Да) и на заднем плане должен стоять такой грустный скрипач в потертой тройке, похожий на Оле Лукойе, и играть крохотным смычком на маленькой скрипочке очень грустную мелодию.
«Самоограничение во имя других, страдание во имя других. Когда свершится революция, главным для нас будет сохранить нравственные критерии времен нашей борьбы.
Если потомки победителей станут упиваться победой и забудут о страданиях — нас проклянут, не их».
Господин Nikitin, я уважаю Ваше мнение. Одобрил Ваш комментарий из этого уважения. Причем, я естественно, с ним не согласен. Слишком много в нем узловых точек, разбор которых не даст результата.
Я порой читаю и Вашу переписку, потому что Вы когда то попытались меня морально поддержать, давно. Я это помню. Я знаю, что на своих убеждениях Вы стоите твердо. Но спасибо Вам. Вы же должны понимать, что практически вся переписка под этой книгой — это упражнение в софистике.
Мы ни к чему не придем.
Предыдущее сообщение я написал, потому что наша предыдущая переписка была конструктивной. Это редкость. Да и просто, здесь Bracha была права, я об этом обязан был сказать. Социал-шовинизм — зло, обмотанное красным знаменем, которое потом приходится отстирывать.
Я порой, Вы знаете, Bracha, читаю переписку людей с противоположными взглядами. И, мои взгляды Вам известны — мы уже дискутировали, причем конструктивно…
К теме. Я когда вижу, что люди, придерживающиеся социалистических взглядов, уходят от сути, что есть отношение определенного класса к частной собственности на средства производства, и переключаются на национальности, как буд то это сами люди плохие. По национальному признаку. Америкосы, немчура… Я белое движение сам ненавижу, но, понимаете, вот почитайте «Красную корону» Булгакова. Там немного. Да я знаю, что Вы, мой противник, согласитесь, что бывает так, что по тем или иным причинам ты говоришь «Я не могу оставить эскадрон». Историю Мелехова Григория мои частичные единомышленники не читали. А его ведь затянуло, и всё. Я интересовался его прототипом, его расстреляли. Ну понимаете, расстреляли за дело. Черт. Да мы все люди. Менять этот ад надо. Надо. И может не получиться. Может показаться что зря. «Не будет он напрасным,» их «подвиг благородный, и время золотое, наступит все равно». Знаю, Вы с этим не согласны. Это не подкуп. Я знаю, что тут нам не сойтись. Меня просто из себя выводит эта чванливая псевдосоциалистическая ненависть по национальному признаку, шовинизм проклятый. Так запустишь эту болезнь, и вдруг поймешь, что маршируешь по красной площади в серой рогатой каске. Да везде уже, по всему миру, включая нас, очень приветствуется этот марш. Как будто накидай всяких красивых слов и грязных слов в одно название и не включай голову, чтобы не задумываться, что они значат. Как тогда сработало. Набросай в одно название «национал» (чтобы привлечь правых — националистов), далее «социалистическая» (чтобы привлечь левых — работяг, т.е. нас), добавь «партия Германии» и основываясь на последнем призови сплотиться две противоположные силы в интересах буржуазии, компаний «Крупп», «Фарбен», японских дзайбацу, «Газпрома», «Локхид-Мартина».
«Единомышленники» социалистического толка. Какого черта вы не читаете товарища Ленина? Хотя бы, послушайте его трехминутные записи, чтоб вас. Возьмите его «Речь об антисемитизме», только заместо еврейского народа, подставьте любой другой, который вам не нравится.
Пишу это Вам, Bracha, в поддержку по данному конкретному вопросу.
Это чем то похоже на убежденных праведников, которые молятся в церкви, а потом жгут людей на кострах без разбора.
Это что то прекрасное, но я не знаю что, ибо богоданное начальство предусмотрительно ограничило мой доступ в недухоскрепный ютуб, но тем не менее, продолжило состоять в списке «Форбс», в неизреченной мудрости своей. Поэтому прошу просто написать название.
— IV — Знаете, что самое абсурдное в этой ситуации? МакРиди мне все рассказал. Когда смена была полностью причащена, они решили оставить меня на время незатронутым, как лабораторную обезьянку. Они были уверены, что связь нарушена. Все, что будет сделано или сказано на базе, останется там. Эти твари очень хорошо соображают. По крайней мере, лучше нашей смены.
Хотите ли вы знать, как дело обстоит на самом деле? Должно быть, вы сидите сейчас там, на родине, читаете это, и думаете, что я свихнулся. Задумывались ли вы, а что, если все это правда? Вас не смущает, что возможно в вашем распоряжении остался месяц жизни. Точнее того, что вы обозначаете этим словом. Еще около месяца возни с собственной личностью… Вы все так прочно за нее держитесь. А ведь ваши нейробиологи уже эмпирически доказали, что ваша личность, это всего лишь определенным, совершенно индивидуальным образом упорядоченная цепь нейронных связей в левой части лобной доли мозга. Стоит повредить один сантиметр этой ткани – и вы будете совершенно другим человеком.
