Дерюжин Иван - Короткое солнце холодного лета

Это более чем очевидно, но стоит ли заниматься глупостями.

Авторы… Рубятся, как за цитадель, встряну.
Эссе о стальном шарике:

Он покоился на поверхности стола. Он знал, что это покой, потому что ему было очень много лет, целая вечность, и он знавал иные состояния. Он видел ярость огня и безоговорочную отливку, вращение деталей и тоску ржавения. Он знал радость торжествования его, шарика, нужности, необходимости и — тоску невостребованности. Он умирал среди гемоглобинно-острого вкуса забвения, в тени огромной, поедаемой временем, хреновины. Пока его не подобрал, сунув в карман с крошками шоколада и окурками, тот щегол с подбитым глазом.
И теперь, лёжа на поверхности стола, которая, по уровню, была категорически наклонна, шарик прилагал все усилия, чтобы не скатиться в ту дурацкую щель между досок пола (какой косорук так ложил), потому что знал, чувствовал своим отчаянным, лютым, злым серебристым нутром, что ждёт его — полёт…
Немыслимо прекрасный, долгожданный! Ради которого он готов войти в бесчестное соитие вон с той, почти оструганной, рогаткой.
Ради этого… Пусть…

Так, теперь о рассказе — он очень не очень.