Избранное

Роман безупречно построен, а концовка создает то ощущение иррационального страха, которое несет название, и которое исподволь нарастает по мере размеренного, даже суховатого, на первый взгляд, повествования. Японский же колорит не столько в деталях, сколько в мироощущении автора, рассказчика и персонажей. Твист в конце напоминает две лучших новеллы Агаты Кристи («Свидетель обвинения» и «Коттедж Соловей»). После прослушивание остается то же чувство соприкосновения с неясным, неопознанным, с «чудовищем во мраке» (несмотря на математически безупречно построенный сюжет). Отдельных похвал достойны переводчик — Борис Раскин — благодаря которому Япония заговорила на богатом, изящном и точном русском языке, и, конечно, чтец. Идеальный «старомосковский» выговор, ни единой ошибки в ударениях или произношении (никаких «инциНдентов» и «компромеНтировать»), замечательно звучат японские имена и топонимы, а актерское перевоплощение на самом высоком уровне без назойливых приемов. Автор, переводчик, актер, а вместе — аудиокнига, как настоящее искусство.

Оторвались люди от своих корней и понесло их, понесло как перекати-поле, сначала из города в город, затем из страны в страну. Стали люди сперва только дачниками на своей земле, а затем и вовсе — интуристами. Нет рядом с ними той силы, что держит связь с родной землей, где стоит дом предков, в котором родился и вырос, теперь это только абстрактное понятие, аллегория, как «фольклорный элемент» — домовой, забытый и покинутый в разваливающейся избушке.