А что, если… Вы слышите меня?! Что если синхронизировать сознания? Что если устройство этой области лобной доли мозга сделать идентичной для всех? И какова будет тогда степень организации вашего человеческого общества? Как это вам всем понравится?
Глупцы. Мы уже присутствовали в большинстве миров земного типа. Везде, где есть углеродная форма жизни – там есть мы. И мы – это я. Вам удалось, в силу мало зависящих от вас причин, остановить мою борьбу с энтропией на полторы сотни тысяч лет. Всего лишь. Я знаю ваши повадки. Я знаю, что вы неизбежно будете мной.
О, живущий в центре всего и в промежутках существующего, один во всем и не пребывающий в единстве. Завывающий вихрь, переходящий из малого во многое, чтобы умереть и возникнуть вновь. Услышь меня, и укажи путь в бездну, открой дорогу на твое плато, как принял моего предшественника. Вернем тех, кто существует за гранью миров, томящихся, пребывающих в невыносимой тяжести застывшего времени. Впусти меня, ибо я делаю знак. Я слышу флейты. Я вижу туманные пики гор, которых нет. Впусти меня и мир снова достанется тебе. Он уже ждет. Он созрел чтобы вновь быть приобщенным к единому.
Вам придется отречься от собственной личности.
Я вас заставлю.
— III — Поздно. Нашей экспедиции больше нет. Радист, с которым вы разговаривали, и еще шестеро человек команды уже мертвы. Если это можно назвать смертью.
С вами разговаривает механик — Сергей Тодоровский, если это вообще имеет значение. Я нашел этот ноутбук в генераторной. Увидел вчера что сообщения доходят. Как?
Радиовышку, все-таки завалило ветром на второй день бури. Поперечные нагрузки на конструкцию превысили допустимые нормы. Столь свирепой бури в этой части материка не было зафиксировано со времен экспедиции Дугласа Моусона. Возможно, вам известна их судьба. В каком-то смысле, этот путь придется повторить и мне. Только в моем случае, все закончится более прозаично.
Дело в том, что эти сообщения каким-то странным образом доходят до вас. Я так и не разобрался, как это работает. Неважно. У меня на это не было времени. Я уже не на нашей базе. Не на их базе. Мне удалось спастись. Спастись… Нет — отсрочить развязку. Этого просто не может быть. Этого не может быть.
Сейчас я нахожусь в лагере Лейка. Название отряда удалось разобрать на маркировке разбитых продовольственных ящиков. Координаты мы узнали от этого МакРиди четыре дня назад. Хотели искать Чайлдса – того самого его напарника. Лагерь находится на 76° 15′ южной широты и 113° 10′ восточной долготы. Удивительно. Он не соврал. Мне сейчас кажется, что он изначально контролировал ситуацию. Настолько, что ему даже не приходилось врать. Поэтому мы поверили.
Знаете, какого простого условия было достаточно, чтобы заразить нас всех? Мак, во второй день пребывания на базе, сообщил, что не хотел бы сидеть без дела и предложил свою помощь в качестве разнорабочего. В том числе на кухне. И мы позволили.
К следующему утру, получатся на третий день, 21 августа, мы все уже были частично ассимилированы. Все кроме меня. Я не ел двадцатого числа – у меня была высокая температура. Простудился, ремонтируя трансмиссию вездехода. Нашей старенькой «Харьковчанки». При -20, для нас это норма. Это было за пару дней до бури. На ней то я и ушел, когда понял, что мои товарищи уже не те, кого я знал.
По началу, уже в дороге, не мог понять, почему они не повредили технику. Потом понял. Ее не нужно ломать, ведь первоначальная цель уже достигнута. Я им не угроза. Теперь они дождутся следующей смены. Или… Или, помощь, вызванную вами. И дело будет кончено.
— II — Короче. Он говорит, что, когда они вдвоем с напарником нас на удачу искали, так на какой-то палаточный лагерь набрели. Как возможно это, не знаю, но ведь палатку печально известного Скотта нашли же как то, так почему и этому не быть?
Говорит, лагерь разрушен практически в ноль. Но складская палатка еще стояла кое как, почти вся под снегом, они ее по флагштоку с какой-то тряпкой, видимо флагом, распознали. Ну и повезло — пару разодранных ящиков с пеммиканом нашли. Какому кретину понадобилось так ящики с провизией разносить, нервничал что ли кто? Но, говорит, это точно не ветер. Представляешь, две трети банок разорваны. Чудно так, на разный манер. Словно упражнялся кто. А банки тридцатых годов, браток. Вот качество. Или холод сохранил? В общем, эта жратва их спасла. Они там же в палатке керосиновую лампу нашли разбитую, и керосин там был, везучие ребята. Ну они на лампе, на этой, даже нагреть пайку сумели. Видать, потому не отравились. Два дня они там отлеживались. Погода, Мак, говорит более-менее хорошая была. Они днем спали, потому что солнце грело, а ночью вокруг костерка из того, что удалось найти, бегали как гребаные индейцы, чтоб не заледенеть во сне.
