Многих авторов, узнал здесь. В основном, просматривая комментарии других слушателей. Если что-то цепляло, слушал. Что-то нравилось, что-то нет. В том числе и каменистого и пр. Кстати, у него, вам оно, конечно, не досуг, но баталии разворачиваются вокруг героев и их решений. <br/>
Я так понимаю, у вас мышление подобно упоминанию авторов, которых я здесь прослушал. Вы не заметили в списке того же Хаксли? <br/>
. Так уж вышло, что я читаю книги не только в аудиоформате. Некоторых авторов я предпочитаю читать в бумажном варианте. Недавно Пикуля перечитывал, например, вам отчитываться по всему, что читаю в офлайне и на других ресурсах? <br/>
Возможно, вы не согласитесь, но те-же Хайлайн, Саймак, Булычев, несмотря на свои фантастические сюжеты — интересны и УМНЫ. <br/>
П. С Ну вот, а я похвалил вас, думал, все это время готовились… И достойно выступите… Ан, нет! Орфография, которой вы меня укоряли… <br/>
Опять же промашка с г-ном Алехиным, нет его у меня в списках. <br/>
Это вы меня с кем то спутали. Или опыт с психоактивными веществами не прошёл даром. <br/>
ППС А ваше ехидство и желчь-оставьте при себе. Не интересно.<br/>
Хорошего дня, не болейте.
И мать, и отец Лавкрафта были помещены в одну и ту же психиатрическую клинику, но по отдельности и в разное время.<br/>
<br/>
Говард Лавкрафт мечтал стать профессиональным астрономом, но так и не получил высшего образования. Из-за того, что в детстве Лавкрафт сильно болел, он редко появлялся в школе и в основном учился дома. В те годы он обожал астрономию и химию, а также увлекался готическими писателями, такими как Эдгар Алан По. Но после «нервного срыва», как сам Говард Лавкрафт это назвал, он так и не смог получить высшего образования, у него остались лишь поверхностные знания о его увлечениях.<br/>
<br/>
Лавкрафт редко выходил на улицу днем.<br/>
Говард Филлипс Лавкрафт покидал дом лишь после захода солнца, после чего долго засиживался за изучением астрономии, чтением и написанием своих книг. Спал он на протяжении всего дня, развивая бледный и изможденный вид, по которому он сейчас и известен. По слухам мать Лавкрафта в детстве даже называла его «нелепым» и говорила, чтоб оставался дома, подальше от людских глаз. 27 марта 1926 года в своем письме к Л. Ф. Кларк Говард Лавкрафт пишет: «По существу я отшельник, которому придется очень мало иметь дело с людьми, где бы он ни оказался. Я думаю, что большинство людей лишь нервируют меня, я, возможно, могу только по случайности и исключительно редко повстречаться с людьми, которые не действовали бы мне на нервы… Моя жизнь проходит не среди людей, но среди видов — мои частные привязанности не личные, а топографические и архитектурные… Я лишь впаду в догматизм, говоря, что должен быть именно в Новой Англии — в той или иной форме. Провиденс является частью меня — и я есть Провиденс…».<br/>
<br/>
Лавкрафт был асексуалом.<br/>
После смерти писателя его жена Соня рассказала исследователям его творчества, что когда они поженились в 1924 году, Лавкрафту было 34 года, и он всё еще был девственником. По слухам, до их свадьбы Говард Лавкрафт скупал различные книги о сексе, чтоб удивить свою невесту в первую брачную ночь. Соня позже рассказала, что только она была инициатором любого секса в их жизни: «Само упоминание слова «секс», как мне кажется, расстраивало его. Он как-то заявил, что если мужчина не может жениться или не женат в период пика своей сексуальности, а в его случае это 19 лет, то брак перестает быть вожделенным после тридцати. Я была шокирована его словами, но виду не подала».<br/>
<br/>
Лавкрафт страдал от ночных кошмаров<br/>
Но это были не просто пугающие вещи, а по-настоящему ужасные сны, которые начали его мучать с 6 лет. И эти ночные кошмары приводили к разным движениям тела и крику, а порой и долгие хождения во сне. Сам Говард Лавкрафт называл существ из своих снов «ночными призраками». Позже эти существа появились у него в различных произведениях в виде тонких, черных и безликих гуманоидов, которые заманивают жертв в свое подчинение. Этот недуг Лавкрафта перерос в его волшебно-кошмарную прозу. Но именно литературной работой Лавкрафта болезнь позже и подписывалась, не давая ему передохнуть. В 1918 году в одном из писем он сказал: «Вы понимаете, что для многих людей это огромная и глубокая разница действительно ли вещи вокруг них то, чем кажутся? Если ПРАВДА — ничто, тогда мы должны рассматривать наши ночные фантазии, как такую же реальность».
<br/>
" Раньше вот это колесо крутнули бы мы с тобой, — он указал на штурвал, — и сбежались бы сюда надёжные люди. А вместе любую беду и обиду, как сухарь в чае, размочить можно. Только ведь вот ты не узнаёшь меня?<br/>
— Нет, — честно признался я.<br/>
— А ещё Женька, — укорил он. — Забегала сюда как-то девчонка, которую вот так же звали. С неё и началась история с сараем… — я улыбнулся, стараясь не дать ему понять, что не врубаюсь, о чём он. А он неожиданно признался: — Вообще-то обидно. Даже не за себя — за моих ребят немного… — он встал, прошёлся туда-сюда.<br/>
Я следил за ним глазами. А он вдруг остановился и широко улыбнулся:<br/>
— Вот что, хороший человек Женька. Скажи-ка мне, только правду. Тот, кто в сером дне живёт — во всём ли он так уж неправ был? Зачем ты делаешь то, что делаешь? Только честно отвечай, по совести, как кадет.<br/>
Ну… а что говорить-то? — пожал я плечами.<br/>
— А то говори, что для тебя главное и о чём ты думаешь. То ли ты хочешь людям помочь. То ли девчонке понравиться. То ли просто героем стать желаешь. То ли тебе дорога через времена и миры по душе, а о цели ты и не думаешь.<br/>
Я открыл рот… и задумался. Он был прав, этот незнакомец. Всё сразу — вот, что мной двигало. Я хотел помочь жителям Любичей, на самом деле хотел. Но… ещё мне очень хотелось, чтобы Лидка меня поцеловала, обняла, сказала, что я герой и супер.<br/>
И отсюда мне ещё хотелось, чтобы на меня просто смотрели с восхищением, и чтобы я мог сам себе сказать: «Это всё Я сделал, это всё МОИ заслуги, я number first, я крут и мощен!» И… и дорога меня затягивала, мне нравилось идти и смотреть кругом. А последнее — я и правда боялся и не очень знал, что же мне делать, когда я дойду.<br/>
И, когда я разобрался со всем этим, то печально сказал:<br/>
— И как же мне быть? Выходит и правда — нет никакого добра? А я просто эгоист и трус…<br/>
Он не стал меня утешать. Вместо этого подтолкнул к штурвалу и сказал:<br/>
— Давай-ка вместе попробуем. Ты только главное думай про то, что людям помочь хочешь. Понимаешь — слава, страх, романтика, даже любовь — это всё неважно, Женька, когда люди страдают. Даже если они и не очень хорошие. И равнодушные.<br/>
Может, они потому и равнодушные, что боятся. А ты им поможешь. И вдруг всё изменится? И они тоже… А всё остальное — это не цель. Это награда.."©
Аркадий Натанович родился в жарком Батуми, в интеллигентной семье искусствоведа, работавшего редактором газеты, и заслуженной учительницы, преподававшей русский язык и литературу. Начальные классы Аркадий посещал в Батуми, но когда мальчику исполнилось 9 лет, семья перебралась в Ленинград. Там в 1933 году и родился младший брат Аркадия – Борис. Но безоблачную жизнь семейства Стругацких прервала Великая Отечественная война. Семья оказалась в блокадном Ленинграде. Тут пути Бориса и Аркадия разошлись. В январе 1942-го мама с младшим сыном осталась в городе, а Аркадия с отцом эвакуировали по «дороге жизни» через Ладожское озеро вместе с последней партией сотрудников Публичной библиотеки. По дороге отец умер, и Аркадию пришлось очень тяжело. <br/>
Воссоединение братьев произошло после окончания службы в армии и возвращения в Ленинград. В 1958 году вышла их первая совместная работа в журнале «Техника - молодёжи» – научно-фантастический рассказ «Извне». Аркадий, правда, в течение всей своей жизни продолжал писать и в одиночку. Под псевдонимом С. Ярославцев вышли рассказы «Экспедиция в преисподнюю», «Подробности жизни Никиты Воронцова» и повесть «Дьявол среди людей».<br/>
Интересно, что братья не жили рядом, когда писали повести и романы. Даже их встречи не были частыми: 1-2 раза в год. Борис жил и работал в Ленинграде, Аркадий – в Москве. Братья встречались в «Комарово» – доме творчества в Финском заливе. Там они придумывали и обсуждали сюжет очередного творения, писали его фабулу и разъезжались по домам, где и творили.<br/>
