Ко 2-ой части этого драматичного и все же веселого исторического романа добавлены вчера три новых главы. В 28-ой главе одним из персонажей становится Сервантес.

Прекрасная работа, Маленький Фонарщик! Спасибо за новое для меня имя Владимира Солоухина и ещё за рассказ «Янтарь».

Досадно, что надписи на обложках приходится теперь стягивать к центру из-за квадратного формата эмблем в интерфейсе. Иначе я никогда не разместила бы имя Гауфа так близко к портрету. В квадрат невозможно вписать книжную обложку. Это прокрустово ложе в отношении литературы очень символично.

С Петером Мунком из сказки Гауфа «Холодное сердце» главного героя Шамиссо сближает даже имя akniga.org/gauf-vilgelm-skazki-1
(знакомьтесь с ним в 15 и 19 треках этого большого сборника)

«Матушка, — сказал я, — тяжелое у вас горе, но Господь Бог возлюбил вас: сильнее всего наказует Он возлюбленных чад Своих».
akniga.org/brentano-klemens-povest-o-slavnom-kasperle-i-prigozhey-annerl

Мать Клеменса Брентано, Максимилиана фон Ларош выступила прототипом Лотты в романе Гете «Страдания юного Вертера», его сестра Беттина стала женой другого немецкого романтика Ахима фон Арнима.

Сравните этот фрагмент Шамиссо со сказкой Вильгельма Гауфа «Холодное сердце»:
— Вы знаете, что я могу оказывать большие услуги моим друзьям и что с богатыми у меня особенно хорошие отношения…
Я быстро спросил:
— Господин Джон дал вам расписку?
Он усмехнулся:
— С ним мы такие друзья, что этого не потребовалось.
— Где он? Ради Бога, мне надо знать!
Он нерешительно сунул руку в карман и вытащил за волосы Томаса Джона, побледневшего, осунувшегося, с синими губами, шептавшими: «Праведным судом Божиим я был судим. Праведным судом Божиим я осужден».
akniga.org/shamisso-adelbert-udivitelnaya-istoriya-petera-shlemilya

На невозможность поселить там семью я почему-то не обратила внимания при прослушивании. Тогда такая детерминация чужой жизни — просто преступление.

Но последнее условие старой леди — никогда не покидать дом — чудовищно.

Прежде, чем требовать от подданных персидского проскинезиса, Александр Македонский говорил: «Нет ничего более рабского, чем нега и роскошь, и ничего более царственного, чем труд».

Книга о Свободе посреди самых мрачных декораций действительности.
«Лилли просто не могла поступить иначе. Долгие годы она оказывалась у той самой черты, за которой благодарность переходила в зависимость».
Образ старой леди не вызывает большого сочувствия. Особенно непригляден ее отрицательный ответ на вопрос ребенка: «Я буду вашей дочкой?»
Мерой всякого даяния является остаток. Величайшее даяние ничего не оставляет себе. Лилли же ничего не стоила своей благодетельнице.

От души благодарю, Женя!

История семьи Топелиуса сама похожа на старинное сказание. Его прапрадед Кристофер Топелиус мальчиком бежал с матерью во время Северной войны в 1714 из Оулу в Мухос. Там они скрывались, но казаки все-таки нашли их и увели Кристофера в рабство. Через годы он бежал и пришел в южную Финляндию, идя всегда на закат солнца. Перебравшись в Стокгольм, он случайно встретил там свою мать. В 1852 году Сакариас Топелиус напишет об этом сказку «Береза и звезда».

В переводе Людмилы Брауде, в отличие от пересказа Александры Любарской, некрещенного Сампо-Лопарёнка спасает от короля Хийси не школьный учитель, а успевший окрестить его пастор.

Спасибо за прекрасный комментарий, Женя!

Конечно, так! Хорошую песню без единого лишнего слова может написать только один поэт.

Епифан, во-первых, сборники Гауфа в полном объеме — не для детей.
Во-вторых, мною прочитаны в оригинале романы и повести Гауфа, тоже совсем не детские.
В-третьих, высказываясь с сожалением о скептицизме и безверии умнейших людей 18 и 19 века, я нигде не называла их неполноценными, а Вы многократно подчеркиваете неполноценность религиозного сознания.

Верить и не верить — свободный выбор, и оппозиционеры в этом вопросе неприятно действуют друг на друга своими манифестациями. Поэтому прошу Вас не отзываться с такой обязательностью на мои комментарии к Моэму, Портер и другим авторам.

Я не видела человека со столь непохожими друг на друга прижизненными портретами, как портреты Вильгельма Гауфа. Таким видится он мне.

Герой «Стинфольской пещеры» Вильм Фальк одержим демоном корысти, его друг Каспар Штрумпф — демоном нерассуждающей любви.
Как отзовутся сердца безумцев на страшный подводный призыв «Кар-мил-хан»?..

Вера в Провидение, добро, чистоту души стоят за сказочными образами книги.

В сборник «КАРАВАН» вошли «Рассказ о калифе-аисте», «Рассказ о корабле привидений», «Рассказ об отрубленной руке», «Спасение Фатьмы», «Рассказ о Маленьком Муке» и «Сказка о мнимом принце». Любовь к Востоку – неотъемлемая часть немецкого романтизма.
В сборник «Александрийский шейх и его невольники» входят сказка «Карлик Нос», остроумный памфлет «Обезьяна в роли человека» и «История Альмансора». Жизнь александрийского шейха Али-Бану, отравленная горечью утраты любимого сына, – главный сюжет повествования, и чудесная встреча сына с отцом венчает собой все истории этой замечательной книги.
В двух из пяти историй «Харчевни в Шпессарте» речь идет о продаже души дьяволу. И все же этот литературный сборник – образец христианского и мусульманского благочестия.