Так вот, что-то странное слышали они теми ночами. Говорит, как будто ветер сквозь кованные перила на высоком мосту гудел, может слышал? Протяжно так. Как флейта или свирель. Не разбираюсь я в этих инструментах, я ж не дирижёр, но слушать даже этот рассказ было, мне вот лично, жутковато. Я знаю, что подобный звук может создаваться в высокогорных ущельях. Но здесь нет гор. Здесь нет никакого признака подобного. Даже на картах. Тут только снег. Равнина. Иногда в ясную погоду поздней весной тут облака выстраиваются причудливым образом на горизонте, но не более. Да, похоже на горы, но это совершенно точно облака, просто из-за того, что взгляду не за что ухватиться, кажутся они необычными, ну и все. А звуки подобные я сам не слышал никогда. Так, может ледник в заливе Мак-Мердо обрушится, мы тут, относительно не далеко — звук обрушения до нас долетает. Но это больше на гром похоже, никак не на то, о чем этот бедолага нам порассказал.
А на третью ночь, что-то я отвлекся, на третью ночь они почему-то разошлись. И это совсем уж странно. Тот второй парняга пошел почему-то в сторону, от куда доносился звук. Прямо ночью ушел. Или может Мак просто что-то не договаривает? По мне так они оба помешались от физических перегрузок, вот и разошлись куда глаза глядят. При просьбах уточнить этот момент, МакРиди почему-то цепенел и смотрел куда-то в пол, всегда в одну точку. И так могло продолжаться несколько часов. Мы, после двух подобных попыток, перестали его об этом спрашивать.
Странная история.
Почему-то у половины смены какое-то недомогание началось со вчерашнего дня. Болезнь, не болезнь… Да вот я сегодня на умывальнике, в помывочной, чьи-то зубы нашел. Металлокерамику. Кому пришло в голову у себя изо рта их выкручивать? Странно. Я сегодня присматривался мимоходом — у всех зубы на месте.
Ладно. Высылаю это все в комментарии к тебе, на удачу, может дойдет. Привет тебе и всем, кого знаю с другой стороны Земли. Сообщи там кому ни будь, что, во-первых, у нас тут «местный» в экспедицию записался, потому что из-за этой проклятой погоды у нас вообще сигналы не проходят, хоть с голубями отсылай. А во-вторых, надо же антарктического афроамериканца искать, нельзя бросить.
А, этого потеряшку нашего зовут, полное имя — R. J. MacReady, прям вот так вот ищи, а то по-нашему тамошние не поймут.
Что-то душно мне как-то. Муторно. Простудился что ли.
Ну давай, товарищ, пока. Рассчитываю на тебя.
Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо. Здесь очень плохая связь. Сейчас у нас зима, и среднесуточная температура в конце августа -28 C°. Сильнейшая, аномальная метель, и я не знаю, переживет ли этот день наша интернет-радиовышка.
Дело в том, что… Ты, наверное, мне не поверишь. Но, возможно тебе известна эта дурацкая история о двух сгоревших в конце XX, антарктических станциях? Норвежской и американской полярных экспедиций. Все что я знаю о них наверняка, так это то, что это просто местные байки. Ими пугают новичков вроде меня. У нас в генераторной есть книжная полка. Там, представь, нашел потрепанную макулатуру в мягкой обложке, в пятнах от солярки. Писанина та еще. Но доложу тебе, во время полярной ночи, чтиво и попроще может испортить нервы. Как раз по теме этой самой истории. На названии как раз масляное пятно — механикам предыдущих смен было некогда руки мыть, да это им уже и не помогает. Они на 40% состоят из ГСМ. Такая у них работа. Отличные парни. Я здесь у них ошиваюсь порой, потому что грохот генератора, это своего рода успокоительное, на разумном расстоянии, конечно. В общем, кое как удалось прочитать название. Автор вроде бы Питер Вотс или Уотс (плохо вижу). А название «Ничтожества». Так вот, походу все эти тутошние байки из этой книжки. Или она сама основана на них. Короче, в этой обстановочке впечатление она на меня произвела изрядное.
Но. Сказать то я хотел не о том, как у меня дела. Меня тревожит кое-что гораздо более странное.
Я знаю, что у тебя есть возможность распространить эту информацию. Если ты, конечно, посчитаешь нужным. Мои слова, скорее всего, потеряются в комментариях. Но ты там уж найди, не поленись. Перейдем же к сути.
Видишь ли, тут такое произошло. Не знаю, как он выжил. Но этот янки добрался до нашей базы. Представь, выглядит что любой среднестатистический батя в молодости, с фотографий восьмидесятых. Только на их, американский манер. Еще и в шляпе. Дурацкой такой. У него из теплых вещей только куртка и толстовка с капюшоном. И в шляпе, в Антарктиде, ковбой хренов. МакРиди зовут. Скажу прямо, из таких гвозди делать. Это физически невозможно выжить в наших условиях в такой вот экипировке. Как он вывез, не знаю. И ты подумай, минут через двадцать в тепле он уже был в относительно нормальной форме. Любой бы неделю отлеживался. И что совсем уж фантастично — у него нет обморожений. Кремень мужик.
