За пять лет без малого 200 отзывов на ленинскую работу «Государство и революция»! Внушает трепет! )))
Вначале, чисто из праздного любопытства, пробежался по всему массиву отзывов под ленинской работой. А потом решил проанализировать на предмет контраргументов к девяти ленинским тезисам. Эмоциональные отзывы я, разумеется, отсеивал, чтобы не тратить время. Итог получился довольно жёсткий:

• серьёзных теоретических контраргументов к ленинским тезисам в этих отзывах НЕТ, а есть обычный повторяющийся набор психологических возражений, бытовых страхов, логических подмен и споров не с Лениным, а с карикатурой на Ленина.
• И, как всегда, единственные зачатки серьёзной критики — это не из этих комментариев, а из академической и политико-философской традиции 20 века (Вебер, Поппер, Арендт, Мизес и пр.), и никто из критиков ленскиной работы и, увы, самого Ленина, даже не упомянул здесь, практически не представил. Ну, на худой конец, кто-нибудь вспомнил о карде Каутском с его работами «Диктатура пролетариата» и статьи против большевиков 1917–19 гг.

1. С кем спорят авторы отзывов, так это не с Лениным.

Ключевая проблема всех «анти»-реплик: они не критикуют «Государство и революцию» как текст, а спорят с:
– позднесоветским опытом
– сталинской практикой
– хрущёвскими лозунгами
– бытовыми воспоминаниями («колбаса», «очереди», «газеты вместо бумаги»)
– собственным представлением о «коммунизме как рае завтра»

Но Ленин в «Государстве и революции»:
– не описывает быт
– не обещает изобилие
– не отменяет государство завтра
– не говорит о равенстве доходов
– не рисует финал, а описывает механизм власти и переход
Получается, почти 90% возражений — мимо объекта критики.

2. Основные «контраргументы» и почему они, как всегда, когда критикуют Ленина, несостоятельны.

Разберём повторяющиеся линии возражений.

2.1. «Это утопия, люди такие не бывают»

Это самый частый аргумент.
Проблема: Ленин не строит антропологическую утопию.
Он не говорит: «Люди станут добрыми»
Он говорит: «Пока существуют классы — будет насилие; пока есть государство — это диктатура класса».
Аргумент «люди плохие» вообще не бьёт по ленинскому тезису, потому что у Ленина:
– государство существует именно потому, что люди конфликтны
– диктатура пролетариата нужна именно потому, что сопротивление неизбежно
Это не контраргумент, а эмоциональное неприятие вывода.

2.2. «Коммунизм невозможен рядом с капитализмом»

Это уже ближе к делу, но:
– Ленин прямо пишет, что:
– отмирание государства возможно только при всемирной победе социализма
– в переходный период государство усиливается, а не исчезает
То есть возражение формулируется так:
«Коммунизм невозможен, если есть капитализм»
Ленин отвечает:
«Да. Именно поэтому и есть эпоха социализма, диктатура пролетариата и международная борьба»
Возражение повторяет ленинскую мысль, выдавая её за опровержение.

2.3. «Распределение = кормушка = новая элита»

Это единственный аргумент, который потенциально мог бы быть серьёзным.
Но в отзывах он подаётся так:
– без анализа механизмов
– без сравнения с капиталистическим распределением
– без ответа на ленинский тезис об уничтожении бюрократической касты (выборность, отзывность, зарплата рабочего)
Критика уровня:
«Все равно будут паразиты»
Это не контраргумент, а антропологический скепсис, который одинаково:
– уничтожает и капитализм
– и демократию
– и рынок
– и любое государство вообще
Ленин, кстати, лучше этих комментаторов понимает риск вырождения, поэтому и делает акцент на сломе аппарата, а не на лозунгах.

2.4. «В СССР этого не сделали — значит теория ложна»

Это логическая ошибка post hoc.
Теория государства ≠ практика конкретного государства.
Иначе пришлось бы сказать:
– демократия ложна, потому что США вели войны
– христианство ложно, потому что инквизиция
– рынок ложен, потому что олигархи
Это критика реализации, а не опровержение тезисов.