С конца 50-х Борис и Аркадий Стругацкие совместно писали повести и романы в жанрах фантастической утопии и антиутопической фантастики, вошедшие в золотой фонд мировой литературы. Первым совместным творением стал роман «Извне», опубликованный в 1958 году. В следующем году появилась знаменитая повесть «Страна багровых туч». В середине 60-х Аркадий Стругацкий в соавторстве с братом опубликовали в сборнике фантастики «Эллинский секрет» часть научно-фантастического романа «Улитка на склоне». Спустя два года советские читатели увидели еще одну часть повести в журнале «Байкал». В полном объеме «Улитку на склоне» напечатали в 1972 году в западногерманском издательстве «Посев». Стругацкие назвали эту повесть своим самым совершенным и значительным произведением.<br/>
В конце 80-х появился новый роман писателей – «Град обреченный», который называют одним из наиболее философских сочинений Стругацких. Название позаимствовано у картины художника Николая Рериха, поразившей Аркадия и Бориса «своей мрачной красотой и ощущением безнадежности, от нее исходившей». Отдельное место в культуре занял «Пикник на обочине» — именно с этого произведения берет свое начало культура сталкеров. За свою жизнь они создали около 30 романов и повестей.<br/>
О своём смертельном диагнозе раке печени писатель узнал в 70-х. Он долго и мужественно боролся с болезнью, но она победила его на 67 году жизни. Скончался знаменитый фантаст 12 октября 1991 года в Москве. Брат пережил его на два десятка лет. Причиной смерти Бориса тоже был рак. Писательский век Аркадия Стругацкого по любым меркам получился недолгим. Но этого хватило, чтобы совершенно изменить русскую фантастику, заговорив о вещах, ранее немыслимых: экологии, любви, ответственности за будущее, предопределении и муках творчества, Боге и свободе.
Не в первый раз автор рвёт мне сердце в клочья и заставляет содрагаться от жалости и сострадания, ставит своих героев перед неимоверно сложным выбором, описывает суть человеческой натуры, сложность духовного мира человека и подчинённость людей системе!<br/>
Никогда не забуду рассказ Карда из 8ой “Глубины” о внеземных цивилизациях — «Королевский обед», замечательно исполненный Владимиром Князевым, когда после трубадурно-пасторальной мелодии последовала ужасающая история! Причём ужас происходящего ещё больше подчеркнула выбранная музыка зачина.<br/>
<br/>
«Соната без сопровождения» так же запомнится мне на всю жизнь. Возможно это произведение произвело такое неизгладимое впечатление, потому что я сама музыкант.<br/>
Не могу не отметить тонкое, передающее все оттенки настроения и состояния главного героя музыкальное сопровождение! Я влюбилась в музыку вступления с первых тактов, и ещё до начала слушания самого текста, несколько раз возвращалась в начало, чтобы прослушать эту щемящую, полную тоски и одиночества мелодию!<br/>
И голос Амира Рашидова у меня тоже связан с музыкой после маленького аудиоспектакля «Виртуоз» Герберта Голдстоуна из 17ой Глубины о роботах, который он исполнил вместе с Александром Дуниным и Алексеем Диком! <br/>
Мне кажется, не зря Олег Булдаков отдал этот рассказ именно Амиру, возможно и исполнение «Виртуоза» сыграло свою роль, а может тема музыки близка исполнителю, и именно поэтому «Соната без сопровождения» так гармонично, харАктерно и проникновенно прозвучала в исполнении Амира! <br/>
Само название рассказа говорящее — «Соната без сопровождения»! Соната по-итальянски sonare — означает “звучать”; исполнение без сопровождения, означает исполнение solo — одному. <br/>
Как и в жизни главного героя — Кристиана Харолдсена, его исключительный талант и сверходарённость делают его одиноким, оставленным, подчинённым и ограниченным системой больше, чем обычные люди! Звучание его жизни — весь путь от начала до конца — одиночество (solo) и жертвенность! По сути Кристиан был одинок даже когда жил в системе!<br/>
<br/>
Что же за мир создан автором в этом рассказе?! Это мир где счастливы ПРАКТИЧЕСКИ все! Мир в котором все не просто счастливы, а должны быть счастливы, где не только рассчитывают и выбирают твой жизненный путь, но и решают как лучше развить твой талант. И конечно же, как и во все времена, тяжелейшее бремя, кроме гениальности, которая сама по себе, ведёт к избранности, одиночеству, вечной жажде творческих исканий и самовыражения, несёт в себе Творец! Человек, который может создавать что-то новое, уникальное! Человек, который постоянно жертвует собой! Когда он может творить, это постоянная жажда открытия нового, попытки высказаться, а когда система решает наказать его за нарушение правил лишением самого главного — его самовыражения, лишить возможности звучать, созидать, творить, что само по себе и есть смерть! <br/>
Именно поэтому выбор главного героя был предопределён, даже несмотря на угрозу страшного и жестокого наказания, ничто не может остановить его перед жаждой творить!<br/>
Как и в сонате, в рассказе присутствуют несколько тем. Я не буду перечислять все, но на некоторых хотелось бы остановиться. <br/>
Кард поднимает интересную тему приемственности, генетической памяти творца. Так, несмотря на изолированность Кристиана, его произведения напоминают Фуги Баха. <br/>
Так же ещё одна важная для меня тема, которая прозвучала в рассказе, нужно ли воспитывать одарённых детей в изоляции, без связи с достижениями прошлых поколений. И конечно же о подражательстве и вторичности творчества! <br/>
Автор, поднимая все эти вопросы, даёт на них ответы, и ответы эти потрясающие! В некотором роде для меня это откровения!<br/>
Например, вот эта мысль автора, что воспитываясь в изоляции, несмотря на идеальную жизнь по системе и не слыша ни одного музыкального произведения, кроме звуков природы, творчество Кристиана было вторичным (на это указал Крису слушатель, который дал последнему магнитофон с Фугой Баха). И только пройдя через страдания, жертву, величайшую оставленность и одиночество, его творчество поднялось на уровень шедевра, даже в простой песне! <br/>
<br/>
Даже композиция рассказа построена как Соната. В нём четыре главы, как части в Сонате и финальные Аплодисменты. <br/>
Первая глава заканчивается, когда Кристиану исполняется 7 лет. Он узнаёт о своём предназначении, жизнь его одинока, но полна музыки и слушателей. <br/>
Вторая часть, как я её называю “Изгнание из рая”. Нарушение правил и первое наказание.<br/>
В третьей главе. Второе нарушение, Предательство и Наказание. <br/>
В четвёртой главе Третье нарушение закона. Лишение последнего способа творить. Но именно в этой главе творчество Кристиана становится действительно уникальным! <br/>
<br/>
“А после гармоний Сахар принялся петь собственные мелодии, на свои же слова. Они изобиловали повторами, слова были просты, а мелодия и того проще. Однако он облекал их в удивительные формы, создавая из них песни, каких никогда и никто прежде не слышал; они звучали вроде бы неправильно, но тем не менее были изумительно красивы.” <br/>
<br/>
И финальные Аплодисменты! Жизнь после жизни! Когда Кристиан лишён всех способов творить. <br/>
Финал рассказа напомнил мне фильм Мартина Скорсезе «Молчание», где после перенесённых испытаний и страданий священник-иезуит отрекается от Христа и становится самым строгим, дотошным и умелым смотрителем, досматривающих приезжающих путешественников и изымающим все христианские святыни, чтобы не допустить их ввоза на территорию Японии. В то же самое время, как оказалось, в душе он остался истинным последователем Христа! <br/>
Так и Кристиан, в течение многих лет был лучшим из Блюстителей. “Он молча появлялся там, где требовалось его присутствие и, бывало, находил самый добрый, самый легкий и в то же время самый действенный способ решения проблемы, исцеления от сумасшествия и сохранения системы. Системы, благодаря которой мир впервые в истории стал отличным местом для жизни. Практически для всех.” <br/>
“ В скорби исполнял он свой долг. В скорби он постарел.” И даже своих песен он не мог уже вспомнить, оплакивая их в душе! <br/>
Но, как настоящее произведение искусства, и здесь для меня звучит ещё одна тема «Сонаты без сопровождения», о вневременности и бессмертности настоящего произведения искусства! Его творения живы, их помнят, поют, они имеют всё ту же силу и красоту. Даже природа, которая раньше звучала для Кристиана и которую он пытался исполнить, теперь говорит голосом Кристиана! И как истинный Творец он знает когда уйти со сцены!
