Здесь сразу две ошибки.
Во-первых, Солженицын ни в каком смысле не «проникался» советской жестокостью — он ей противостоял. Не теоретически, а буквально: за это он и провел годы в лагерях и тюрьмах. Его тексты — не принятие насилия, а его вскрытие и обвинение.
Во-вторых, вы строите ложное противопоставление. Советский проект на деле был имперским. Поэтому если бы кто-то (не Солженицын) искренне проникся советской идеологией, он по определению оказался бы в имперской логике. Здесь никакое «однако» не работает — это одно и то же поле.
Более того, это вообще анахроничная оптика: в середине XX века имперским мышлением были заражены почти все крупные государства. Судить людей того времени по сегодняшним моральным лекалам как минимум странно.
Но возвращаясь к Солженицыну: он не принимал советскую жестокость, он боролся с ней, и заплатил за это вполне конкретную цену.
Во-первых, Солженицын ни в каком смысле не «проникался» советской жестокостью — он ей противостоял. Не теоретически, а буквально: за это он и провел годы в лагерях и тюрьмах. Его тексты — не принятие насилия, а его вскрытие и обвинение.
Во-вторых, вы строите ложное противопоставление. Советский проект на деле был имперским. Поэтому если бы кто-то (не Солженицын) искренне проникся советской идеологией, он по определению оказался бы в имперской логике. Здесь никакое «однако» не работает — это одно и то же поле.
Более того, это вообще анахроничная оптика: в середине XX века имперским мышлением были заражены почти все крупные государства. Судить людей того времени по сегодняшним моральным лекалам как минимум странно.
Но возвращаясь к Солженицыну: он не принимал советскую жестокость, он боролся с ней, и заплатил за это вполне конкретную цену.