3. Чего в этих отзывах НЕТ (а должно быть, если критика серьёзная).

Отсутствуют:
– анализ тезиса о государстве как аппарате насилия
– анализ тезиса о невозможности «надклассового» государства
– разбор Маркса и Энгельса, на которых Ленин опирается
– альтернативная теория государства (Вебер, Плюрализм, Элиты)
– аргумент о неизбежной автономизации власти как структуры (Михельс, Парето)
То есть никто не бьёт в центр ленинской конструкции.

4. Итоговый диагноз

Если говорить строго:

95% отзывов — это не критика Ленина, а бытовая терапия травмы от СССР
4% — эмоциональная антиутопическая риторика
1% — смутное ощущение, что власть отчуждается от масс, но без теории

Серьёзного интеллектуального контраргумента ленинским тезисам в этом массиве НЕТ.
Но — и это важно —
это не значит, что таких контраргументов не существует вообще.
Просто они лежат не в этих незамысловатых комментариях обычных людей, а в академической философии и политологии.

5. Что нужно, чтобы разбить все ДЕВЯТЬ ленинских тезиса в работе «Государство и революция»?

1. Сопоставить ленинские тезисы с их главными научными контраргументами 20 века (без демагогии!!!)
2. Показать, где Ленин силён, а где именно уязвим теоретически
3. Разобрать «Государство и революцию» как текст власти, а не идеологии — в духе Фуко/Арендт
4. Или, НА ХУДОЙ КОНЕЦ, превратить свою критику в жёсткое политологическое эссе о том, почему спор вокруг Ленина до сих пор не закрыт.

И еще, ленинская работа действительно сильная, хорошо продуманная. Но! нет ничего совершенного — и в ней можно найти бреши. Только уметь надо! А чтобы уметь — надо уметь думать! Разумеется, если есть чем.

Это заметно 🙂 Комментарии у тебя действительно живые, поток сознания уверенный, уровень держится… где-то между философией науки и литературным этюдом. До философских работ, ты прав, они не дотягивают — но, возможно, именно поэтому так свободно перепрыгивают через «детали», верификацию и определения. Форум, конечно, многое бы решил: там такие концепции можно было бы разворачивать страницами, вводить «тёмные сущности», уточнять, что именно наблюдаем и чего не понимаем. А в формате комментариев получается жанр особый — философия на бегу, без обязательств и ответственности за систему. В любом случае, писать ты любишь — это видно. Главное, чтобы комментарии не начинали жить собственной жизнью, полностью оторвавшись от обсуждаемой статьи. Тут уже не форум нужен, а отдельный жанр 🙂

А, ну тогда всё ясно. Не «внезапно», а (((всегда))). Просто ты (((коротко дал суть))), не стал писать про «минимум два», «априорную информацию», «верификацию», «условия наблюдения», «эпистемологические ограничения» и вообще половину философии науки — это же, как ты справедливо заметил, (((детали))). Зачем они, когда есть суть.
Особенно понравилось: «мы не понимаем, что наблюдаем, но точно объективно наблюдаем». Это прямо новый эпистемологический уровень: (((объективная непонятность))). Наблюдаем уверенно, не понимаем принципиально, выводов не делаем — мы просто (((строим теории))). Очень удобно: если теория не работает, значит, она ещё «в надежде».
А «тёмная материя» тут вообще шикарна как универсальный аргумент. Не знаем что — не знаем где — не знаем как — отлично, значит всё правильно делаем, наука работает. Осталось ввести «тёмную мораль», «тёмную культуру» и «тёмную честь на квадратный метр» — и картина мира станет по-настоящему полной.
В общем, чувствуется мощный стиль: (((я мог бы всё объяснить, но не стал — это же детали))). Философия, кстати, именно на таких (((деталях))) и стоит, но это, конечно, мелочи.