Есть у Куприна рассказ «Корь» 1904 года. Замечательный диалог из этого рассказа. С тех пор прошло 120 лет, две мировые войны, монархия пала, коммунистический режим сменился автократией, но общество ведет все те же разговоры. Ничего не меняется. """ — Горжусь тем, что я русский! — с жаром воскликнул Завалишин. — О, я отлично вижу, что господину студенту мои убеждения кажутся смешными и, так сказать, дикими, но уж что поделаешь! Извините-с. Возьмите таким, каков есть-с. Я, господа, свои мысли и мнения высказываю прямо, потому что я человек прямой, настоящий русопет и привык рубить сплеча. Да, я смело говорю всем в глаза: довольно нам стоять на задних лапах перед Европой. Пусть не мы ее, а она нас боится. Пусть почувствуют, что великому, славному, здоровому русскому народу, а не им, тараканьим мощам, принадлежит решающее властное слово! Слава богу! — Завалишин вдруг размашисто перекрестился на потолок и всхлипнул. — Слава богу, что теперь все больше и больше находится таких людей, которые начинают понимать, что кургузый немецкий пиджак уже трещит на русских могучих плечах; которые не стыдятся своего языка, своей веры и своей родины; которые доверчиво протягивают руки мудрому правительству и говорят: «Веди нас!..»<br/>
<br/>
— Поль, ты волнуешься, — лениво заметила Анна Георгиевна.<br/>
<br/>
— Я ничего не волнуюсь, — сердито огрызнулся Завалишин. — Я высказываю только то, что должен думать и чувствовать каждый честный русский подданный. Может быть, кто-нибудь со мной не согласен? Что ж, пускай мне возразит. Я готов с удовольствием выслушать противное мнение. Вот, например, господину Воздвиженскому кажется смешным…<br/>
<br/>
Студент не поднял опущенных глаз, но побледнел, и ноздри у него вздрогнули и расширились.<br/>
<br/>
— Моя фамилия — Воскресенский, — сказал он тихо.<br/>
<br/>
— Виноват, я именно так и хотел сказать: Вознесенский. Виноват. Так вот, я вас и прошу: чем строить разные кривые улыбки, вы лучше разбейте меня в моих пунктах, докажите мне, что я заблуждаюсь, что я не прав. Я говорю только одно: мы плюем сами себе в кашу. Мы продаем нашу святую, великую, обожаемую родину всякой иностранной шушере. Кто орудует с нашей нефтью? Жиды, армяшки, американцы. У кого в руках уголь? руда? пароходы? электричество? У жидов, у бельгийцев, у немцев. Кому принадлежат сахарные заводы? Жидам, немцам и полякам. И главное, везде жид, жид, жид!.. Кто у нас доктор? Шмуль. Кто аптекарь? банкир? адвокат? Шмуль. Ах, да черт бы вас побрал! Вся русская литература танцует маюфес и не вылезает из миквы. Что ты делаешь на меня страшные глаза, Анечка? Ты не знаешь, что такое миква? Я тебе потом объясню. Да. Недаром кто-то сострил, что каждый жид — прирожденный русский литератор. Ах, помилуйте, евреи! израэлиты! сионисты! угнетенная невинность! священное племя! Я говорю одно, — Завалишин свирепо и звонко ударил вытянутым пальцем о ребро стола. — Я говорю только одно: у нас, куда ни обернешься, сейчас на тебя так мордой и прет какая-нибудь благородная оскорбленная нация. «Свободу! язык! народные права!» А мы-то перед ними расстилаемся. «О, бедная культурная Финляндия! О, несчастная, порабощенная Польша! Ах, великий, истерзанный еврейский народ… Бейте нас, голубчики, презирайте нас, топчите нас ногами, садитесь к нам на спины, поезжайте». Н-но нет! — грозно закричал Завалишин, внезапно багровея и выкатывая глаза. — Нет! — повторил он, ударив себя изо всей силы кулаком в грудь. — Этому безобразию подходит конец. Русский народ еще покамест только чешется спросонья, но завтра, господи благослови, завтра он проснется. И тогда он стряхнет с себя блудливых радикальствующих интеллигентов, как собака блох, и так сожмет в своей мощной длани все эти угнетенные невинности, всех этих жидишек, хохлишек и полячишек, что из них только сок брызнет во все стороны. А Европе он просто-напросто скажет: тубо, старая…<br/>
<br/>
— Браво, браво, браво! — голосом, точно из граммофона, подхватил доктор.<br/>
<br/>
Гимназисты, сначала испуганные криком, громко захохотали при последнем слове, а Анна Георгиевна сказала, делая страдальческое лицо:<br/>
<br/>
— Поль, зачем ты так при детях! Завалишин одним духом проглотил стакан вина и торопливо налил второй.<br/>
<br/>
— Пардон. Сорвалось. Но я говорю только одно: я сейчас высказал все свои убеждения. По крайней мере — честно и откровенно. Пусть теперь они, то есть, я хочу сказать, господин студент, пусть они опровергнут меня, разубедят. Я слушаю. Это все-таки будет честнее, чем отделываться разными кривыми улыбочками. Воскресенский медленно пожал плечами.<br/>
<br/>
— Я не улыбаюсь вовсе.<br/>
<br/>
— Ага! Не даете себе труда возражать? Кон-нечно! Это сам-мое лучшее. Стоите выше всяких споров и доказательств?<br/>
<br/>
— Нет… совсем не выше… А просто нам с вами невозможно столковаться. Зачем же понапрасну сердиться и портить кровь?<br/>
<br/>
— Та-ак! Пон-ним-маю! Не удостоиваете, значит? — Завалишин пьянел и говорил преувеличенно громко. — А жаль, очень жаль, милый вьюноша. Лестно было бы усладиться млеком вашей мудрости.<br/>
<br/>
В эту секунду Воскресенский впервые поднял глаза на Завалишина и вдруг почувствовал прилив острой ненависти к его круглым, светлым, выпученным глазам, к его мясистому, красному и точно рваному у ноздрей носу, к покатому назад, белому, лысому лбу и фатоватой бороде. И неожиданно для самого себя он заговорил слабым, точно чужим голосом:<br/>
<br/>
— Вам непременно хочется вызвать меня на спор? Но уверяю вас, это бесполезно. Все, что вы изволили сейчас с таким жаром высказывать, я слышал и читал сотни раз. Вражда ко всему европейскому, свирепое презрение к инородцам, восторг перед мощью русского кулака и так далее и так далее… Все это говорится, пишется и проповедуется на каждом шагу. Но при чем здесь народ, Павел Аркадьевич, этого я не понимаю. Не могу понять. Народ — то есть не ваш лакей, и не ваш дворник, и не мастеровой, а тот народ, что составляет всю Россию, — темный мужик, троглодит, пещерный человек! Зачем вы его-то пристегнули к вашим национальным мечтам? Он безмолвствует, ибо благоденствует, и вы его лучше не трогайте, оставьте в покое. Не нам с вами разгадать его молчание…<br/>
<br/>
— Позвольте-с, я не хуже вас знаю народ…<br/>
<br/>
