Булгаков Михаил – Я убил

Так член комітету Першої революційної армії Єфим Лапідус так описував лютневі події в Києві:

«Солдаты и красногвардейцы приводили часто арестованных в штаб Муравьева и Егорова для разбора виновности арестованных. Муравьев, а за ним и Егоров (командующий Первой армией) неоднократно говорили: “…не знаете где “штаб Духонина”? Туда и отправлять всех без всяких допросов!”

“Штабом Духонина” называлось более или менее укромное место и даже где попало, где расстреливали виновных и невиновных, кто только попадался в руки. Иначе говоря, в “штаб Духонина” означало “расстрелять”.

Часть малосознательных красногвардейцев и солдат пользовалась безнаказанностью и даже поощряемостью [командования], и расстреливала всех встречных и поперечных /…/ Муравьев, разъезжая на автомобиле, обращался к революционным войскам с горячими призывами: “Будьте беспощадны, главное – будьте беспощадны, никому пощады не давайте!” /…/ Грабежи дошли до невероятных размеров, грабить начали все. И это не только не наказывалось, но Муравьев часто повторял: “Все – ваше, берите все. /

Товариш голови комітету Першої революційної армії С. Коптєлов, описуючи безчинства в місті, повідомляв:

«Начался расстрел в Киеве […] Муравьевский порядок расстрела был такой. Ведут красногвардейцы 4 или 5 человек (водили разное количество) на открытое место, расстреливают и тут же снимают [с убитых] сапоги, выворачивают карманы. Лежит человек 30 расстрелянных, и все разутые и раздетые. Расстрелы стали переходить в личные интересы: убьёт, снимет часы, или вроде того».

Інший очевидець, член Київського штабу Червоної гвардії І. Тягай, свідчив:

«Террор проводился по всей жестокости, какая только может быть. Некоторые улицы были завалены трупами убитых гайдамаков, офицеров, вильных казаков, а также и случайных прохожих. Несколько дней они оставались неубранными. … Расстрелы производили пьяные матросы и солдаты армии Ремнева по приказанию пьяных начальников. … Штаб занимался исключительно грабежами и пьянством. Это объясняется также и тем, что туда присылались темные элементы: уголов[ные] преступники, которых выпустили из тюрем».

За свідченням комісара станції Київ-П Товарна Ф. Вишневського, «в самом Киеве были расстрелы за то, что у прохожих оказывались руки чистыми /…/ Расстреливались прохожие белоручки».

Убил то убил, но не как врач пациента, а как обычный человек, защищаясь от врага.
Рассказ супер! Прочтение великолепное! Спасибо!

Зауважимо, що сам Муравйов, виправдовуючись в Москві перед слідчою комісією, не заперечив фактів кривавого терору, насильства і грабежів в Києві. Всю провину за скоєні злочини він, в характерній для нього манері, намагався перекласти на інших, зокрема на «несвідомі солдатські маси», які неправильно зрозуміли його заклики і сенс соціальної революції і боротьби. Як зазначає Муравйов у своїх свідченнях:

«Я не полагал, что солдаты, рекрутировавшиеся из сознательных рабочих Москвы, могут понять меня буквально. Я говорил, используя риторический прием. Я не предлагал грабить, т. к. сам выступал всегда против грабежей. Массовые расстрелы производились 26 января, причем я приказал, чтобы все случаи рассматривались штабом Ремнева, но войска мстили и вошли в такой азарт, что остановить их не было никакой возможности. Солдаты так озверели, что 26 янв[аря], когда я, было, воспротивился их расстрелам, один из солдат крикнул на меня, чтобы я не разговаривал и хотел меня прикончить

Замечательно прочитано!
Каждый человек будет защищать свою жизнь!

В боях 25-26 января 1918 года большевики под командованием левого эсера, бывшего подполковника Михаила Муравьева взяли штурмом Киев. После этого в городе началось беспощадное истребление русских военных кадров, «буржуазных элементов» и интеллигенции. Примерно восемь тысяч большевиков бесчинствовали в огромном городе с населением в 600 тысяч человек, из которых около 30 тысяч составляли офицеры старой русской армии.
«Мечты Ленина сбылись»

Да, Киев тогда был преимущественно русским городом. Это хорошо описано у Михаила Булгакова.

«Контру» расстреливали в Мариинском парке, на валах Киевской крепости, на откосах Царского Сада, в лесу под Дарницей, в Анатомическом театре, у стен Михайловского монастыря, у оград Царского и Купеческого садов, на Александровском спуске и в других местах. Около двух тысяч прибывших на «регистрацию» офицеров изрубили шашками. Был ограблен, расстрелян, а затем добит штыками митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский). Вообще, число клириков Православной Российской церкви, убитых большевиками за период с октября 1917 года и до Пасхи 1918 года, превысило два десятка человек. Например, в январе — феврале 1918 года большевики расстреляли крестные ходы и собрания верующих в Воронеже, Туле, в Пермской епархии.

Общее число жертв киевских убийств в последние дни января 1918 года, вероятно, превысило пять тысяч человек. В это число попали около трех тысяч бывших офицеров и несколько сотен воспитанников Киевского Владимирского кадетского корпуса. Убийства сопровождались повальными грабежами «буржуйских» домов. По свидетельству профессора Киевского университета Николая Могилянского, Киев зимой 1918 года пережил трагедию, какой не было «в истории его со времен взятия города Батыем в XIII веке».

Прекрасный чтец, спасибо большое. Жестокости думаю хватало с обеих сторон. Люди всегда остаются людьми — кто-то алчен и жесток, кто-то милосерден и добр. Но не верить Булгакову не вижу смысла — слова живого очевидца событий нельзя не принимать в расчет. Это та история, которую не стереть и не переписать. Не думаю, что Булгаков был таким уж великим поклонником советской власти, поэтому можно рассчитывать на некую объективность в описании событий. На мой взгляд — это скорее рассказ о том, что в тяжелых, опасных условиях человек по-разному себя ведет. Один готов рискнуть и заступиться за себя. Другой — может пойти на сознательную гибель, ради того, чтобы бросить убийце в лицо слова правды. Этого не узнать и не понять пока не попадешь в такую ситуацию.

Просьба чтецу (вдруг он читает комментарии): озвучьте, пожалуйста, «Записки покойника».