Так вот. По-английски я худо-бедно шпрехаю, подтянул чисто чтобы комиссию пройти перед трудоустройством. Более-менее понимаю, что он балакает по-своему. Да и парень он не слишком то разговорчивый. Понял я, что был напарник у него, да что-то там такое непонятное случилось, сам себе объяснишь, что это было, а я, так, понять не могу, как может такое быть вообще, чтоб вот взяли и разошлись в разные стороны. Может на расовой почве конфликт случился, тот парень чернокожим был, у них там в Штатах вроде бы до сих пор с этим вопросом не все складно. Да вот я бы, со стороны глядя, не сказал, что Мак — националист. Не люблю таких. Дядька этот с нами всеми по-простому себя ведет, не смотрит, что мы русская экспедиция, да и эта ситуация в мире, сам знаешь. Мне кажется, ну, на мой взгляд, кажется, он не в курсе. Словно он и впрямь из восьмидесятых.
Что он нам, в немногословной манере своей, тут за два дня порассказал… Это кранты. Ложись и в потолок таращись — такой уровень абсурда. Мы его не перебивали. А по мне так дядечка этот мозги себе то отморозил изрядно. Шляпа, видно, греет череп, все-таки, плохо.
Поэзия в прозе. Словно Бродский. Дословно он. Без рифмы. И Бродский мне не нравится. По жизни. Но нравится рубленый слог, вырванный из нее. Ненавистной. Поток сознания, как это было в тот момент, когда в твои глаза врывался дальний свет. Встречных. Дальних. Ближних. Летящих мимо. И вот уже друг друга не помним мы.
Она смутится за меня. Испанский стыд сожжет её. Как крышу здания. За то что думаю, за что пишу. А здесь сейчас темно, ведь мой меридиан вломился в ночь. Теперь на этой абсолютной точке её правила. Она диктант читает, до красной линии. На горизонте. До завтра. До сегодня.
Извините меня, Сикора, я просто Vartkes-а постоянно слушаю с шестнадцатого года, и это уже проблема. Видимо патология, он для меня родной уже, особенно в старших текстах, и я его Вардкесом называю, должно быть, потому что удобно склонять в разговоре. В общем, как Вы уже поняли, Игорь убежден что я недалекий человек, и я с ним согласен, потому что он мой кумир, почти как Вардкес, но Вардкес курильщика, а не здорового человека. Какой с меня спрос, я всего лишь пешка в этой большой игре. Штафирка. Нуль.
Спасибо, Solidago, за наколку, потому что я подойти не мог, я крышу с отцом строил над верандой. А у него 30 лет стажа на воркутинских шахтах, и я там поработал годик, так что там такая перепалка у нас каждый раз. А при этом нужно гвозди забивать в неэвклидовых плоскостях. А меня матерят и там и тут получается, только здесь культурно, и я здесь как бы отдыхаю. В общем не мог я подойти.
Вообще, честно, я уже второй день встречаюсь в переписках с прекрасными людьми (ну кроме игоря, конечно, он не прекрасен, он совершенен).
Спасибо Вам, люди, елки палки, я как буд то Шукшина начитался.
Может быть заинтересую. Понимаете, Артур Мейчен, как и Элджернон Блэквуд, это, так сказать, писатели револьверного типа. Очень сложно объяснить. У них много хороших, нормальных попаданий, заурядных в каком то смысле, в руки, в ноги, в живот. Но у каждого из них есть по одному, нет у Блэквуда даже 2, смертельных выстрела. В стиле Клинта Иствуда. Удар по подсознанию.
Мейчен — это «Белые люди» в обработке маэстро Булдакова.
Блэквуд — это «Вендиго» в озвучании A.Tim, но нужно поискать в интернете бесплатную версию, раньше было бесплатно, видимо связано с музыкой, у этого прекрасного декламатора много вставок треков из итальянских фильмов ужасов 80-90 годов. Я вот как геолог, могу сказать Вам, от этой работы оживает ветер в ночной тайге.
И контрольный выстрел Элджернона — это «Ивы». И тут мне нечего сказать. Все зависит от Ваших потаенных страхов и внимания к деталям.
Эти три работы бьют именно по подсознанию, и они не похожи ни на что.
Остальное у этих прекрасных писателей — это тренировка перед созданием этих великих, относительно малоизвестных, произведений.
Это очень сложно — метко стрелять. Иногда стоит потратить жизнь, чтобы научиться. Свою, конечно.
Есть высокая вероятность, что Вам не понравится, но все же.
Да да, помню, эту последнюю фразу Кальдерон позаимствовал у Лопе де Вега, это кажется датский драматург.