— Нет, уж теперь вы позвольте мне, — дерзко перебил его студент. — Вы давеча изволили упрекнуть меня в том, что я будто бы смеюсь над вашими разглагольствованиями… Так я вам скажу уж теперь, что смешного в них мало, так же как и страшного. Ваш идеальный всероссийский кулак, жмущий сок из народишек, никому не опасен, а просто-напросто омерзителен, как и всякий символ насилия. Вы — не болезнь, не язва, вы — просто неизбежная, надоедливая сыпь, вроде кори. Но ваша игра в широкую русскую натуру, все эти ваши птицы-сирины, ваша поддевка, ваши патриотические слезы — да, это действительно смешно.<br/>
<br/>
— Так. Прекрасно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы, доктор, не правда ли?<br/>
<br/>
Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.<br/>
<br/>
— Э, что там приемы. К черту! — крикнул студент, и у него этот крик вырвался неожиданно таким полным и сильным звуком, что он вдруг почувствовал в себе злобную и веселую радость. — Я слишком много намолчался за эти два месяца, чтобы еще разбираться в приемах. Да! И стыдно, и жалко, и смешно глядеть, Павел Аркадьевич, на вашу игру. Знаете, летом в увеселительных садах выходят иногда дуэтисты-лапотники. Знаете:<br/>
<br/>
Раз Ванюша, крадучись,<br/>
Дуню увидал<br/>
И, схвативши ее ручку,<br/>
Нежно целовал.<br/>
Что-то мучительно фальшивое, наглое, позорное! Так и у вас. «Русские щи; русская каша — мать наша». А вы видели эти щи когда-нибудь? Пробовали? Сегодня с таком, а завтра с нетом? Вы ели ихний хлеб? Вы видали ихних ребят с распученными животами и с ногами колесом? А у вас повар шестьдесят рублей в месяц получает, и лакей во фраке, и паровая стерлядка. Так и во всем вы. Русское терпение! Русская железная стойкость! Да ведь какими ужасами рабства, каким кровавым путем куплено это терпение! Смешно даже! Русское несокрушимое здоровье, — ах, раззудись плечо! — русская богатырская сила! — у этого-то изможденного работой и голодом, опившегося, надорванного человека?.. И в довершение всего этого неистовый вопль: долой сюртуки и фраки! Вернемся к доброй, славной, просторной и живописной русской одежде! И вот вы, на смех своей прислуге, наряжаетесь, точно на святки, в поддевку, по семи рублей за аршин, на муаровой подкладке. Эх, весь ваш национализм на муаровой подкладке. Господи, а когда вы заведете речь о русской песне — вот чепуха какая! Тут у вас и море слышится, и степь видится, и лес шумит, и какая-то беспредельная удаль… И все ведь это неправда: ничего вы здесь не слышите и не чувствуете, кроме болезненного стона или пьяной икотки. И никакой широкой степи вы не видите, потому что ее и нет вовсе, а есть только потное, искаженное мукой лицо, вздувшиеся жилы, кровавые глаза, раскрытый, окровавленный рот…<br/>
<br/>
— Вам, духовенству, виднее с колокольни, — презрительно фыркнул Завалишин, но студент только отмахнулся рукой и продолжал:
<br/>
Расказ – отличный индикатор умонастроений современников автора = позднесоветской интеллигенции. <br/>
<br/>
Причем, как по сюжету (см. противостояние «физиков» и «лириков» 2.0), так и по настроению (см. галопирующий писсимизЬм)<br/>
<br/>
Если их родители, а вернее «деды воевали» не просто «за социализм», а чисто-конкретно строили его материально-техническую базу, не щадя морщин, ни на своих лицах, ни на лице «матери сырой земли» (см. «человек не может ждать милостей от природы – взять их его задача»), то брежневско-горбачевское поколение «сверхурбанизма» (см. «хулиганы-тунеядцы-алкоголики»), даже носящие «поплавок» (см. значок о высшем образовании) на лацкане, называться высоким званием Инженера (хотя бы человеческих душ) в век, пусть и не ПК + Интернета, а обычного микрокалькулятора + ЭВМ, могли лишь с очень большой натяжкой.<br/>
<br/>
Неудивительно, что уже НЕ будучи внутренне Инженерами (с большой буквы), а, максимум, «помощниками Инженера», «ассистентами завлаба» и т.д., и т.п. «подползающими», но претендуя на высокое звание «человека звучащего гордо», миллионы «новосельцевых» и «милосердовых» поддались на провокацию «оборотней в погонах» и бросились в «малый и средний» … нет не бизнес (по определению невозможный в условиях сохраниения монополии «немногих» на сырье), а в … «театр»/«историческую реконструкцию» под названием — реставрация капитализма на 1/6 части суши.<br/>
<br/>
То, что этот спектакль изначально держался на кредитной накачке из-за океана (см. «пирамида сырьевых цен»), а с 2008 г. на перманентной девальвации нацвалюты, лишь подчеркивает всю степень компрадорской ублюдочности постсоветского недокапитализма.<br/>
<br/>
Впрочем, чего, собственно, можно было ожидать от НЕДОинженеров?<br/>
<br/>
Разве, что самые сознательные (см. тонкочувствующие) их них не стали «оттягивать конец», а предпочли «упасть на дно каверны» — см. % спившихся/снаркоманившихся за последние 30 лет «малых и средних» БИЧей (Бывших Интеллигентных Человеков) = «терпил» на крючке (крюке?) у «титушек», приставленных к ним «смотрящими» от «оборотней в погонах».<br/>
<br/>
А ведь счастье было так недалеко!<br/>
<br/>
Достаточно было в конце 1980-х гг. повернуть в сторону не капитализма = сверхурбанизма, где, вместо (ставших ненужными из-за прогресса (подготовленного настоящими Инженерами) автоматизации/роботизации), институтов набитых псевдоинженерами, «воздух коптят» базары-лотки-ТЦ и т.п. «архаизмы времен ДОAliExpress», набитые псевдобизнесменами, а в сторону настоящего коммунизма (см. агрогорода).<br/>
<br/>
СССР, стерев грани между умственным трудом и физическим, погиб из-за того, что остановился (впрочем, как и сегодняшний (таки отставший от «развитого социализма»!) глобалистическо-монополистический капитализм) перед СТИРАНИЕМ ГРАНЕЙ МЕЖДУ ГОРОДОМ И ДЕРЕВНЕЙ!<br/>
<br/>
Причем, накормить свыше 7 000 000 000 людей (особенно на 2/3 живущих в городах = не занятых в сельском хозяйстве), даже «пластмассовой едой», нынешним «хозяевам жизни» (см. акционеры ФРС США) ой-как не просто/дешево (см. цены в магазинах).<br/>
<br/>
Так, что, как не увиливай в свои «ледяные каверны», а человечеству не уйти от разрешения каверзного вопроса: «Никто не даст нам избавленья: не бог, не царь и не герой – добьемся мы освобожденья (из ловушки урбанизма) своею собственной рукой!»<br/>
<br/>
Особенно, когда в этой руке будет не лопата (как в «современных» дачах/субурбиях), а пульт от 3D-принтера, GPS-комбайна и т.п. беспилотных свиноферм.
