Поиск

«Советская пропаганда», говорите?<br/>
<br/>
А вот несоветская пропаганда:<br/>
<br/>
Охрана детского труда законодательно распространялась лишь на крупное производство, где надзор за исполнением законов осуществляла фабричная инспекция. Ремесленные и торговые заведения оказывались вне этой сферы. Законодательно возраст вступления в ученичество не оговаривался. На практике обычно не соблюдалось и установленные «Уставом о промышленности» ограничения продолжительности рабочего дня учеников — с 6 утра до 6 вечера, и тем более, назидание мастерам: «…Учеников своих учить усердно, обходиться с ними человеколюбивым и кротким образом, без вины их не наказывать и занимать должное время наукою, не принуждая их к домашнему служению и работам». Условия жизни, в которых оказывались подростки, толкали их на преступления. Треть всех правонарушений, совершаемых малолетними в начале ХХ века (а это были в основном кражи, вызванные недоеданием), приходилась на учеников ремесленных мастерских.<br/>
<br/>
В 1894 году [в Томске] была запущена фабрика братьев Кухтериных — известных и удачливых томских купцов<br/>
Рабочий класс немедленно встал в очередь на новую фабрику — даже пристроить сюда ребятишек на набивку коробков родители считали великим счастьем, хотя… детский труд здесь был официально запрещен<br/>
На фабрике Кухтериных работало около 400 рабочих: мужчины, женщины и дети. Многие дети начинали работать в 7-8 лет.<br/>
Дети набивали коробки спичками. Набивать надо было так, чтобы ни одна спичка не упала. За каждую упавшую спичку платили штраф, за плохое отношение к машинам, станкам, инструментам платили штраф от 15 коп. до 1 руб. В то время коробка спичек стоила 9 копеек, столько же сколько стоило одно яйцо. Работали по 12-14 часов с перерывом на обед и чай / полдник/.<br/>
Норма для детей 400 коробков.<br/>
<br/>
Из архивных источников известно, что весной с началом таяния снега у симских рабочих забирали детей в возрасте от 12 до 16 лет и отправляли на Бакальские рудники. Там их селили в казармах и заставляли дробить руду. Каждому ребенку давали урок — за день надробить и свезти на склад 50 пудов и получали они всего по 3 коп. в день.<br/>
<br/>
Но что представляли из себя шахты Питкяранты в шестидесятые-семидесятые годы XIX века? Вот как пишет об этом первый гидрограф Ладоги, полковник корпуса флотских штурманов А.П.Андреев в своем труде «Ладожское озеро»:<br/>
<br/>
«Во всем руднике не только что песни, но и голоса не слышно: стук молотка какой-то глухой, все мертвенно-могильно!… Ночник масляный и висит на палке, воткнутой в щель стены; подле него висит маленькая берестяная котомка с каким-то съедобным запасом. Под ногами валяются доски, поленья, куски руды — обстановка незавидная!.. подле этой шахты есть здание, где множество мальчиков разбивают на мелкие куски вынутую из шахты руду и ее сортируют ...»<br/>
<br/>
Бутылочный завод на одну стекловаренную печь был построен в 1898 году в 4-х километрах от поселка Султановский на берегу реки Кумы… К 1906 году на заводе работало уже 250 человек…<br/>
<br/>
Вот что рассказал первый стеклодув завода Василий Арестович Мартыненко: «Главная фигура на заводе — это стеклодув. Обмакнет он тяжеленную полуметровую металлическую трубку в ванне, намотает на нее ком расплавленного стекла и бежит к станку, выдует бутылку и передаст ее отбивщику, а сам бежит в своих башмаках с деревянными подошвами, за новой порцией стекла. Жара невыносимая, но никаких вентиляторов, никаких механизмов очистки воздуха тогда не было.<br/>
<br/>
В таких же условиях находились и подсобные рабочие: повертывальщики, отбивальщики, смазыватели форм и относчики. Их работа еще более однообразная и нудная».<br/>
<br/>
Работали по 12 часов в смену. Бригада, состоящая из 8 человек, за смену могла в таких условиях выработать в среднем 1200 бутылок и получала за каждую сотню принятой приемщиком посуды по 60 копеек. Деньги распределялись среди бригады. Стеклодув получал за смену 2 руб. 60 коп., а подсобные значительно меньше: повертальщик — 24 коп., относчик — 18 коп.<br/>
<br/>
На подсобных работах использовались дети, начиная с 8 — 9 лет. Поэтому хозяин с удовольствием брал на работу многодетные семьи, чтобы использовать дешевый детский труд.<br/>
<br/>
