Хронометрия пятого трека:
0:01 Андрей Левинсон
1:13 Вера Неведомская
2:01 Гилберт Честертон
4:33 Сергей Маковский
5:33 Юрий Анненков
5:53 Георгий Адамович
8:07 Василий Немирович-Данченко
8:44 Лев Горнунг
9:50 Николай Минский
10:43 Ольга Мочалова
11:04 Павел Лукницкий
11:30 Виктор Ирецкий
16:28 Анна Гумилева
17:12 Георгий Стратановский
Утрата человеком первоначального облика – одна из самых драматичных тем в мировой литературе. Автор многократно возвращается к ней в своих произведениях, и сострадание его искренне. В разных контекстах использует он в этом рассказе страшное слово «получеловек», и читатель понимает, что не всякий уцелевший на войне и ведущий за собой полки сохраняет звание человека и цельность души.
Граф Федор Иванович Толстой за годы создания Олегом Хафизовым двух романов о нем и затем нашей общей пьесы в стихах «Дикий Американец» стал для нас наиболее родным и любимым историческим персонажем. Надеюсь, он станет таким и для многих-многих читателей и слушателей.
Самая глубокая, драматичная и серьезная, на сегодняшний день, книга автора. Если граф Федор Толстой навлекает на себя свои испытания преимущественно сам, то над Артемием Волынским в полной мере тяготеет рука жестокой судьбы. Судьбы царедворца.
Отзыв тульской писательницы Владиславы Васильевой: «Стихотворное переложение известных немецких, арабских и прочих сказок, изысканное в своей немецкой чопорности, восхитительное в своей истинно древней дикости. Шипы и розы.
Знаете, в самых подлинных сказках есть жестокая красота, когда рассказчик говорит об ужасных порой вещах, далеких от современной мягкости нравов, и совершенно не обращает внимание на культурологический обморок чересчур нежных читателей, его смертельно прекрасное повествование катится себе дальше.
И каждая прекрасная сказка жестока по-своему: немецкая по-немецки, арабская по-арабски, саамская по-саамски.
Я не для красного словца говорю, я на детях проверяла. Детям понравилось».
«Сказки ХафизЫ» – выражение моего благоговения перед классикой. Я так люблю эти сюжеты, что мне хочется сделать их более совершенными, придав им стихотворную форму. Когда я перечитываю для дочки знакомые с детства сказки, рифмы возникают сами собой. Они не дают мне покоя, как спелые яблоки или пирожки из сказок просятся, чтобы их достали из печи или собрали с дерева. Я их так отчётливо вижу, что оставить без внимания не могу.
Иногда я меняю в сказочных поэмах нюансы, устраняю некую нелогичность. Например, объясняю, как мать Якоба из сказки «Карлик Нос» могла отпустить сына со старухой, явной ведьмой. В моей версии это действие гипнотических чар колдуньи. Или меняю поведение знатного юноши Саида из другой сказки Гауфа – ведь он не мог покинуть Багдад, не побывав у спасенного им Гаруна аль-Рашида. Такие алогизмы, при сочинении поэмы, вначале ставят в тупик, а по их преодолении снова открывают путь свободному течению сказки.
Негуманным показался мне и финал «Маленького Мука». Здесь я устроила так, что наказанным остается только обидевший Мука султан, а его жене и дочерям возвращается прекрасный облик.
proza.ru/2021/03/06/1390 Первый год в Козельбрухе обозначен в моем переводе именем ТОНДЫ, второй — именем МИХАЛА и третий — именем ЮРО. Имя Канторки, как полагается, не названо.
Дорогие друзья, аудиокнига полностью обновлена. Теперь вашему вниманию предлагается только текст нового русского перевода сказки Отфрида Пройслера и его переложение в стихи.
0:01 Андрей Левинсон
1:13 Вера Неведомская
2:01 Гилберт Честертон
4:33 Сергей Маковский
5:33 Юрий Анненков
5:53 Георгий Адамович
8:07 Василий Немирович-Данченко
8:44 Лев Горнунг
9:50 Николай Минский
10:43 Ольга Мочалова
11:04 Павел Лукницкий
11:30 Виктор Ирецкий
16:28 Анна Гумилева
17:12 Георгий Стратановский
Знаете, в самых подлинных сказках есть жестокая красота, когда рассказчик говорит об ужасных порой вещах, далеких от современной мягкости нравов, и совершенно не обращает внимание на культурологический обморок чересчур нежных читателей, его смертельно прекрасное повествование катится себе дальше.
И каждая прекрасная сказка жестока по-своему: немецкая по-немецки, арабская по-арабски, саамская по-саамски.
Я не для красного словца говорю, я на детях проверяла. Детям понравилось».
Иногда я меняю в сказочных поэмах нюансы, устраняю некую нелогичность. Например, объясняю, как мать Якоба из сказки «Карлик Нос» могла отпустить сына со старухой, явной ведьмой. В моей версии это действие гипнотических чар колдуньи. Или меняю поведение знатного юноши Саида из другой сказки Гауфа – ведь он не мог покинуть Багдад, не побывав у спасенного им Гаруна аль-Рашида. Такие алогизмы, при сочинении поэмы, вначале ставят в тупик, а по их преодолении снова открывают путь свободному течению сказки.
Негуманным показался мне и финал «Маленького Мука». Здесь я устроила так, что наказанным остается только обидевший Мука султан, а его жене и дочерям возвращается прекрасный облик.
1 Лиловый цветок 0:04
2 Рубин 0:55
3 Хокку 1:35
4 Гусары 1:48
5 Пропавший день 2:12
6 Китайская девушка 2:58
7 Август 3:25
8 Ключ в лесу 3:56
9 Святой Георгий 4:48
10 Земля 5:50
11 Рыцарь счастья 6:56
12 Безумье 7:52
13 Мой прадед 8:05
14 Беатриче 8:23
15 Поэма об издательстве 8:58
16 Птица 10:47
17 Отрывок из пьесы 11:38
18 Дорога 12:29
19 Поэт 13:04
20 В небесах 13:48