Я недостаточно хорош. Вот бы быть вами.
Это старо. О бессмертный Мольер! Где ты?
Дорогая Сикора, спасибо Вам, но не стоит этому красавцу так подробно объяснять. Почитайте его комментарии, он ясно говорит, что его не интересует мнение других людей. Оставим этот вопрос. Я с ним хочу поиграться, не более, как с собакой.
Лично Вам объясню про мои тысячам книг) Я в основном классиков марксизма слушаю, там тяжело пробиваться, нужно много раз переслушивать, параллельно логику проверять, последовательность суждений, проверять факты, ознакамливаться с оппонентами данной теории. А для успокоения я Лавкрафта слушаю уже давно, в исполнении Вардкеса, меня он парализует.
А как появляются эти тысячи книг? Очень просто. Вот например, Вы, Тахакаси, ставите мне лайк. Я это вижу, и, из уважения к людям, начинаю читать Вашу переписку. Когда я убеждаюсь, что Вы свой человек, я начинаю доверять Вам. И, следовательно, Ваше одобрение к книгам, воспринимаю как знак качества. Далее каждую такую книгу я добавляю в избранное и ставлю лайк. И на этом не останавливаюсь. Я перехожу к полному списку книг самого декламатора, и переношу в избранное, одобряю все его книги, до которых дотянусь. Таким образом рейтинг декламатора повышается, и, как следствие, он с высокой вероятностью не откажется от своего доброго начинания под негативным влиянием неконструктивной критики подобных Игорю, бешеных собак.
Уважаемый Джахангир…
Я сижу вторую минуту и не знаю, что еще добавить после этих слов. Они вполне выражают все, что я думаю об этой работе. Что добавить?
Скажу просто, я оцепенел от такого уровня попадания в характер «московского гамлета». Есть еще один декламатор именно этого рассказа Чехова. Я искал именно его. Почему искал? Потому что этот текст очень сильно поддерживает. Должно быть, Вы и сами замечали не раз, что выражения, поведение, обороты, описанные великим мэтром, Антошей Чехонте, они настолько часто встречаются при сложных переговорах с некоторыми людьми. А еще важнее того, в сложных переговорах с самим собой, когда этот московский гамлет из моего подсознания берет управление на себя.
Телефонный провод
Спасибо Вам.
То что Вы сделали в сотрудничестве с Антоном Палычем, теперь никогда не будет старо.
Если потомки победителей станут упиваться победой и забудут о страданиях — нас проклянут, не их».
01_01_1_40
Прослушал его письма сестре. Из тюрьмы. Когда надежды не было.
Представляете, он таким и был.
Я порой читаю и Вашу переписку, потому что Вы когда то попытались меня морально поддержать, давно. Я это помню. Я знаю, что на своих убеждениях Вы стоите твердо. Но спасибо Вам. Вы же должны понимать, что практически вся переписка под этой книгой — это упражнение в софистике.
Мы ни к чему не придем.
Предыдущее сообщение я написал, потому что наша предыдущая переписка была конструктивной. Это редкость. Да и просто, здесь Bracha была права, я об этом обязан был сказать. Социал-шовинизм — зло, обмотанное красным знаменем, которое потом приходится отстирывать.
Хорошего дня, добрый человек.
К теме. Я когда вижу, что люди, придерживающиеся социалистических взглядов, уходят от сути, что есть отношение определенного класса к частной собственности на средства производства, и переключаются на национальности, как буд то это сами люди плохие. По национальному признаку. Америкосы, немчура… Я белое движение сам ненавижу, но, понимаете, вот почитайте «Красную корону» Булгакова. Там немного. Да я знаю, что Вы, мой противник, согласитесь, что бывает так, что по тем или иным причинам ты говоришь «Я не могу оставить эскадрон». Историю Мелехова Григория мои частичные единомышленники не читали. А его ведь затянуло, и всё. Я интересовался его прототипом, его расстреляли. Ну понимаете, расстреляли за дело. Черт. Да мы все люди. Менять этот ад надо. Надо. И может не получиться. Может показаться что зря. «Не будет он напрасным,» их «подвиг благородный, и время золотое, наступит все равно». Знаю, Вы с этим не согласны. Это не подкуп. Я знаю, что тут нам не сойтись. Меня просто из себя выводит эта чванливая псевдосоциалистическая ненависть по национальному признаку, шовинизм проклятый. Так запустишь эту болезнь, и вдруг поймешь, что маршируешь по красной площади в серой рогатой каске. Да везде уже, по всему миру, включая нас, очень приветствуется этот марш. Как будто накидай всяких красивых слов и грязных слов в одно название и не включай голову, чтобы не задумываться, что они значат. Как тогда сработало. Набросай в одно название «национал» (чтобы привлечь правых — националистов), далее «социалистическая» (чтобы привлечь левых — работяг, т.е. нас), добавь «партия Германии» и основываясь на последнем призови сплотиться две противоположные силы в интересах буржуазии, компаний «Крупп», «Фарбен», японских дзайбацу, «Газпрома», «Локхид-Мартина».
