Поиск

«Воспитывая своих детей, я пытался привить им с самого раннего возраста строгий и здоровый эстетический вкус, дабы раз навсегда забронировать их от всякой литературной пошлятины.<br/>
Надежным материалом для достижения такой воспитательной цели послужил мне, конечно, фольклор — главным образом героический эпос. Я читал своим детям и их многочисленным сверстникам былины, «Одиссею», «Калевалу» и убедился на опыте, как нелепы и беспочвенны опасения взрослых, что дети не поймут этой поэзии.<br/>
Нужно только исподволь приучить их к непривычному для них складу речи, и они будут готовы часами слушать эти гениальные поэмы, в которых так много очаровательной детскости. Самая лексика этих поэм, поначалу якобы чуждая детям, отпугивающая их своей архаичностью, будет в конце концов воспринята ими как близкая, живая, понятная, и они не только полюбят ее, но и введут в свой речевой обиход, что неминуемо должно повлиять на их общее языковое развитие.<br/>
Особенно привлекательными для детей оказались былины о Добрыне, Ваське Буслаеве, Чуриле, Илье Муромце, Дюке, Алеше Поповиче. Сборники былин (Гильфердинга и Рыбникова) сделались любимейшими детскими книгами. Самое звучание этих поэм до того полюбилось ребятам, что даже во время игр их речь стала сбиваться на былинный размер. В их лексиконе появились такие слова, как «ярлыки скорописчаты», «калена стрела», «кинжалище булатное». Дело дошло до того, что мой маленький сын однажды назвал свою мать «матера вдова Амельфа Тимофеевна».<br/>
Результаты такого раннего знакомства детей с богатырскими песнями не замедлили сказаться позднее на моем малолетнем сыне Борисе, о котором я сейчас говорил. К великому удивлению всех окружающих, он, едва научившись писать, сочинил целый цикл былин и тогда же своим неумелым, младенческим почерком записал их в тетрадку, хранящуюся у меня до сих пор.<br/>
Привожу одну из них с буквальной точностью: здесь выправлена лишь орфография, а в тексте не изменено ни единого слова. Дата былины — 1919 год, когда кто-то сдуру рассказал при ребенке ходившие по городу слухи, будто на улицах орудуют ночные разбойники, которые прыгают выше домов при помощи особых пружин, прикрепленных у них к сапогам. Одеты они будто бы в саваны. Городская охрана (сокращенно «Горохр» — так называлась в ту пору милиция) ведет с ними упорную борьбу. Об этих «пружинках» и повествует в былине ее восьмилетний автор:<br/>
<br/>
БОЙ ПРУЖИНОК С ВАСЬКОЙ САПОЖНИКОВЫМ<br/>
<br/>
А не золото с золотом сливается,<br/>
А не серебро с серебром стекается,<br/>
А не две горы вместях да сокатаются,<br/>
А со всех сторон пружинки собираются,<br/>
Собираются на кладбище Смоленское.<br/>
На Смоленское кладбище огромное.<br/>
А и думают они думу великую,<br/>
А великую думу не малую,<br/>
Как побить охрану Петроградскую,<br/>
А и всю милицию горохрскую,<br/>
Чтобы больше их не преследовали,<br/>
Не преследовали их, не закапывали,<br/>
Не расстреливали их больше пулями.<br/>
Крепкими пулями свинцовыми.<br/>
А выходит покойник один в саване,<br/>
А и в белом саване светящемся,<br/>
Говорит покойник таковы слова:<br/>
«Ах вы гой еси, пружинки вы все лютые,<br/>
Вы все лютые пружинки богатые,<br/>
Мы пойдемте-ка по улице похаживать,<br/>
А и будем мы охрану Петроградскую,<br/>
Петроградскую охрану поколачивать».<br/>
Не успел пружинка слово вымолвить,<br/>
Закричали все пружинки зычным голосом:<br/>
«Мы пойдем-ка по улице похаживать,<br/>
А и будем мы охрану Петроградскую,<br/>
Петроградскую охрану поколачивать!»<br/>
Побежали все пружинки по городу,<br/>
По стольному по городу по Питеру,<br/>
А и стали охрану Петроградскую,<br/>
Петроградскую охрану поколачивать.<br/>
Вдруг навстречу им да трамвай катит,<br/>
А трамвай катит да с вагонетками.<br/>
С вагонеток бежит добрый молодец,<br/>
А по имени Васька Сапожников.<br/>
Налетели на Ваську три покойника.<br/>
Он первого покойника взял разорвал,<br/>
Второго покойника взял растерзал,<br/>
А третьего покойника взял за ноги,<br/>
Стал по улице похаживать,<br/>
Стал пружинок пружинкой поколачивать.<br/>
А и бил он пружинок ровно три года,<br/>
Ровно три года да три часа.<br/>
Три часа да три минуточки.<br/>
Намахались его плечи могучие,<br/>
Разорвались его латы кольчужные,<br/>
А не может он побить покойников.<br/>
Наконец хотел Васька отъехати.<br/>
Из небес же тут Ваське глас гласит:<br/>
«Ах ты гой еси, Василий сын Сапожников.<br/>
Отсель тебе не уехати.<br/>
Ты сражался с пружинками ровно три года,<br/>
Ровно три года да три часа,<br/>
Три часа да три минуточки,<br/>
Посражайся еще восемь лет».<br/>
И послушался Василий, сын Сапожников.<br/>
Стал сражаться снова с пружинками.<br/>
А и день за день будто дождь дождит,<br/>
А неделя за неделей как река бежит,<br/>
А и год за годом как трава растет,<br/>
А проходит ровно восемь лет,<br/>
А побил он всех покойников,<br/>
Всех покойников до единого.<br/>
А тут покойникам славу поют,<br/>
А и славу поют им век по веку.<br/>
<br/>
Сколько я ни вчитываюсь в эти стихи, я не вижу здесь ни единого отклонения от канонического стиля былин. Ясно, что юным поэтом вполне усвоены своеобразные формы этого трудного жанра — и ритмика, и синтаксис, и лексический строй — и что он свободно распоряжается ими. Когда он вырос, литература не стала его специальностью. Но привитая с детства любовь к бессмертной народной поэзии осталась в нем до конца его жизни и вооружила его раз навсегда верным и строгим вкусом, этой драгоценной — и такой редкой — способностью ориентироваться среди хаоса литературных явлений, отличая подлинное искусство от всяческой фальши» (Корней Чуковский, «От двух до пяти»).