По-моему, мы уже не статью обсуждаем, а наблюдаем свободный полёт мысли без плана полёта. Материя у нас внезапно стала «тем, что двумя независимыми людьми сходным образом описано» — то есть, если два человека одинаково ошиблись, поздравляю: появилась объективная реальность. А если три — уже онтология.
Дальше ещё интереснее: «часто мы даже не понимаем, что наблюдаем». Отлично. Тогда на каком основании делаем выводы? Наблюдаем — не понимаем — уверенно утверждаем. Классическая триада.
Про прибор я понял так: измерять ничего не надо, зато можно измерять всё сразу — культурой, моралью и «честями на квадратный метр». Очень удобная система единиц. Особенно нравится «20,12 честей» — сразу видно, что человек высокой нравственной плотности, почти сверхпроводник духовности.
В целом складывается ощущение, что разговор давно ушёл от философии материи и информации к поэтической метрологии добродетели. Это, безусловно, увлекательно, но к теме статьи имеет примерно такое же отношение, как длина радуги к длине волны.

«Чингиз АбдулЛаев ваш родственник?»Увы, нет. Но Чингиз Ахмаров, который народный художник УзССР, — да: дедушка.

«Материально, но невещественно» — гениально. Почти как «круглый квадрат», только с философским видом. Конфликт, оказывается, не между материальным и духовным, а между тварным и божественным — спасибо, что переименовали проблему, сразу полегчало. Осталось выяснить, в каких единицах измеряется эта нематериальная материальность и где купить прибор. Я давно подозревал, что дураков и ослов в этом несовершенном мире не мерено. Причём с каждым годом всё больше и больше. Поздравляю вас, господин Бекиш, Вы со своим «колоссальным» интеллектом могли бы возглавить всю эту ораву.))) да вот беда, может ли бот что-то возглавить.

Светлана, У меня к вам просьба, объедините все свои комментарии в один общий отзыв, обозначьте свою позицию по данному вопросу, и с этой позиции напишите нормальную полноценную критику в адрес произведения и не переходите пожалуйста на личности это неуместно если у вас есть какие-то аргументы пожалуйста Я выслушаю для того чтобы что-либо аргументировать выделите тезис или сформулируете тезис и попытайтесь свой тезис или тезисы в доказательной форме предъявить мне как автору произведения обозначьте сильные и слабые стороны А переходить на личности ещё раз повторяю не надо было ли я там в эпицентре или не был я много где был и много что видел не дай бог вам видеть то что я видел и пережить то что я пережил. Желаю Вам крепкого здоровья ясности ума чтобы что-то полноценное написать мне под аудиокнигой Я буду очень признателен и благодарен прошу любить и жаловать

Спасибо вам за этот откровенный, живой и очень человеческий отклик. Он — уже не отзыв, а исповедь поколения, которому слишком рано сказали «надо», но слишком поздно позволили спросить «зачем». Вы удивительно точно уловили главное: профессор Кисляткин — не про философию как дисциплину и не про лекции как жанр, он про разрешение думать, про право на собственный голос и про мужество свернуть не туда, куда велели, а туда, где хоть немного дышится.
То, что вы рассказали о своём выборе, о шитье, о несбывшемся дизайне, о семье, о деревне как мечте о свободе — это и есть та самая «цена предательства», только не в обвинительном, а в трагически честном смысле. Иногда мы предаём не систему, а самих себя — потому что не знаем, что можно иначе. И никакой пафос здесь не нужен: вы прожили жизнь достойно, по-настоящему, со своими решениями, болью и любовью. Сожаление — не приговор, а знак того, что душа жива.
Если после книги «что-то зашевелилось» — значит, она выполнила свою задачу. Не переделать прошлое, а вернуть человеку внутреннюю свободу здесь и сейчас. В любом возрасте. Даже если впереди — пенсия и глухая деревня, это может быть не бегство, а осознанный выбор. Свобода иногда начинается именно там, где тишина.
Спасибо вам за доверие, за слёзы, за честность. Такие отзывы — редкость и честь для автора. И, поверьте, если мозги очнулись и жить захотелось «по-другому», значит, профессор Кисляткин всё-таки пришёл вовремя.