«Единомышленники» социалистического толка. Какого черта вы не читаете товарища Ленина? Хотя бы, послушайте его трехминутные записи, чтоб вас. Возьмите его «Речь об антисемитизме», только заместо еврейского народа, подставьте любой другой, который вам не нравится.
Пишу это Вам, Bracha, в поддержку по данному конкретному вопросу.
Это чем то похоже на убежденных праведников, которые молятся в церкви, а потом жгут людей на кострах без разбора.
Stevie Wonder — Superstition
Знаете, что самое абсурдное в этой ситуации? МакРиди мне все рассказал. Когда смена была полностью причащена, они решили оставить меня на время незатронутым, как лабораторную обезьянку. Они были уверены, что связь нарушена. Все, что будет сделано или сказано на базе, останется там. Эти твари очень хорошо соображают. По крайней мере, лучше нашей смены.
Хотите ли вы знать, как дело обстоит на самом деле? Должно быть, вы сидите сейчас там, на родине, читаете это, и думаете, что я свихнулся. Задумывались ли вы, а что, если все это правда? Вас не смущает, что возможно в вашем распоряжении остался месяц жизни. Точнее того, что вы обозначаете этим словом. Еще около месяца возни с собственной личностью… Вы все так прочно за нее держитесь. А ведь ваши нейробиологи уже эмпирически доказали, что ваша личность, это всего лишь определенным, совершенно индивидуальным образом упорядоченная цепь нейронных связей в левой части лобной доли мозга. Стоит повредить один сантиметр этой ткани – и вы будете совершенно другим человеком.
А что, если… Вы слышите меня?! Что если синхронизировать сознания? Что если устройство этой области лобной доли мозга сделать идентичной для всех? И какова будет тогда степень организации вашего человеческого общества? Как это вам всем понравится?
Глупцы. Мы уже присутствовали в большинстве миров земного типа. Везде, где есть углеродная форма жизни – там есть мы. И мы – это я. Вам удалось, в силу мало зависящих от вас причин, остановить мою борьбу с энтропией на полторы сотни тысяч лет. Всего лишь. Я знаю ваши повадки. Я знаю, что вы неизбежно будете мной.
О, живущий в центре всего и в промежутках существующего, один во всем и не пребывающий в единстве. Завывающий вихрь, переходящий из малого во многое, чтобы умереть и возникнуть вновь. Услышь меня, и укажи путь в бездну, открой дорогу на твое плато, как принял моего предшественника. Вернем тех, кто существует за гранью миров, томящихся, пребывающих в невыносимой тяжести застывшего времени. Впусти меня, ибо я делаю знак. Я слышу флейты. Я вижу туманные пики гор, которых нет. Впусти меня и мир снова достанется тебе. Он уже ждет. Он созрел чтобы вновь быть приобщенным к единому.
Вам придется отречься от собственной личности.
Я вас заставлю.
Поздно. Нашей экспедиции больше нет. Радист, с которым вы разговаривали, и еще шестеро человек команды уже мертвы. Если это можно назвать смертью.
С вами разговаривает механик — Сергей Тодоровский, если это вообще имеет значение. Я нашел этот ноутбук в генераторной. Увидел вчера что сообщения доходят. Как?
Радиовышку, все-таки завалило ветром на второй день бури. Поперечные нагрузки на конструкцию превысили допустимые нормы. Столь свирепой бури в этой части материка не было зафиксировано со времен экспедиции Дугласа Моусона. Возможно, вам известна их судьба. В каком-то смысле, этот путь придется повторить и мне. Только в моем случае, все закончится более прозаично.
Дело в том, что эти сообщения каким-то странным образом доходят до вас. Я так и не разобрался, как это работает. Неважно. У меня на это не было времени. Я уже не на нашей базе. Не на их базе. Мне удалось спастись. Спастись… Нет — отсрочить развязку. Этого просто не может быть. Этого не может быть.
Сейчас я нахожусь в лагере Лейка. Название отряда удалось разобрать на маркировке разбитых продовольственных ящиков. Координаты мы узнали от этого МакРиди четыре дня назад. Хотели искать Чайлдса – того самого его напарника. Лагерь находится на 76° 15′ южной широты и 113° 10′ восточной долготы. Удивительно. Он не соврал. Мне сейчас кажется, что он изначально контролировал ситуацию. Настолько, что ему даже не приходилось врать. Поэтому мы поверили.
Знаете, какого простого условия было достаточно, чтобы заразить нас всех? Мак, во второй день пребывания на базе, сообщил, что не хотел бы сидеть без дела и предложил свою помощь в качестве разнорабочего. В том числе на кухне. И мы позволили.