Общепринятая тенденция относительно данного героя полярна данному утверждению: Иуду принято осуждать и презирать и тем интереснее позиция автора, который увидел в этой личности просто человека с его сомнениями и переживаниями, попавшего под мощную идеологическую мясорубку сына божьего, который не глазами видит правду, а душой, как свидетельствует Иуда.<br/>
Да и все апостолы изначально канонизируют учителя и говорят неправду, как Матфей, который в своей версии евангелия утверждает, что женщину взятую в прелюбодеянии евреи не побили, а ушли от неё прочь, пристыженные Иисусом, а на самом деле побили и забили, как свидетельствует Иуда<br/>
По моему с этой евангелической лжи начинался наш недавний пресловутый соцреализм: показать надо так, как должно быть, а не так как есть на самом деле. <br/>
Иисус в изображении Курилко пришёл к народу уже с готовыми домашними заготовками: он никогда не говорит не знаю, неприемлющим его заповеди грозит геенной огненной. <br/>
Он не последователен: не поступает так, как говорит. <br/>
Он самовлюблен и самонадеян: чего стоит только его тезис: «Кто любит отца и мать более меня, тот не достоин меня» или его беспрецедентный апломб:<br/>
«Нищих много, а я один»<br/>
Иуда не видит в нем ничего исключительного «Его вера зависит от нашей веры в него» — говорит он. Тотальное обожествление этого человека было результатом того, что после его смерти и удивительного воскрешения последователи слепили из него выдающийся образ и превратили в лубок. <br/>
«Не жизнь, утверждает Иуда, а смерть сделала его»<br/>
Сам Христос прекрасно видит самобытность Иуды и ценит его умение быть самим собой. Иуда отказывается следовать за учителем, как стадо безобидных овец — из его последователей.<br/>
Иуда предстает перед нами, как одинокий запутавшийся человек, а позже и беглец, который мечтает не об идеологии, а просто о семье и обыкновенном человеческом счастье. На деле же он понимает, что ему уготовано по высшему сценарию участь — погубить учителя, чтобы помочь ему в реализации его неясных и смутных планов. <br/>
Иуда честнее и искреннее Иисуса и предал он Спасителя не из сребролюбия, а из любви к истине. «Я не верю в Бога, говорит он, — мне важнее, чтобы Бог верил в меня»<br/>
Тут, автор, слегка скатывается к ницшеанству, но очень изящно объясняет свою позицию тем, что в центре любой религии должен быть не Бог, а Человек.<br/>
Очень много жизненной мудрости в книге исходит из уст Иуды - <br/>
Слепой человек живёт в нищете, потому что лишен возможности воровать.<br/>
Человек одинок, как Бог<br/>
Бог — это любовь<br/>
Свобода — это миф<br/>
Судьба — это сам человек.<br/>
Прослушал с удовольствием, включая исключительное исполнение песен-баллад. Считаю это произведение наиболее полным исследованием об Иуде Искариоте. Я бы назвал это Евангелием от Иуды.<br/>
В отличии от классических евангелий в нем больше благоразумия, практицизма и понимания человеческой природы.<br/>
Произведения это смелое и проникновенное. Написано животрепещущим образным языком. Озвучено замечательно с высоким актерским мастерством.<br/>
Автору браво и низкий поклон за своеобразное, пытливое видение исторических героев и фактов.
«Двенадцать» — ироническая вещь. Она написана даже не частушечным стилем, она сделана «блатным» стилем. Стилем уличного куплета вроде савояровских (творчество известного шансонье того времени),©<br/>
Вот, например:<br/>
»Эх, Эх!<br/>
Позабавиться не грех!<br/>
Запирайте етажи,<br/>
Нынче будут грабежи!<br/>
Отмыкайте погреба —<br/>
Гуляет нынче голытьба!<br/>
8<br/>
Ох ты, горе-горькое!<br/>
Скука скучная,<br/>
Смертная!<br/>
Ужь я времячко<br/>
Проведу, проведу…<br/>
Ужь я темячко<br/>
Почешу, почешу…<br/>
Ужь я семячки<br/>
Полущу, полущу…<br/>
Ужь я ножичком<br/>
Полосну, полосну!..<br/>
Ты лети, буржуй, воробышком!<br/>
Выпью кровушку<br/>
За зазнобушку,<br/>
Чернобровушку..."©<br/>
<br/>
«Мнение критиков подтверждается тем обстоятельством, что автор лично приводил свою жену на концерты балагура Савоярова, который исполнял все, будь то песня или стихотворение, в рваном стиле бродяги-босяка. На его примере он показывал ей, как надо читать его произведение вслух.»©<br/>
<br/>
Чтец исполнил это произведение в трагическом стиле. Думаю этому способствовало его личное видение этой поэмы. Данная начитка, по моему мнению, имеет недостатки в слабой выразительности чтения там где это просто необходимо. <br/>
К самой поэме у меня сложное и неоднозначное отношение. Для меня это мистическая и трагическая поэма.<br/>
Блок противопоставил здесь число 12.<br/>
Это число апостолов которые служили Христу к расстрельнаой команде состоящей также из 12 человек. Я вижу в этом противоборство добра и зла, в борьбе за построение новой жизни. Мне кажется что даже имена героев выбраны не случайно. Пётр, Иван и Андрей. Эти именно очень напоминают имена апостолов.<br/>
Существует достаточное количество интерпретаций этого произведения, многие критики и исследователи творчества Александра Блока не пришли к единому мнению по этой поэме. Существует даже версия, что это не Христос, а Атихрист, во главе расстрельной процессии.<br/>
Также неоднозначно поэма была принята и современниками поэта.<br/>
Он тяжело переживал всё это," поэтому перед смертью он умоляет жену сжечь все экземпляры поэмы «Двенадцать». Так он отрекся от своего знаменитого и трагического гимна октябрьскому перевороту.",© <br/>
А вот как Блок характеризует свою поэму:<br/>
«Отношение самого Блока к поэме было довольно сложным. В апреле 1920 г. написана «Записка о «Двенадцати»: «… В январе 1918 года я в последний раз отдался стихии не менее слепо, чем в январе 1907 или в марте 1914… Те, кто видит в «Двенадцати» политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой, – будь они враги или друзья моей поэмы».<br/>
<br/>
Считать эту поэму одой революции или реквиемом по стране, или чем-нибудь ещё другим, каждый из нас решит для себя наверное сам.<br/>
Всем спасибо за внимание.<br/>
— <br/>При составлении этого комментария были использованы следующие материалы:<br/>
<a href="https://gigabaza.ru/doc/77576.html" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">gigabaza.ru/doc/77576.html</a><br/>
<br/>
<a href="https://literaguru.ru/analiz-poemy-a-bloka-dvenadtsat-12/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">literaguru.ru/analiz-poemy-a-bloka-dvenadtsat-12/</a>
и потом деваться ему уже было некуда-на каждой станции толпы стекались требовали его смерти… Англия отказалась принять чтобы не портить отношения с Временным Правительством, наступавшие на город где его держали эсеры-ненавидели его больше чем больше чем большевики<br/>
и да он был неверно информирован. потому что хотел слушать лишь про то что народ его любит, а революционеры-это жидомассоны. и их надо давить-но чем больше давил тем больше поднималось людей.<br/>
хотите зверств прочитайте журналистке расследование-карательного поход Семеновского полка.<br/>
против японцев гвардейцы воевать боялись а вот со стариками нет<br/>
" Карательная экспедиция отряда лейб-гвардии Семеновскаго полка в декабрьские дни на Московско-Казанской жел. дор. / В. Владимиров. — М.: Тип. А. П. Поплавского, 1906. — 167 с.: "<br/>
Автор расследует преступные действия карательного отряда лейб-гвардии Семеновского полка, призванного в московские декабрьские дни 1905 года подавить забастовочное движение на Московско-Казанской железной дороге. Тогда было убито более 150 человек. Состав экспедиции из 18 офицеров под командованием полковника Римана и отряда солдат получил приказ «действовать беспощадно и арестованных не иметь»<br/>
Граждан убивали без суда и следствия, в том числе на глазах у детей. Много людей было ранено. Некоторых стариков, помощников начальника станции Перово Сергея Орловского и Алексея Ларионова, встречавших военнослужащих с доверием, а также иных граждан, остановленных по пути, солдаты закололи штыками, офицеры раскраивали черепа саблями, трупы возвращались родным обезображенными до неузнаваемости (например, глазные впадины пробивались штыками до мозгов, лица представляли кровавую маску, вспарывались животы). Н. К. Риман лично убивал невиновных людей (в частности, на станции Голутвино застрелил машиниста Варламова и фельдфебеля первой роты второго запасного стрелкового батальона, уволенного в запас в этот день, Ильичова).[3]<br/>