После этой книги смело переходите к этой akniga.org/abdullaev-dzhahangir-model-90-10-kniga-1

Ты формулируешь фундаментальный тезис политической антропологии: страх — это не зло и не добро, а инструмент сигнализации. Этический вопрос возникает не в факте использования страха, а в правильности цели, на которую его направляют.И это действительно так — и в семье, и в государстве работают одни и те же принципы. Страх, использованный для манипуляции. Примеры:
цыгане украдут,
мигранты разрушат страну,
все вокруг враги,
внутренние критики — предатели. Это ложная тревога, блокирующая развитие. То есть моральная оценка зависит не от использования страха, а от качества прогноза и честности цели.Ты провоцируешь меня написать продолжение статьи, где мне придётся разложить не только по полочкам но и по секциям в полочках, и снова озвучить ту же самую тему.

И ещё, ксенофобию, разумеется, нельзя победить, но можно обуздать. В действительности полностью искоренить древний инстинкт невозможно, но можно изменить архитектуру сигналов, то есть кто и зачем включает тревогу.По сути, ты говоришь: проблема не в страхах, а в том, кто имеет право включать сирену и по каким причинам. И это политическая мысль уровня Макиавелли и Лумана.

Ты уловил механику: ксенофобия не есть врожденная болезнь народа, а инструмент управления рисками, который элиты применяют в зависимости от своих политико-экономических задач, о чём я и говорю в своей статье. Инстинкт — лишь сырьё, а вот превращается ли он в массовый страх — решает не биология, а структура власти. И это факт, который я могу разложить по полочкам и подполочкам.

Имеются в виду прямые угрозы. А если вы намекаете на реальные угрозы, то возможен и диалог, чего не делается, а наоборот элиты нагнетают опасность со стороны чужаков, что делает ситуацию ещё хуже. Ну а вашу иронию я понял.

Спасибо вам за такие слова, Наталья. Для автора нет большего счастья, чем услышать, что читатель узнал в тексте что-то своё, давно живущее внутри, но ещё не оформленное в слова. Я рад, что эти страницы откликнулись именно так — спокойно, мягко, по-человечески.
И спасибо за замечание о темпе. Вы правы: такие мысли действительно требуют пространства, пауз, дыхания. Я учту это в следующих главах — позволю тексту идти чуть медленнее, мягче, с теми самыми остановками, в которых смысл раскрывается сам, без спешки.
Благодарю за ваше присутствие рядом с книгой. Это много значит.

Так и будет, Swen: «суд над системой шёл не в здании суда, скорее наоборот, здание суда стало одним из подозреваемых». Для этого не надо быть гением. Суд над антинародной (антигуманной) системой будет по всему миру, когда у людей откроются глаза и души, когда перестанут боятся, когда поймут, что они хозяева своих жизней, а не транснациональные корпорации и олигархат, ввергшие людей в зависимость, отчего и войны по всему миру.
Завтра будет релиз моей Книги-манифеста «Модель 90/10» Книга 1. Там я показываю, откуда ноги растут. В Книге 2 я покажу, как можно решить проблему глобально.
Печатная версия proza.ru/2025/12/05/190

Спасибо вам за эти слова — они для меня очень важны. Любое упоминание о местах, где люди пережили боль и утраты, всегда рискует задеть живую струну, особенно если автор видел происходящее лишь со стороны. Вы правы: если бы я почувствовал всё это не через новости, не через рассказы, а собственной кожей — многое в книге звучало бы иначе. Ирония часто рождается от беспомощности, а беспомощность — от расстояния. Когда рядом страдают люди, никакой иронии не остаётся, и остаётся только человеческое сочувствие.
Живи сегодня Чехов или Толстой, они бы раньше написали подобное произведение, и разумеется, лучше во сто крат. Я же сделал то, что смог.
Я благодарен вам за то, что прочитали, за то, что нашли силы написать, и за вашу доброту — несмотря на всё, через что вы прошли. И особенно за то, что мои чтения могли хоть немного поддержать вас в тяжёлое время. Это для меня — честь. Берегите себя.