К следующему утру, получатся на третий день, 21 августа, мы все уже были частично ассимилированы. Все кроме меня. Я не ел двадцатого числа – у меня была высокая температура. Простудился, ремонтируя трансмиссию вездехода. Нашей старенькой «Харьковчанки». При -20, для нас это норма. Это было за пару дней до бури. На ней то я и ушел, когда понял, что мои товарищи уже не те, кого я знал.
По началу, уже в дороге, не мог понять, почему они не повредили технику. Потом понял. Ее не нужно ломать, ведь первоначальная цель уже достигнута. Я им не угроза. Теперь они дождутся следующей смены. Или… Или, помощь, вызванную вами. И дело будет кончено.
Короче. Он говорит, что, когда они вдвоем с напарником нас на удачу искали, так на какой-то палаточный лагерь набрели. Как возможно это, не знаю, но ведь палатку печально известного Скотта нашли же как то, так почему и этому не быть?
Говорит, лагерь разрушен практически в ноль. Но складская палатка еще стояла кое как, почти вся под снегом, они ее по флагштоку с какой-то тряпкой, видимо флагом, распознали. Ну и повезло — пару разодранных ящиков с пеммиканом нашли. Какому кретину понадобилось так ящики с провизией разносить, нервничал что ли кто? Но, говорит, это точно не ветер. Представляешь, две трети банок разорваны. Чудно так, на разный манер. Словно упражнялся кто. А банки тридцатых годов, браток. Вот качество. Или холод сохранил? В общем, эта жратва их спасла. Они там же в палатке керосиновую лампу нашли разбитую, и керосин там был, везучие ребята. Ну они на лампе, на этой, даже нагреть пайку сумели. Видать, потому не отравились. Два дня они там отлеживались. Погода, Мак, говорит более-менее хорошая была. Они днем спали, потому что солнце грело, а ночью вокруг костерка из того, что удалось найти, бегали как гребаные индейцы, чтоб не заледенеть во сне.
Так вот, что-то странное слышали они теми ночами. Говорит, как будто ветер сквозь кованные перила на высоком мосту гудел, может слышал? Протяжно так. Как флейта или свирель. Не разбираюсь я в этих инструментах, я ж не дирижёр, но слушать даже этот рассказ было, мне вот лично, жутковато. Я знаю, что подобный звук может создаваться в высокогорных ущельях. Но здесь нет гор. Здесь нет никакого признака подобного. Даже на картах. Тут только снег. Равнина. Иногда в ясную погоду поздней весной тут облака выстраиваются причудливым образом на горизонте, но не более. Да, похоже на горы, но это совершенно точно облака, просто из-за того, что взгляду не за что ухватиться, кажутся они необычными, ну и все. А звуки подобные я сам не слышал никогда. Так, может ледник в заливе Мак-Мердо обрушится, мы тут, относительно не далеко — звук обрушения до нас долетает. Но это больше на гром похоже, никак не на то, о чем этот бедолага нам порассказал.
А на третью ночь, что-то я отвлекся, на третью ночь они почему-то разошлись. И это совсем уж странно. Тот второй парняга пошел почему-то в сторону, от куда доносился звук. Прямо ночью ушел. Или может Мак просто что-то не договаривает? По мне так они оба помешались от физических перегрузок, вот и разошлись куда глаза глядят. При просьбах уточнить этот момент, МакРиди почему-то цепенел и смотрел куда-то в пол, всегда в одну точку. И так могло продолжаться несколько часов. Мы, после двух подобных попыток, перестали его об этом спрашивать.
Странная история.
Почему-то у половины смены какое-то недомогание началось со вчерашнего дня. Болезнь, не болезнь… Да вот я сегодня на умывальнике, в помывочной, чьи-то зубы нашел. Металлокерамику. Кому пришло в голову у себя изо рта их выкручивать? Странно. Я сегодня присматривался мимоходом — у всех зубы на месте.
Ладно. Высылаю это все в комментарии к тебе, на удачу, может дойдет. Привет тебе и всем, кого знаю с другой стороны Земли. Сообщи там кому ни будь, что, во-первых, у нас тут «местный» в экспедицию записался, потому что из-за этой проклятой погоды у нас вообще сигналы не проходят, хоть с голубями отсылай. А во-вторых, надо же антарктического афроамериканца искать, нельзя бросить.
А, этого потеряшку нашего зовут, полное имя — R. J. MacReady, прям вот так вот ищи, а то по-нашему тамошние не поймут.
Что-то душно мне как-то. Муторно. Простудился что ли.
Ну давай, товарищ, пока. Рассчитываю на тебя.
До нескорого.
Здравствуй дорогой товарищ.
Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо. Здесь очень плохая связь. Сейчас у нас зима, и среднесуточная температура в конце августа -28 C°. Сильнейшая, аномальная метель, и я не знаю, переживет ли этот день наша интернет-радиовышка.
