да так бывает :) иной раз и мысль гениальная и второй раз
но делаешь быстро-и не ценят.
и на ком же так натренировался Джокер? много ли в мире образов которые изобразить сложно? Король Лир?-ну если бы он не был позабыт далеко и надежно-то уж как сложно аж королю Лиру подобрать узнаваемые атрибуты

а литература это артхаус? что нибудь непонятное что ценит 10 человек
а какие простите произведения-строится концептуально сложнее?
чем лучше знаешь законы жанра тем лучше получится. Талант и уникальность-лишь вторая очередь
простите но успешное произведение-без учета природы человека не живёт

ну незнаю-по мне так Дракула это почти классика-и очень даже страшный
идейную составляющая мне нравится-даже такое черное существо вспомнило что было человеком и обрело покой. колорит и атмосфера Трансильвании внушает в это регионе же фолклер не делал большой разницы между вампиром и оборотнем(знали бы современники про Сумерки :))
фанатик-борец со злом есть и неплох. не Соломон Кейн… но неплох
роман никто особенно не пиарил-просто он «не ушел» зажил своей жизнь, персонажи стали переходить в иные эпохи и адаптироваться. а это признак силы произведения
вон Шерлок Холмс тут лидер-он и во всех странах, он и борец с мистикой, он и киборг он и в космосе, кто его как только не описал
Дракула тоже часть мировой культуры
Румыны для которых это национальный герой и жертва пропаганды -наверное недовольны ))

ну я про это и писал. писатель жил в эпоху первых попыток. и гением жанра опередившем эпоху не стал

Непристойность -ладно :) а вот у пошлости определения нету :) то что есть в словарях имитация
Набоков даже создал свое:
По-английски «жажда» — «lust» [ласт], «блеск» — «posh» [пош]. «жажда блеска»
ну а чем кто жаждет посверкать-да чем угодно))необязательно через непристойность-можно наоборот через ханжество

ну классикой я бы это не назвал-классика это первый но эталон-дальше будут оттачивать на база есть (Властелин колец-классика фентези). У Толстого же первые наивные попытки жанра который уже не то что пика достиг-а деградировать начал. вот зачем Толстой строит все такие рассказы в пересказе?))
нет я знаю Дракула-тоже эпистолярный роман(в письмах и дневниках). но смысл. вот живой рассказчик-все уже произошло-чего читателю волноваться? жалеть тех кто умер давным давно?
думаю знаю-зачем… время было такое рационально-прогрессивное-про всякие колдунства надо-ну почем купил -за то и продаю))) от такой стыдливости-еще и достоверность истории снизить))
а хоррор это жанр «здесь и сейчас» читатель должен испуганно прислушаться к шуму в туалете-и увидеть что стемнело пока читал)))
«скорее юмор, чем хоррор»-это сейчас называется комедия ужасов-очень сложный поджанр-классика Американский оборотень в Лондоне

вообще если не клеймить позором-а понять то рассказ а своем круге в сословном обществе.
вот как табор цыган… друг другу они люди и там они честны-у других и своруют и обманут. строго гоовря весь мир -им не люди. а среда обитания.
солдаты для офицера дворянина -тоже не люди… и чем милее добрее и человечнее дворянин-тем парадоксально он бесчеловечнее. Он ведь с ума сойдёт если начнет считать их людьми-и зная какая у них жизнь.
а как тогда-выглядит-тот кому солдаты-люди? а вот парадоксально -мрачный нелюдимый тип -чужой что дворянам что солдатам. типаж прописан у Станюковича-в «Утро»
«Хотя капитан очень редко наказывал линьками и никогда не дрался, а между тем внушал какой-то почти суеверный страх именно редкостью. И главное — он словно гипнотизировал матросов своею загадочною молчаливостью и суровою нелюдимостью. Всегда наверху во время штормов и непогод, чистый „дьявол“, как говорили матросы, спокойный, никогда не испытавший ни малейшего страха, он в другое время редко выходил наверх из каюты и никому, ни офицерам, ни матросам, не сказал за год ни одного приветливого слова. Только одной Дианке и показывал расположение. Мартышку, как все звали на клипере капитанского вестового, ни разу не ударил. А Мартышка боялся капитана несравненно больше, чем прежнего своего драчуна капитана. Мартышка испуганно на баке рассказывал:
— И лба не перекрестит. И ничего не боится. И глаза страшные, такие пронзительные и горят. И все читает книжки. И ни разу к обеду офицеров, по положению капитанскому, не звал. И в кают-компанию его никогда не звали. Одним словом, вовсе будто с дьяволом знается! — таинственно прибавлял Мартышка.
***
Капитан знал, что не любим, но быть в глазах людей, и без того обездоленных, зверем?
»За что?" В эту минуту ужаса и тоски, охвативших душу, ему хотелось бы крикнуть, что это неправда, что он не такой… Он справедлив. Он не наказывает линьками… Только два раза беспощадно наказал за воровство, считая это необходимым, но отвратительным средством. Он не бьет, не беспокоит бессмысленной муштрой, не морит работами, бережет людей… Он все делает, что требуют долг и совесть. Правда, он не ищет у матросов расположения, не подделывается к ним, не говорит им
шутливо-ласковых слов. Он знает, как это просто и легко… Но ему стыдно заигрывать с людьми, жизнь которых так жалка, бесправна и опасна, и какая пропасть служебного неравенства с ним… Иди будь капитаном, как он, или выходи в отставку, а начальников, которые порют и шутят, обкрадывают и
зовут молодцами, дрессируют, чтобы отличиться, и бьют, и калечат с легким сердцем, и говорят, что любят матросика, — таких еще часто называют добрыми… Но он не может быть таким «добрым».
Он вызывает только страх!."©