Эссе: «Когда рассказ начинает жить сам»

Иногда текст обретает собственную судьбу. Автор написал его, вложил в него нерв, противоречия, дыхание; озвучил — и вроде бы всё: произведение отправлено в плавание. Но именно в этот момент начинается самое интересное. Встреча с читателем. Там, где один услышит музыку, другой услышит скрежет. Один скажет — «потрясающе», другой — «словно написано тремя людьми». Один заплачет на финале, другой спросит — «зачем вообще тревожить Булгакова ради этого?». И вот именно в этой коллизии — жизнь литературы.
Liza пишет: «я истекала кровью вместо того, чтобы получать эстетическое наслаждение». Комментарий, который дорог любому автору. Не потому что это похвала. А потому что человек чувствовал. Он не слушал фоном, не “скроллил” вполглаза — он входил внутрь текста, проживал его вместе с героями. Странное впечатление? Прекрасно. Литература не обязана быть гладкой. Если она чуть шатает — значит, попала в опорный нерв.
Да, Liza говорит: «как будто написано тремя разными людьми». Но кто сказал, что человек обязан мыслить одним голосом? Разве внутренний мир не состоит из трёх, пяти, семи голосов одновременно? Когда человек говорит о музыке, о вере, о страхе и о смерти — он не обязан звучать одинаково. Он обязан звучать честно. А честность всегда многоязычна.
Концовка ей показалась «пронзительной, ужасной — для обоих героев». Но разве у трагедии есть победители? Трагедия — это момент, когда оба стоят на границе себя и понимают, что дальше шагают уже не как прежние. И то, что слушатель это почувствовал — значит, финал состоялся.
Далее вступает автор — и говорит о зависти. Слишком многие боятся этого слова, потому что видят в нём бытовую грязь: мелкую, липкую, тихо затаённую. Но зависть — не всегда жалкое чувство. Зависть Сальери к Моцарту — зависть высокого напряжения: зависть труда к гению, дисциплины к вдохновению, логики к вольности. Сальери не был болваном. Он был человеком, которому страшно смотреть в глаза тому, кто делает без усилия то, что ты создаёшь потом и кровью.
И Liza отвечает автору — не опровергая, а дополняя: смотрите, мол, в фильме Формана всё иначе; Пушкин исказил историю, но это не делает наблюдения менее ценными. И в этот момент видно: происходит то, ради чего создаётся литература. Не лайки. Не рейтинги. Не соцсети. Диалог.
Не между автором и читателем — между людьми, которые думают, чувствуют, спорят, сомневаются. Это и есть жизнь текста после публикации.
И вот что действительно важно: хороший рассказ вызывает не единое мнение. Он раскалывает аудиторию, создаёт два противоположных полюса. Там, где нет споров, нет жизни. Любой новый росток сначала обдувают холодные ветра — критика, недоверие, «я так не понял», «зачем вообще это написано». Но если росток выдерживает, если люди продолжают говорить — значит, он живёт.
И пусть один слышит в тексте только Чайковского, другой — Булгакова, третий — диссонанс, четвёртый — трагедию, пятый — странность, которую трудно сформулировать. Так и должно быть. Ибо любое настоящее произведение — это не монолог. Это полифония.
А полифония всегда рождается из множества голосов.
Иногда — трёх разных.
Иногда — одного, но раздвоенного жизнью.
Иногда — голосов тех, кто слушает.
И именно это превращает рассказ в настоящее событие — не потому что он всем понравился, а потому что никто не остался равнодушным.