<br/>
командира полка карателей Мина(Будучи в Люберцах под Москвой, Мин произнёс речь перед согнанными на площадь мужиками: «Если ораторы вернутся, убивайте их. Убивайте чем попало — топором, дубиной. Отвечать за это не будете. Если сами не сладите, известите семёновцев. Тогда мы опять сюда придём»[3].)-казнила 4 мя выстрелами на вокзале эсерка Конополянникова <br/>
Офицеры Семёновского полка Мин, Риман, Зыков, Сиверс и Аглаимов получили от боевой организации эсеров письма с предупреждением, что их убьют. Скрываясь от подготавливавшегося покушения, Риман с женою выехал за границу. В Россию он вернулся только через год, летом 1907 года<br/>
После Февральской революции был арестован вместе с женой в Торнео, когда пытался выехать за границу, и ночью 21 марта был доставлен в Таврический дворец[7].<br/>
По одним сведениям, расстрелян вскоре после Октябрьской революции, по другим, — жил в эмиграции в Германии<br/>
<br/>
последних офицеров -карателей выявили в рамках операция Весна в 1927 году(скрывались под маской советских служащих) и поставили в стенке(предварительно узнав не мало нового про расправы над мирными гражданами)
===<br/>
Ну вот, с основной частью покончили. Теперь, сударыня, разберёмся с кучей того что вы изволили на меня вывалить.<br/>
<br/>
Будьте так любезны перечитать первые строки вашей заметки выше и обратите внимание на Ключвые Слова: «лично я считаю»© <br/>
**Вам не кажется это несколько нелогичным затыкать кому то рот только из-за того что Ваше мнение для Вас наиболее важно? С каких пор у нас стало запретом иметь и высказывать своё мнение? Или Вы отвергаете идею свободы воли и самовыражения, право на которые прописаны в Конституции в главе о Правах Человека? <a href="http://www.constitution.ru/10003000/10003000-4.htm" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.constitution.ru/10003000/10003000-4.htm</a><br/>
Не много ли на себя берёте, а? Или Вы себя возомнили богиней Кали? Так на каждую Кали найдётся свой Шива-дестроер.<br/>
<br/>
Второе: я в данном конкретном случае <u>абсолютно ничего плохого не сказал в адрес данного исполнителя,</u> и абсолютно согласен с Вашей мыслью о том что <i>на вкус и цвет фломастеры разные</i> и каждому человеку нравится свой фломастер, но в то же время я искренне недоумеваю когда вижу хвалебные отзывы на чтение Ильи Хвоста или Стельмащука Валерия и прихожу к выводу, что:<br/>
а) или я сильно избалован;<br/>
б) или я предъявляю слишком высокие требования к чтецам;<br/>
в) или с моим Чувством Гармонии и Равновесных Пропорций что-то не так;<br/>
г) или одно из двух: я дурак или мир сошёл с ума…<br/>
<br/>
Третье, относительно рекламы других авторов и прочего — смотрите в этом комментарии строчку отмеченную знаками **<br/>
Что же касается данного рассказа, то я полностью согласен с данным комментарием:<br/>
<b>AngelXranitel,/b.<br/>
<i>Наивная сказка о толерантности.</i><br/>
и ещё раз повторю: Вам и многим другим этот рассказ кажется великолепным лишь потому что он сходится с вашими взглядами, а насчёт имения и выражения своих взглядов я уже писал. И так же я писал ПОЧЕМУ я имею именно ТАКОЕ МНЕНИЕ и НА ЧЁМ оно ОСНОВАНО.<br/>
Надеюсь теперь, когда я объяснил этот момент на пальцах, дополнительных вопросов не будет ни у кого.<br/>
<br/>
Если мой ответ показался Вам(или кому то ещё) грубым, то вы все ошибаетесь. Он не грубый, а жесткий. Это как хирургия. Приходится делать больно, чтобы человек жил.<br/>
<br/>
Спасибо за внимание, всегда Ваш Легион Амаль Фарук.<br/>
;-)</b>
Вынырнула из «Глубины» после 18го выпуска и ушла на дно с книжным Диплодоком — «Щеглом» Донны Тартт. Очень хотелось быть во всеоружии перед просмотром фильма. Третье прослушивание-чтение, а удовольствия от книги не меньше, чем в первый раз!<br/>
А после «Щегла» замахнулась на Патаготитана :))), давно лелеемую к прочтению «Войну и мир»! Видела же, видела, что появились новые выпуски «Глубины», думала сделать паузу после второго тома «Войны мира», но не смогла остановиться и продолжила слушать Толстого.<br/>
Месяц слушания-это не шутки! Привыкла к героям романа, погрузилась в гущу исторических событий (комментарии к «Войне и миру» продолжаю читать и сейчас), думала, что после такого длительного погружения в одну историю, очень трудно будет привыкать к чему-то новому. У меня уже был пример с «Трилогией Беззумного Аддама» Маргарет Этвуд, когда в течение долгого времени после чтения, по вечерам начиналась ломка, так как история закончена, а я к ней уже привыкла и сжилась с героями и событиями книги! :)<br/>
Но, начав вчера 19тый выпуск «Глубины», поняла, что Погружение будет потрясающим, долгожданный, удивительным, открывающим новые глубины и самое главное комфортным и уютным! Никакой адаптации! Прыжок и сразу, как человек-амфибия, дельфином бороздить глубины новых историй. :)))<br/>
<br/>
Как всегда ребята-чтецы подобрали очень разные истории. Мне понравились абсолютно все рассказы.<br/>
<br/>
Немного поподробнее хотелось остановиться на рассказе Герберта Уэллса. Когда-то взяла в библиотеке книгу-перевертыш, с одной стороны рассказы Михаила Веллера, а с другой Герберта Уэллса — «Испытатели счастья. Чудотоворец». Когда начала читать рассказы Герберта Уэллса, что-то понравилось, что-то было читать скучно, не покидало ощущение, что эти произведения уже прожили свою жизнь, что они устарели и не так интересны для современного читателя. Честно говоря, рассказы Уэллса так и забросила, не дочитав.<br/>
<br/>
И вот оно! Чудо голоса и прочтения! О чём я всегда говорила и не устаю повторять! Владимир Князев так прочитал рассказ Уэллса, а «Новейший ускоритель» как раз был одним из тех рассказов, которые я всё же успела прочитать, до того, как забросила книгу, что мне захотелось бежать в библиотеку, взять этот сборник и перечитать Уэллса! :))) Что-то я «не увидела», «не прочитала» в этих произведениях, что с таким блистательным мастерством показал Владимир. Сейчас этот рассказ не стал для меня архаичным и скучным, а показал нашу жизнь, с её всё укоряющейся гонкой за всем: за деньгами, успешностью, славой, красотой-список можно продолжать вечно! И так живо, так интересно, и свежо показал и прочитал Ускорителя Князев!<br/>
Ну вот просто открытие старого автора для меня, и возможность действительно по-новому прочитать рассказы Уэллса!<br/>
Спасибо огромное за этот подарок! :)<br/>
<br/>
В этом выпуске не услышала многих ветеранов «Глубины»! Очень жду новые выпуски и рассказы в вашем исполнении! Я ужасно по вам соскучилась! :) <br/>
<br/>
Ещё раз благодарю всех чтецов за радость Погружения, великолепную и профессиональную работу и интересные рассказы! :)<br/>
<br/>
Сегодня день посвящается Собакенам! :)))
<br/>