фильм вроде видел-хороший. снимали уже в РФ-но база СССР
проблема мне какой то надуманной показалась. вернее-безнадёжности среды не увидел. скорее две покалеченные личности-глупо ожидать что все будет ок

и обнаружила-что в РФ не умеют снимать ужастики-и весь ужас-лишь в обслуживании и состоянии дорог?)))
завязка прям издевательская. это в США-начало ужастика-ты свернул в какую то глубинку-и там раз кошмар
ав нас везде кошмар-вот жанр и не развит)))

а меня он реально напугал)))
я там не все тонкости победы понял-а переслушивать чего то страшно))))

мыши плакали кололись-но продолжали есть кактус?)))
если Дом не принял с третей попытки-думаю над забить))

Так что же такое был великий мор середины четырнадцатого столетия, истребивший треть населения европейского мира?
В стихийных бедствиях такого размаха современникам событий чудится всегда нечто эсхатологическое, потустороннее. Мозг отказывается принять, что перед ним слепая случайность. Мыслится вмешательство высших сил, приходят на ум слова о каре господней, о массовом наказании за грехи.
Черная смерть, родившись в глубинах Индии и пройдя по городам Азии и северного Причерноморья, выжгла, выморила Италию, Францию, Испанию, Англию, германские страны, Польшу, Литву и Русь, откуда вновь опустилась по Волге, обратным уходящим потоком снова опустошив золотоордынские города. Словно многоглавый дракон, подъяв черные пасти, начал съедать, выжигая, средневековый европейский мир, отворяя дорогу — чему? В этом окольцевавшем Европу движении, в этом шествии смерти из страны в страну, все время по краю континента, постепенном, словно проползание огромного змея, в этой замкнувшейся наконец цепи зла трудно было, в самом деле, не узреть некоего наказания свыше, некоего ниспосланного народам ужаса, кары или, напротив, испытания мужества и полноты сил…
Почему, например, чума не рванулась три года назад из Сарая на Русь, а прежде обтекла всю Европу? Почему не разошлась по Европе веером? Не проникла по торговым путям из Италии прямо в северные германские страны, а как бы оползала по краю весь европейский мир? И что унесла и что принесла она Западу? Сказалась ли на том смутном, спорном и до сих пор непостижном для историков явлении, которое мы зовем Возрождением или Ренессансом?
А на Руси, всего четверть века спустя вышедшей на Куликово поле? Что сотворила с Русью черная смерть? Что унесла и чему отворила дорогу?
Чума не выбирает лучших, не губит, как война, сильнейших в нации. Чума убивает всех подряд, но потому и работает она как косарь в поле или как низовой, съедающий сухие травы огонь. И когда схлынула гибель, когда обнажились корни трав и забили вновь родники воды живой, неподвластные уничтожению, то и произошло так, словно коса смерти, выкосив веси и города, нежданно помогла расти новому, юному, что пробивалось изо всех сил, как лезет молодая трава сквозь прошлогоднюю сухую ветошь."

