Ригведа. К Индре

про ваджру говорят многое, только в основном брешут.
Одни утверждают, что это вовсе не Золотая Ложка, но дубинка или палица,
которой вооружен индийский бог Индра. Иногда, впрочем, ваджре случалось
попадать и в чужие руки — например, к Рудре (тут Жихарь вспомнил, что
пресловутая сестра Яр-Тура именно этим именем его, Жихаря, и величала).
Ваджру изготовил, по одним сведениям, прекраснорукий бог Тваштар, который
ухитрился смастерить вообще все, что только есть на свете. По другим же
сведениям, создателем ваджры был певец Ушана. Ну да! Певцы же все
косорукие, а инструменты для них изготовляют умудренные в этом деле
мастера.
Ваджра в сказаниях представала то медной, то золотой, то железной, то
каменной. Утверждали даже, что сделана она из скелета мудреца по имени
Дадхичи. Но какой мудрый он ни будь, а кости — вещь хрупкая. Иногда у нее
было четыре угла, иногда — целая тысяча зубцов. Ясно, что вранье: кому-то
надо считать до тысячи! Или круглая, словно тарелка, или крестообразная. А
есть и такое мнение, что ваджра представляет собой бычье хозяйство. Это
богатыря особенно оскорбляло.
©

Я врастаю в боевой облик, которым не пользовался со времен сожжения леса Кхандавы, в мощь Стосильного, в ярость Стогневного, в доспех Крушителя Твердынь — я исполином
возношусь над несостоявшимся побоищем и оттуда, из грозового поднебесья, замахиваюсь огненно-золотым перуном. Тишина. Преддверие бури. И оглушительный громовой раскат вынуждает всех застыть гранитными статуями, когда я ломаю перун об колено, не
позволяя пламени обрушиться на Обитель. Обломки вспыхивают и почти сразу гаснут в складках косматой накидки.
— Индра, ты чего? — ошарашенно спрашивает Лучший из пернатых, спешно уменьшаясь и косясь на меня из бездны под моими ногами.
— Пр-р-рекр-р-ратить! — рокочет в ответ поднебесье. И, видя, что последний довод оказался вполне убедительным, я, не торопясь, принимаю обыденный облик.
— Вы же чуть не затоптали его, дураки, — укоризненно обвожу я взглядом драчунов.
— Кого? — не понимает Гаруда. — Моего младшего брата, — веско бросаю я, подходя к
стонущему Вишну. Сейчас он выглядит жалким и несчастным, мой маленький
Упендра, младший из Адитьев; он нуждается в помощи, в защите- и все умные соображения Словоблуда не стоят в этот миг и ломаного медяка!
— Как ты, малыш? — Я присаживаюсь рядом с Опекуном, укладывая его голову себе на колени, и Вишну открывает глаза. Глаза больной собаки. — Спасибо, Индра, — чуть слышно шепчет он. — Ты всегда был… хорошим братом. Только маме не говори, ладно?..
© Гроза в Безначалье

Не пиши спам шутник!