Крупная эпическая проза, «широкозахватная» эпопея о великом поэте, философе, гуманисте, основоположнике казахской письменной литературы Абае Кунанбаеве, в многосторонней, глубочайшей связи с эпохой, с казахским народом. Произведение входит в золотой фонд культурного наследия нашей страны. В романе использованы, проанализированы и обобщены многочисленные архивные, исторические и литературные источники, в том числе уникальные рукописи самого Мухтара Ауэзова. Квадрилогия, по своей сути, летопись основных этапов жизни Казахстана конца ХIХ — первой половины XX веков, духовного развития народа и его идеологии. Первая книга романа (1942) посвящена юности Абая, вторая (1947)—становлению Абая-поэта. Они охватывают события двадцати семи лет. Третья (1952) и четвертая (1956) книги посвящены последним двадцати годам жизни поэта. Книга написана сочным языком, живописной манерой изложения, точно и выпукло очерченными образами. Потрясла сцена мечущегося в жару Абая, «едва отличавшего явь от бредового видения, прошедшего на волосок от неизбежной гибели». Спасла его возлюбленная Тогжан. Тогжан просит его спеть, он хочет вспомнить песню своей любви и не может. Эта встреча раскрывает Абаю всю силу его чувства к Тогжан, и вновь обретенная любовь становится для него неиссякаемым источником песен, самых интимных и самых волнующих… Красиво невероятно… стихи удивительные, особенно «Всадник с беркутом скачет в ранних снегах». По ходу повествования поэт-мыслитель размышляет о самых сложнейших проблемах жизни: ее смысле, о настоящем и будущем, о судьбе народа. Страстно выступает в защиту обездоленных. С тихой грустью созерцает увядающие степные дали, думает о надвигающейся старости, с восторгом взирает на «буйство цветов и красок весны в родных Чингизских горах». Богатейшая галерея образов романа рождает цельное представление о казахском народе. С глубокой симпатией обрисованы сильные и незаурядные личности Иса, Абылгазы, Даркембай, Базаральт, Балагаз. Мухтар Ауэзов — великий художник-мыслитель, «разделивший судьбу выдающихся мыслителей, художников, у которых есть дата рождения, но, образно говоря, нет даты смерти…» Книга удивительная. Чудесно озвучена. Мухтар Ауэзов был писателем, в высшей степени требовательным к самому себе. Он взялся за работу над эпопеей только лишь после того, как стал едва ли не единственным человеком, так глубоко и скрупулезно изучившим жизнь и творчество своего великого предшественника. Но писатель не сразу отважился взяться за столь трудную и страшную «Одиссею» казахской степи. За несколько лет перед тем, как основательно засесть за работу над эпопеей «Путь Абая», он, как бы еще раз пробуя свои силы, накануне столетия А. С. Пушкина написал одну главу из своей будущей многотомной эпопеи, получившей потом название «Песни Татьяны в степи». Потрясающе, правда!!! А как любовно Абай отнёсся к крепостному солдату Тарасу Шевченко… окрестил его «акын тарази» — поэт справедливости. С другим ссыльным — Ф. М. Достоевским дружил и переписывался Чокан Валиханов, которому великий русский писатель советовал быть «просвещенным ходатаем своего народа…» Абай блестяще переводил стихи Пушкина, Лермонтова, Крылова, Гёте. Сочинил музыку на стихи Гёте «Горные вершины» и на письмо Онегина к Татьяне. Благородные подвиги человеческого гения не померкнут никогда в сознании людей, и, как Млечный Путь в истории человечества, будут сиять из глубины далеких веков. Спасибо огромное Абдуллаеву Джахангиру. Произведение фантастическое!!!
<br/>
Да, люди как правило хотят жить и чтобы над ними не совершали насилие. Ключевые моменты тут то что САМ человек хочет жить и чтобы НАД НИМ не совершали насилие…<br/>
<br/>
Однако выработки веков и тысячилетий меняются во первых и весьма существенно во вторых. <br/>
<br/>
Например тысячи полторы лет назад в некоторых странах было нормой убивать неугодных детей, где то убивали девочек, где то калек, где то просто избавлялись от лишнего рта независимо от пола и здоровья. Так же в некоторых местах было нормой убивать стариков, тоже как лишний рот и обуза. <br/>
<br/>
(В последние годы ощущение что в России это станет нормой, просто выкинуть ребенка на мусорку.)<br/>
<br/>
Так же от века к веку становилось нормой не считать за людей евреев. В США индейцев, в России кавказцев.<br/>
<br/>
Вы говорите эти нормы морали вырабатываются веками, но это верно лишь отчасти, нормы, очевидно, выработываются но не обязательно устаиваются, а меняются от века к веку а зачастую быстрее чем за век<br/>
<br/>
Еще пример — рабство. Так известные нормы буквально недавнего прошлого относительно рабов, чья жизнь была не дороже жизни мухи с точки зрения морали. Оценивали их жизнь лишь с финансовой стороны, так как раб это имущество которое стоит денег. <br/>
<br/>
А на сколько рабство было нормой почитайте или послушайте на этом же сайте книгу «Как управлять рабами». Как уже было сказано жизнь раба оценивалась деньгами, не моралью, более того отношение например к лошади или собаке было более моральным так скащать чем к человеку рабу. Так оно было в Риме 2000 лет назад и 200 лет назад в США, чуть в более мягкой форме это было и в России<br/>
<br/>
Можно продолжить но и из этих примеров понятно что так называемы нормы морали не просто вырабатываютсч а меняются, некоторые меняются относительно быстро, некоторые остаются на тысячу лет, и только идиот скажет что через 50-100-500 лет останутся сегодняшние нормы. Таким образом нам ясно что у безбожников нет морали, как вы говорите относительно жизни ДРУГИХ людей и насилия НАД другими. А то что люди хотят жить и чтобы НАД ними не совершали насилие это тут как оказалось вообще не причем<br/>
<br/>
Причем тут безбожие? У верующего есть нормы диктуемые религией и они остаются неизменными. Верующего в первую очеоедь останавливает от покугения еа жизнь ДРУГИХ и перед насилием НАД ДРУГИМИ то, что это не просто неправильно с точки зрения морали а великий грех, а уже потом плюсом то что это наказуемо в Судный День а потом еще плюсом то что это тнаказуемо законом а потом еще плюсом то что это может ему вернутся местью, ведь по меньшей мере в паре десятков стран месть за убийство — норма с точки зрения морали. И в России нет нет толпа хочет суда линча и их сдерживает не мораль а ОМОН
Будущий писатель родился в Эдинбурге, столице Шотландии. На самом деле мальчику при рождении дали даже три имени, но второе – Игнатиус – так и осталось лишь в свидетельстве о рождении, а вот последнее, полученное в честь жившего в Париже маминого дяди Майкла Конана, со временем само собой стало частью авторского имени – КОНАН ДОЙЛ.<br/>
Отец писателя был архитектором, и ту же профессию в семье прочили сыну. Но у отца дела не заладились, он пристрастился к алкоголю, а годы спустя и вовсе угодил в психиатрическую лечебницу. Мать, чтобы спасти ребенка от побоев, в 4 года отдала его в чужую семью, а после местной школы, также запомнившейся лишь учителем математики, вбивавшим знания в детей с помощью ремня, Артур оказался в иезуитском колледже. Математику он так и не полюбил (видимо, не случайно эта профессия достанется злодею профессору Мориарти). Кстати, профессор Мориарти, главный антагонист Шерлока Холмса, был так назван Дойлом потому, что в колледже его регулярно травили одноклассники, братья по фамилии Мориарти. Но когда пришла пора выбирать дальнейший путь, Дойл, по совету матери, решил стать врачом. Получив степень бакалавра медицины и магистра хирургии, он нарисовал на себя с дипломом карикатуру, подписав ее: «Лицензия на убийство».<br/>
В молодости, еще учась в Эдинбургском университете, Дойл увлекся книгами Брета Гарта и Эдгара Аллана По, чей «Золотой жук» оставил в сердце молодого человека неизгладимые впечатления. Вдохновленный романами и мистическими рассказами, юноша сам начал писать – первые произведения классика появились в студенческом журнале. Сам он желал прославиться как автор исторических романов. В 1891 году он оставил медицинскую практику и посвятил себя литературе. Свет увидело издание Дойла «Англо-бурская война», участником которой в качестве врача ему удалось побывать. Вскоре, король Эдвард VII пожаловал писателю рыцарский титул – сэр.<br/>
В марте 1886 года сэр Конан Дойл приступил к «Этюду в багровых тонах», работа над которым закончилась уже в апреле. Именно в этом произведении впервые перед читателями предстает известный лондонский сыщик Шерлок Холмс. «Скандал в Богемии» стала началом знаменитого цикла «Приключения Шерлока Холмса», куда вошли детективные рассказы и повести о сыщике и его друге – докторе Ватсоне. В «Записках о Шерлоке Холмсе» Артур Конан Дойл описал такие криминалистические методы, которых тогда ещё не было, в частности, изучение окурков и пепла, и поиск улик с помощью лупы. Полиция взяла их на вооружение только после выхода книги.<br/>
В течение жизни Конан Дойл работал в самых разных литературных жанрах, став автором многих классических персонажей. В 1912 г. вышел первый роман о профессоре Челленджере – «Затерянный мир». Всего в этой серии было создано пять романов.<br/>
Сэр Артур Конан Дойл скончался у себя дома в Суссексе, причиной смерти стал сердечный приступ ранним утром 7 июля 1930 года. Первоначально могила творца располагалась возле его домика, но позже останки писателя перезахоронили в Нью-Форесте.
