Прямой эфир

Язык произведения.

Язык произведения сложный — с одного разу не возьмешь: много архаизмов, военной терминологии хватает, слов сельского быта; роман испещрен множеством казацких слов, например: жалмЕрка, кубЫть, надЫсь, каннУница, Ажник, чирИк, чирикИ.

Примечательно произношение и орфоэпия слов, например: дитЁм, могЁт, сожгЁнный (уголь), забурУнный, (чего) прибЁг, (осталося девять) дЁн, побегЁм и т. д.

Неудивительно, что дикторы могут дезорфоэпировать казацкие слова.

Встречаются в романе украинизмы, от которых, признаться, я всегда получаю особое удовольствие. Надо признать, если русский язык звучит грубовато (хотя язык тоже красивый, особливо казацкий язык), то украинская речь — певучая и мягкая. Вспомним, как Гаранжа беседовал с Григорием в госпитале.

«– Ну, козак, як дила?
– Как сажа бела.
– Глаз, що ж вин?
– Хожу на уколы.
– Скилько зробилы?
– Восемнадцать.
– Больно чи ни?
– Нет, сладко.
– А ты попроси, шоб воны геть його выризалы.
– Не всем кривым быть.
– Це так.
Желчный, язвительный сосед Григория был недоволен всем: ругал власть, войну, участь свою, больничный стол, повара, докторов – все, что попадало на острый его язык.
– За шо мы с тобой, хлопче, воювалы?
– За что все, за то и мы.
– Та ты толком окажи мэни, толком.
– Отвяжись!
– Га! Дуркан ты. Це дило треба разжуваты. За буржуив мы воевалы, чуешь?
Що ж це таке – буржуй? Птыця така у коноплях живе.»

Ну и еще. Слушал всех дикторов. Не передают они той аутентичности казацкой речи, которую заложил Шолохов в своем романе. В прямой речи казаков желательно передать фрикативное [Г], приближенное к [Х], чего не делают чтецы, лишая аудиотекст языковой сочности. Ну и потом, все-таки текст надо читать не всегда в быстром темпе.

И все же удивительно, как много солнца в «Тихом Доне»!..

«Тихий Дон» — солнечный роман.

Интересно понаблюдать за хроникой солнца в романе «Тихий Дон»: солнцем освещаются в романе события, действия, лица. Также возникает ощущение солнечности — автор более 200 раз упоминает слово СОЛНЦЕ, а также производные от этого слова, которое довольно таки магически воздействует на читателя. Очевидно, однако, то, что Шолохов не вкладывает в это слово библейский смысл, он его использует, для прорисовки сцен и персонажей — он как бы солнцем освещает под разными углами черты наших героев.

• «Она (Елизавета Мохова) качнула кресло, вставая, – зашлепала вышитыми, надетыми на босые ноги туфлями. Солнце просвечивало белое платье, и Митька видел смутные очертания полных ног и широкое волнующееся кружево нижней юбки. Он дивился атласной белизне оголенных икр, лишь на круглых пятках кожа молочно желтела».

• «Красная от водки, езды и солнцепека Дарья выскочила на крыльцо, обрушилась на бежавшую из стряпки Дуняшку…»

• «Ветер нес по площади запах конской мочи и подтаявшего снега. Невеселое, как с похмелья, посматривало солнце»

• «Солдаты со скатанными шинелями шли быстро, солнце отсвечивало в их начищенных котелках и стекало с жал штыков»

• «Собрав на скулах рытвинки морщин, Григорий вглядывался, стараясь узнать под Петром коня. «Нового купили», – подумал и перевел взгляд на лицо брата, странно измененное давностью последнего свидания, загорелое, с подрезанными усами пшеничного цвета и обожженными солнцем серебристыми бровями».
• «Они вылезли на песок и легли рядом, облокотившись, греясь под суровеющим солнцем. Мимо плыл, до половины высовываясь из воды, Мишка Кошевой».

• «– Домой ехать не из чего, – сказал за обедом Пантелей Прокофьевич. – Пущай быки пасутся в лесу, а завтра, покель подберет солнце росу, докосим».
Какой же живой и сочный язык: «Солнце подберет росу»!

Разве мы, городские, так выражаемся в быту? К сожалению, нет: что и отразилось в современной литературе.

В былые времена, когда еще учился в школе, я, да, впрочем, и все остальные, не обращали внимания на то, что и у солнца в романе есть своя особая отведенная только ему роль. Для нас же несмышленышей СОЛНЦЕ служило лишь как неодушевленное явление, не более, используемое для описания природы или места действия: оно согревало героев, припекало им шею, осветляло завитушки волос, смуглило людей, или же будило их и т. д.

Решил как-то сделать предположение: если солнцем история в романе зачинается, в частности, вторая глава (хотя надо признать, что первая глава звучит как пролог, тогда как вторая звучит как первая глава романа): «За чертой, не всходя, томилось солнце…», то солнцем роман должен и завершиться: «Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром».

Шолоховское холодное солнце не может не дать пищу для размышлений; оно же есть его многоточие…

Мое предположение оказалось верным.