Поиск

Здравствуйте!<br/>
Очень интересно! В 1908 году Куприн вместе с Буниным посетили Финляндию ( в то время в составе Российской империи но с широкой автономией). И затем Александр Иванович написал этот замечательный и уникальный очерк о стране " Немножко Финляндии" <a href="https://xn----7sbb5adknde1cb0dyd.xn--p1ai/%D0%BA%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BD%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">xn----7sbb5adknde1cb0dyd.xn--p1ai/%D0%BA%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD-%D0%BD%D0%B5%D0%BC%D0%BD%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%BE-%D1%84%D0%B8%D0%BD%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B4%D0%B8%D0%B8/</a><br/>
Кстати Алексей Максимович Горький в своем монументальном произведении «Жизнь Клима Самгина» тоже очень хорошо отзывается об этой стране, а Самгин ( как и Куприн) невольно сравнивает ее с Россией """ Он поехал по Саймскому каналу, побывал в Котке, Гельсингфорсе, Або и почти месяц приятно плутал «туда-сюда» по удивительной стране, до этого знакомой ему лишь из гимназического учебника географии да по какой-то книжке, из которой в памяти уцелела фраза:<br/>
<br/>
«Вот я в самом сердце безрадостной страны болот, озер, бедных лесов, гранита и песка, в стране угрюмых пасынков суровой природы».<br/>
<br/>
Была в этой фразе какая-то внешняя правда, одна из тех правд, которые он легко принимал, если находил их приятными или полезными. Но здесь, среди болот, лесов и гранита, он видел чистенькие города и хорошие дороги, каких не было в России, видел прекрасные здания школ, сытый скот на опушках лесов; видел, что каждый кусок земли заботливо обработан, огорожен и всюду упрямо трудятся, побеждая камень и болото, медлительные финны.<br/>
<br/>
— Хюва пейва2, — говорили они ему сквозь зубы и с чувством собственного достоинства. — 2 Здравствуйте (фин.).<br/>
<br/>
Ему нравилось, что эти люди построили жилища свои кто где мог или хотел и поэтому каждая усадьба как будто монумент, возведенный ее хозяином самому себе. Царила в стране Юмала и Укко серьезная тишина, — ее особенно утверждало меланхолическое позвякивание бубенчиков на шеях коров; но это не была тишина пустоты и усталости русских полей, она казалась тишиной спокойной уверенности коренастого, молчаливого народа в своем праве жить так, как он живет.<br/>
Самгин вспомнил, что в детстве он читал «Калевалу», подарок матери; книга эта, написанная стихами, которые прыгали мимо памяти, показалась ему скучной, но мать все-таки заставила прочитать ее до конца. И теперь сквозь хаос всего, что он пережил, возникали эпические фигуры героев Суоми, борцов против Хииси и Луохи, стихийных сил суровой природы, ее Орфея Вейнемейнена, сына Ильматар, которая тридцать лет носила его во чреве своем, веселого Лемникейнена — Бальдура финнов, Ильмаринена, сковавшего Сампо, сокровище страны.<br/>
<br/>
«Вот этот народ заслужил право на свободу», — размышлял Самгин и с негодованием вспоминал как о неудавшейся попытке обмануть его о славословиях русскому крестьянину, который не умеет прилично жить на земле, несравнимо более щедрой и ласковой, чем эта хаотическая, бесплодная земля.<br/>
<br/>
«Да, здесь умеют жить», — заключил он, побывав в двух-трех своеобразно благоустроенных домах друзей Айно, гостеприимных и прямодушных людей, которые хорошо были знакомы с русской жизнью, русским искусством, но не обнаружили русского пристрастия к спорам о наилучшем устроении мира, а страну свою знали, точно книгу стихов любимого поэта."""<br/>
Спасибо!