Неужто еще кто-то не видит странности всей Второй мировой. Когда самая большая, самая вооруженная (лучшим оружием, ВПК, ресурсами, самым свежим и лучшим боевым опытом, самой передовой идеологией) армия бестолково отступала, сдаваясь миллионами в плен, обеспечив к началу нападения врага всем необходимым (кроме новейшей стрелковой и реактивно артиллерии) и продолжая стратегические поставки в начале войны, оставляя 80 миллионов, небывалый урожай и самую экономически развитую часть страны в оккупации. Неужели кто-то не знает как к началу ВОВ страна подошла в т.н.«чудовищной ошибке» чисток, репрессировав тысячи генералов и старших офицеров, учёных, инженеров, в массовом «психозе» борьбы с «врагами народа», с приговором заранее «предатель» каждому кто попадет в плен или оккупацию. Неужели кто-то еще не видит нелепости возникновения «великого третьего рейха на тысячи лет» из ничего ( из голодной и придушенной Германии) и смехотворность идеи «блиц криг» против России даже сегодня, а тогда вообще не было развитой инфраструктуры коммуникаций и мы оставили немцам часть ж/д парка для поставок и продвижения их по нашим ширококолейным дорогам. Неужели еще кто-то не видит, что перед самой войной была пропаганда «шапкозакидательства», отозвали и репрессировали (или сдали) почти всю развед агентуру, похерив все их «предупреждения», уничтожены все закладки и схроны, разогнаны курсы ДРГ и подрывников, уничтожены системы ячеек подпольщиков и партизан на случай войны (они конечно вновь возродились в войну, но какой ценой и то к концу 42-го). Неужели не удивляет «блокада» Ленинграда лишь сектором. Неужели еще кто-то не видит как ( а главное зачем) немцев «за уши тащили» до Сталинграда и Кавказа, как жёстко разыграли «японскую карту», как «непросто» освобождали Европу, как странно победили: невозмещенные потери победителей почему-то в три раза больше чем у побежденных, невосполнимые потери «лихорадят» Россию до сих пор. Победитель взвалил на себя восстановление и содержание Восточной Европы (а она почти вся воевала против нас) на пол века, и не только В. Европы, победитель выплачивал долги за свою победу и освобождение Европы «союзничкам» (это ли не контрибуция?)… и т.д и т.п. И неужели кто-то не видит ради чего весь этот «театр», ради чего все эти колоссальные жертвы? Неужели ради того что бы мы сегодня с гордость писали «Спасибо деду за Победу!»(размазав надписью на жопе Мерседеса, БМВ или иного символа «жизнь удалась» смысл гибели дедов). Неужели голодные бандитские 90-е нужны были, что бы люди окончательно забыли, что деды погибали не за жратву, достаток, тачку, дачку и превосходство над другими, что они отдавали жизни в том числе и за тех же немцев, или американцев… <br/>
Не поняв смысла рассказа, выдернули единственную фразу " американцы освободили Европу от фашистов", и лишь подтвердили это словами " русские не слушайте эту книгу, пускай они сами ее читают". Указание кому что читать/слушать, кому как думать — и есть фашизм. Следующим шагом переводчика объявим ино-агентом, все непонятые книги сожжём и пристрелим чтеца «чтобы не засорять мозги американской пропагандой, которой здесь не должно быть»?
Однажды Чехов позвал меня к себе в деревню Кучук-Кой, где у него имелся маленький клочок земли и белый двухэтажный домик. Там, показывая мне своё «имение», он оживлённо заговорил:<br/>
— Если бы у меня было много денег, я бы устроил здесь санаторий для больных сельских учителей. Знаете, я выстроил бы этакое светлое здание, очень светлое — с большими окнами и высокими потолками. Там у меня была бы прекрасная библиотека, разные музыкальные инструменты, пчельник, огород, фруктовый сад; можно бы читать лекции по агрономии, метеорологии, учителю нужно всё знать, батенька, всё!<br/>
<br/>
Он вдруг замолчал, кашлянул, посмотрел на меня сбоку и улыбнулся своей мягкой, милой улыбкой, которая всегда так неотразимо влекла к нему и возбуждала особенное, острое внимание к его словам.<br/>
<br/>
— Вам скучно слушать мои фантазии? А я люблю говорить об этом. Если бы вы знали, как необходим русской деревне хороший, умный, образованный учитель!<br/>
У нас в России его необходимо поставить в какие-то особенные условия, и это нужно сделать скорее, если мы понимаем, что без широкого образования народа государство развалится, как дом из плохо обожжённого кирпича.<br/>
<br/>
Учитель должен быть артист, художник, горячо влюблённый в своё дело, а у нас — это чернорабочий, плохо образованный человек, который идёт учить ребят в деревню с такой же охотой, с какой пошёл бы в ссылку. Он голоден, забит, запуган возможностью потерять кусок хлеба. А нужно, чтобы он был первым человеком в деревне, чтобы он мог ответить мужику на все его вопросы, чтобы мужики признавали в нём силу, достойную внимания и уважения, чтобы никто не смел орать на него, унижать его личность, как это делают у нас все: урядник, богатый лавочник, поп, становой, попечитель школы, старшина и тот чиновник, который носит звание инспектора школ, но заботится не о лучшей постановке образования, а только о тщательном исполнении циркуляров…<br/>
<br/>
Нелепо же платить гроши человеку, который призван воспитывать народ, — вы понимаете? — воспитывать народ! Нельзя же допускать, чтобы этот человек ходил в лохмотьях, дрожал от холода в сырых, дырявых школах, угорал, простужался, наживал себе к тридцати годам ларингит, ревматизм, туберкулёз. Ведь это же стыдно нам!<br/>
<br/>
Наш учитель восемь-девять месяцев в году живёт, как отшельник, ему не с кем сказать слова, он тупеет в одиночестве — без книг, без развлечений. А созовёт к себе товарищей — его обвинят в неблагонадёжности, — глупое слово, которым хитрые люди пугают дураков!.. Отвратительно всё это… Какое-то издевательство над человеком, который делает большую, страшно важную работу. Знаете, когда я вижу учителя, мне делается неловко перед ним и за его робость, и за то, что он плохо одет, мне кажется, что в этом убожестве учителя и сам я чем-то виноват…<br/>
<br/>
Он замолчал, задумался и, махнув рукой, тихо сказал:<br/>
— Такая нелепая, неуклюжая страна — эта наша Россия.<br/>
<br/>
Из воспоминаний Максима Горького об А.П. Чехове