Балашов «Симеон Гордый»
Ветер-вестник шумит над землей. Он пришел издалека, он видел Солнечный Град, Сринагар, в далекой Индии, откуда прикатила беда, он видел трупы купцов на дорогах, он пришел повестить, что наплывает беда.
Ветер гудит в высоких кровлях, тяжко рокочут, хлопая друг по другу, тесовые драни на крыше княжого терема. Ветер гудит, завывает в дымниках, ветер вжимает, стараясь выдавить, слюдяные оконницы.
Милый русский обычай отдавать одежды покойника прохожему нищему или страннику сослужил нынче роковую службу псковской земле. Те, кто надевал платье умерших черною смертью, сами заболевали и помирали в свой черед. Дошло до того, что никто уже не брал ни портов, ни сукон, ни иной дорогой рухляди…
А черная смерть ползла по стране. Вымер целиком Белозерск, вымер целиком город Глухов. Пустыми стояли дворы, только воронье да бродячие псы шастали по дорогам. Некому было хоронить последних мертвецов, некому грабить открытые домы. Тати вымерли тоже, как вымерли бояре и чернь.
Есть известие, что из всего Смоленска к концу мора осталось в живых двенадцать человек. Они вышли из города, эти двенадцать, и закрыли за собою ворота, как уходят хозяева из погибшего дома, куда уже не мыслят воротиться вновь, иногда оставляя двери настежь, иногда запирая их на замок и кладя ключ на обычное место, где-нибудь в щель за притолокою
Черная смерть, о которой судачили, спорили, толковали в рынках и на вымолах, в путях и застольях, медленно проползала по стране, начиная со Пскова, волоча за собой свой окровавленный хвост. В Новгороде Великом мор, начавшийся в середине августа, свирепствовал вплоть до весны и стихнул около Пасхи. Когда оставшиеся в живых горожане молили Господа о миновении беды и зарывали последние трупы, мор охватывал Владимирскую Русь, до которой глубокою осенью 1352 года только еще начинал добираться. Смоленск уже вымирал, а по Владимирщине покамест ползли только слухи, люди убирали хлеб, и беда казалась им стороннею и чужой.
Можно сколько угодно говорить с осуждением о тогдашних нравах, об опасности скопления больных и здоровых в одном церковном здании, о причащении из одной чаши как вернейшем пути переноса заразы… Но и то следует заметить, что чума, обрушиваясь на край, словно бы движется, словно бы проползает по земле, губя тысячи и оставляя немногих, проходит и уходит, как полая вода в ледоход, и что никакие преграды – до самого недавнего времени – не могли остановить это движение в самом его начале, а в конце, когда черная смерть, словно насытившись трупами, начинает ослабевать, чудесные излечения происходят сами собой, без всякой помощи медицины. Скажем, что и до сих пор не вполне ясны законы распространения чумной заразы, этого ужаса древних народов, меча Господнего, заставлявшего еще древних хеттских царей совершать отчаянные моления в храмах, прося милости у богов погибающему народу своему."©

британский штамм коронавируса?

моя в плане улицы была нетипичной-ненадолго и без настроения. Еще и не погоду смотрел)) вот покушать… на диване полежать… подойти поласкаться это -умел))

«А если упырь двигаться начнет? — наседал старичок. — Ночь, он — на лавке, вы рядом, в доме — никого. Какие слова говорить станете, молодой человек?
— Ничего не стану. — Глеб зачерпнул варенье из фарфоровой вазочки, отхлебнул чая. — Псалтырью по голове — и весь разговор. Между прочим, болтать с упырями крайне опасно!
Чай был хорош и душист, варенье — выше всяких похвал, а тема беседы ничуть не шокировала. Приятно — словно опять на зачете по фольклору!
Тэк-с, тэк-с… А вот, к примеру, свадебные обереги. Поступил к вам заказ на обеспечение безопасности данной свадьбы. От оборотничества. Тут уж без слов не обойтись!
Философ представил на миг, как их разговор воспринимался бы со стороны, хмыкнул.
— Есть семь основных свадебных оберегов от оборотничества. Самый лучший — «чугунный». «Стану я на чавуннее дно, закрыюся зализным небом, замкну я по тридевять зам-кив…»
— «…По тридевять полузамкив та вкину я ключи в океан-море…» — подхватил Игорь Родионович, жмурясь от удовольствия. — Порадовали, порадовали, молодой человек! „© Пентакль

ну не знаю… Дракула и жуткий до придела-и сюжет там для Средних Веков-канон.
торжествующее до положенного ему предела-Зло… все таки приводящее ГГ к покою через раскаяние
а все эти наши Семьи вурдалаков и Упыри-какие то они по домашнему семейные что ли))
теплые ламповые… как черти у Гоголя-скорее соседи или милые домашние животные))
нестрашные у наших ужастики выходят:

я знаю что разные… просто Упырь-в тексте тоже не страшный
плюс он написан под флагом-то ли ГГ приглючилось то ли и правда ))

это было странное время-артисты и режиссёры уровня СССР полная свобода…
в 9 случаях из 10 внезапно оказалось без цензуры хороших фильмов не снять(так мы узнали что на западе есть такое понятие как продюсер)-но в 1 из 10 были интересные фильмы

реально качественный ужастик-с отличными костюмами и без современных глупостей вроде гламура или клиповости))