На редкость монотонное чтение. С такими интонациями уместно читать инструкцию по технике безопасности при работе на шлифовальном станке, а уж никак не рассказы мистера Кинга.
А еще это музыкальное, с позволения сказать, сопровождение — просто чудовищно. Понятно, что выложен радиоспектакль как он есть, но имеется же прекрасная озвучка А. Клюквина… Которую всем любителям Эдгара По и рекомендую.
По форме — вроде поэзия, потому что слова подобраны в рифму и в основном соблюдён размер. По смыслу — беспомощный бред. Чтец — молодец, читал с выражением.
Буквально позавчера летел из Туниса домой на 737-м Боинге, сработанном, похоже, лет 30 назад и сменившем кучу хозяев. Сидел в самом хвосте. И из пяти часов полета примерно две трети были эти самые зоны турбулентности. Фюзеляж трясло так, что казалось вот-вот все заклепки вылетят на хрен, и крылья отвалятся… Очень в тему рассказ. Будто заново все пережил.
А мне непонятно, зачем Данилу Корецкому, накатавшему полсотни томов, прицеп в виде И. Текалова. Поневоле напрашивается вопрос из «Золотого теленка»: как это вы пишете вдвоём?!
«Крепкое словцо, вовремя и к месту сказанное, облегчает душу. Частая ругань лишает ругательство смысла. Примечание: ругань не сделает карты хорошими, а ветер — попутным». Джек Лондон. Ночь на Гобото.
Непонятно, зачем талантливый писатель Быков, мастерски владеющий великим и могучим, к тому же школьный учитель словесности, нашпиговал эту книгу вульгарным матом. Ладно бы хоть герои могли загибать нецензурные кружева, как моряки торгового флота, было бы познавательно и занятно. А здесь — лексикон гопоты с городских окраин. Тема-то сильная, спору нет, но стойкий матерный привкус делает книгу похабной.
Непонятно, зачем талантливый писатель Быков, мастерски владеющий великим и могучим, к тому же школьный учитель словесности, нашпиговал эту книгу вульгарным матом. Ладно бы хоть герои могли загибать нецензурные кружева, как моряки торгового флота, было бы познавательно и занятно. А здесь — лексикон гопоты с городских окраин. Тема-то сильная, спору нет, но стойкий матерный привкус делает книгу похабной.