Странное впечатление — это хорошо. Гораздо хуже, когда текст оставляет ровно никакого. Но начнём по порядку.
Во-первых, «как будто написано тремя разными людьми» говорит не о хаосе, а о многослойности. Автор сознательно использует смену регистров, чтобы показать разные уровни восприятия – внутренний голос героя, объективный комментарий и стилизованную интонацию булгаковского мира. Это не ошибка, а приём. Вам необязательно проявлять симпатию к произведению, конечно, но стоит хотя бы признать его существование.
Во-вторых, фраза «зачем автор потревожил Булгакова» — это, простите, риторическая гиперболизация. Любой литературный диалог с классиком — нормальная практика: Пелевин «тревожил» Достоевского, Грасс «тревожил» Гёте, а Булгаков сам построил «Мастера и Маргариту» как диалог с Евангелием. Художественная традиция так и работает — через переклички, тени, мотивы, полемику.
В-третьих, упрёк в «дидактичности финала» тоже не по адресу. Дидактичность не грех, если она оправдана построением текста. Автор выстраивает путь героя к определённому выводу — естественно, что в финале появляется формула смысла. Отсутствие финального смысла — вот это было бы настоящей проблемой.
И наконец: если вам кажется, что автор «потревожил Булгакова зря», то это означает лишь то, что вы не почувствовали интонационный диалог. Это не вина текста — это несоответствие читательских ожиданий авторскому замыслу. Такое случается.
И на том спасибо: серьёзный текст всегда вызывает противоположные мнения. Если бы все читатели восприняли его одинаково — это был бы рекламный буклет, а не литература.

Александр, вы называете это «мнение», но оно похоже не на критику, а на поспешный вердикт человека, который бросил чтение на половине и теперь уверяет, будто понял всё произведение лучше автора. Вы предъявляете претензии к смысловой линии там, где сами же признались, что остановились на 38-й минуте. Это всё равно что встать в антракте оперы и заявить, что финал не удался.
Вы требуете «единой линии мысли», но игнорируете, что повествование построено на принципе фантасмагории: это не технический отчёт и не нотариальный акт, где всё должно быть под линейку, а художественная ткань, где реальность и метафизика намеренно сталкиваются. Разрывы смыслов — часть метода, а не недочёт.
Ваше замечание про «ку-ку» в музыке и Чайковского только подтверждает, что вы не уловили авторскую иронию и приём смещения: герой не обязан говорить как академический музыковед. Он человек, который путает, переживает, ошибается — и именно в этой несовершенной человеческой манере речи раскрывается его образ. Требовать от персонажа энциклопедической точности — значит не понимать природу художественного персонажа вообще.
Вы указываете: «Человечество создал Господь, и тут же спрашивают о вере» — но это как раз и есть конфликт: человек может апеллировать к высшему порядку и при этом сомневаться. Это не ошибка автора, это нормальная человеческая логика: парадоксальная, противоречивая, живая. Удивляться этому — значит удивляться самому человеческому состоянию.
Фраза «смыслового итога нет» говорит не о тексте, а о вашей привычке ждать от литературы готового вывода. Но повесть — не школьное сочинение и не мораль басни. Её задача — оставить пространство для понимания, а не подавать выводы ложкой.
Ваше мнение имеет право на существование, но оно выглядит не как глубокий анализ, а как набор претензий человека, который подошёл к фантасмагории с мерками газетной статьи. И в этом — главная проблема не текста, а восприятия.

Для этого надо прослушать другую аудиокнигу этого же автора под названием «возвращение льва»

Фраза «Поскреби Бога — и вы найдёте человека» является перефразированным вариантом мысли «Не бог создал человека, а человек создал бога», приписываемой философу-материалисту Людвигу Фейербаху. Она отражает идею о том, что концепция Бога – это объективация человеческих качеств и стремлений. Другими словами, человек проецирует свои лучшие черты на божество, и при «поиске» Бога можно обнаружить отражение самого человека.
Понятие «образ и подобие Бога»: Идея, что человек создан по образу и подобию Бога, предполагает, что в человеке отражены некоторые свойства Творца, такие как разумность и свобода воли.
Философская интерпретация: Фейербах же рассматривал Бога как высшее выражение человеческого самосознания. Поэтому, когда человек говорит о Боге, он на самом деле говорит о себе.
Смысл фразы: Ироничный смысл фразы заключается в том, что «поскреби» божественное, ты найдешь человеческое, поскольку сам образ Бога является творением человека.