Перепись Иркутска 1864 г. зафиксировала применение и детского труда — 23% детей до 14 лет имели какое-либо занятие: 0,1% были заняты в государственной службе (были писцами); 1,5% в торговле (торговали, либо состояли купеческими приказчиками, конторщиками); 3,3% занимались различными ремеслами (больше всего было портных, сапожников, столяров, плотников, папиросников, скорняков, маляров, но были и мясники, каменщики, печники, прядильщики и др.); домашней прислугой, поденщиками и чернорабочими числилось 8,3% подростков до 14 лет; и больше всего — 9,8% были заняты домашним хозяйством, огородничеством и т.п. Дети, рано начинавшие свою трудовую деятельность, в большинстве своем были несчастны. Многие хозяева лавок, мастерских в крупных и губернских городах, не хотели прекращать работу даже на праздники, не желая, видимо, терять прибыль, а ведь у них большинство подмастерьев составляли малолетние, которые таким образом лишались не только отдыха, но и возможности учиться или по собственному желанию распоряжаться своим досугом в выходные и праздничные дни.<br/>
<br/>
Строители ж/д мостов на транссибирской магистрали под Красноярском. Красноярск, 1906.<br/>
<br/>
из альбома Александра ОшуркоГлуховского прядильщика или ткача среди толпы можно было узнать по зеленому, землистому лицу.<br/>
<br/>
Станки и машины в цехах были расставлены так тесно, что пробираться между ними можно было только боком, с опасностью для жизни. Экономя на всем, стремясь из всего выжать побольше прибыли, Морозов каждый клочок площади использовал с выгодой для себя. Движущиеся части машин — шестерни, ременные передачи, трансмиссии — не были ограждены точно так же из экономии, и на фабриках, из-за этого, каждый день происходили несчастные случаи. То рабочий во время чистки попадет рукой в машину, то он зацепится рваной рубахой за шестерню, то его затянет ремнем под вал трансмиссии. Больше всего страдали дети. Несчастные случаи с ними приключались наиболее часто; дети были менее осторожны, более подвижны, сильнее уставали на работе, нежели взрослые. Из статистических данных явствует, что в 1882 году 67 процентов всех несчастных случаев на Богородско-глуховской мануфактуре происходили с детьми.<br/>
<br/>
Маленьких, худых ребятишек, из которых многим еще не миновало и восьми лет, заставляли таскать тяжелые тюки с хлопком, корзины с пряжей, коробки со шпулями. Жалкие, оборванные, едва держащиеся от усталости на ногах, они обтирали ветошью машины, подметали полы, топили печи. Они были разносчиками, рассыльными, ткацкими учениками. Они при полном рабочем дне с трудом зарабатывали на хлеб. Расчет производился с ними по очень простому принципу: сколько каждый из них принесет корзинок или тюков, — а перепадало на каждого не более десятка, — столько и получит копеек.

Очень, очень приятно читать. Честно. Спасибо вам большое! «Тут ведь, понимаете, какое дело...» как говорил Жванецкий в «Барже». :) Дело в том, что при таком объёме материала «невозможно угодить всем». Есть люди, которые проглотили все 6 томов. Есть мои однокурсники из китайской группы, которые просто пищат от 4 и 5 тома, где всё пронизано близостью с Китаем, идиомами, иносказанием, неприхотливой прямолинейностью и жестокостью; есть коллеги с юридического факультета, которые критикуют меня, спорят, обсуждают и благодарят за 6 том, где показаны основы юриспруденции сегодняшнего мира, если помните суд с участием сына Лация; есть странные женщины, — и их большинство, — которым безумно нравится 3 том (подозреваю из-за тяжёлой судьбы Саэт и нелёгкой любви Лорнимэ, реальных героинь прошлого). Разные люди, разные впечатления. Есть даже такие, которые ненавидят Эмилию. Ну что тут скажешь? <br/>
Скажу вам ещё раз спасибо за обсуждение и ваши слова. «Я не согласен с вами, но за ваше право высказывать своё мнение я готов отдать жизнь», я бы так сказал словами старого философа. Для меня, как для автора, все мнения важны. Все.<br/>
Роман занял 10 лет жизни и претерпел 13 переписываний. Менять его сейчас уже нет ни сил, ни желания. Каждый том, как гигантский столп, неподъёмный и неподвижный, стоит на дороге жизни, которая осталась позади, в прошлом. И вернуться уже нет никакой возможности. :)<br/>
Буду работать дальше. Есть детектив, боевик, перемещение во времени, они уже выложены. Пишется космическая, научная фантастика. Так что, я надеюсь, ещё будет, чем вас порадовать.