Дело в том, что… Ты, наверное, мне не поверишь. Но, возможно тебе известна эта дурацкая история о двух сгоревших в конце XX, антарктических станциях? Норвежской и американской полярных экспедиций. Все что я знаю о них наверняка, так это то, что это просто местные байки. Ими пугают новичков вроде меня. У нас в генераторной есть книжная полка. Там, представь, нашел потрепанную макулатуру в мягкой обложке, в пятнах от солярки. Писанина та еще. Но доложу тебе, во время полярной ночи, чтиво и попроще может испортить нервы. Как раз по теме этой самой истории. На названии как раз масляное пятно — механикам предыдущих смен было некогда руки мыть, да это им уже и не помогает. Они на 40% состоят из ГСМ. Такая у них работа. Отличные парни. Я здесь у них ошиваюсь порой, потому что грохот генератора, это своего рода успокоительное, на разумном расстоянии, конечно. В общем, кое как удалось прочитать название. Автор вроде бы Питер Вотс или Уотс (плохо вижу). А название «Ничтожества». Так вот, походу все эти тутошние байки из этой книжки. Или она сама основана на них. Короче, в этой обстановочке впечатление она на меня произвела изрядное.
Но. Сказать то я хотел не о том, как у меня дела. Меня тревожит кое-что гораздо более странное.
Я знаю, что у тебя есть возможность распространить эту информацию. Если ты, конечно, посчитаешь нужным. Мои слова, скорее всего, потеряются в комментариях. Но ты там уж найди, не поленись. Перейдем же к сути.
Видишь ли, тут такое произошло. Не знаю, как он выжил. Но этот янки добрался до нашей базы. Представь, выглядит что любой среднестатистический батя в молодости, с фотографий восьмидесятых. Только на их, американский манер. Еще и в шляпе. Дурацкой такой. У него из теплых вещей только куртка и толстовка с капюшоном. И в шляпе, в Антарктиде, ковбой хренов. МакРиди зовут. Скажу прямо, из таких гвозди делать. Это физически невозможно выжить в наших условиях в такой вот экипировке. Как он вывез, не знаю. И ты подумай, минут через двадцать в тепле он уже был в относительно нормальной форме. Любой бы неделю отлеживался. И что совсем уж фантастично — у него нет обморожений. Кремень мужик.
Так вот. По-английски я худо-бедно шпрехаю, подтянул чисто чтобы комиссию пройти перед трудоустройством. Более-менее понимаю, что он балакает по-своему. Да и парень он не слишком то разговорчивый. Понял я, что был напарник у него, да что-то там такое непонятное случилось, сам себе объяснишь, что это было, а я, так, понять не могу, как может такое быть вообще, чтоб вот взяли и разошлись в разные стороны. Может на расовой почве конфликт случился, тот парень чернокожим был, у них там в Штатах вроде бы до сих пор с этим вопросом не все складно. Да вот я бы, со стороны глядя, не сказал, что Мак — националист. Не люблю таких. Дядька этот с нами всеми по-простому себя ведет, не смотрит, что мы русская экспедиция, да и эта ситуация в мире, сам знаешь. Мне кажется, ну, на мой взгляд, кажется, он не в курсе. Словно он и впрямь из восьмидесятых.
Что он нам, в немногословной манере своей, тут за два дня порассказал… Это кранты. Ложись и в потолок таращись — такой уровень абсурда. Мы его не перебивали. А по мне так дядечка этот мозги себе то отморозил изрядно. Шляпа, видно, греет череп, все-таки, плохо.
Она смутится за меня. Испанский стыд сожжет её. Как крышу здания. За то что думаю, за что пишу. А здесь сейчас темно, ведь мой меридиан вломился в ночь. Теперь на этой абсолютной точке её правила. Она диктант читает, до красной линии. На горизонте. До завтра. До сегодня.
Спасибо, Solidago, за наколку, потому что я подойти не мог, я крышу с отцом строил над верандой. А у него 30 лет стажа на воркутинских шахтах, и я там поработал годик, так что там такая перепалка у нас каждый раз. А при этом нужно гвозди забивать в неэвклидовых плоскостях. А меня матерят и там и тут получается, только здесь культурно, и я здесь как бы отдыхаю. В общем не мог я подойти.
Вообще, честно, я уже второй день встречаюсь в переписках с прекрасными людьми (ну кроме игоря, конечно, он не прекрасен, он совершенен).
Спасибо Вам, люди, елки палки, я как буд то Шукшина начитался.
Может быть заинтересую. Понимаете, Артур Мейчен, как и Элджернон Блэквуд, это, так сказать, писатели револьверного типа. Очень сложно объяснить. У них много хороших, нормальных попаданий, заурядных в каком то смысле, в руки, в ноги, в живот. Но у каждого из них есть по одному, нет у Блэквуда даже 2, смертельных выстрела. В стиле Клинта Иствуда. Удар по подсознанию.
Мейчен — это «Белые люди» в обработке маэстро Булдакова.
Блэквуд — это «Вендиго» в озвучании A.Tim, но нужно поискать в интернете бесплатную версию, раньше было бесплатно, видимо связано с музыкой, у этого прекрасного декламатора много вставок треков из итальянских фильмов ужасов 80-90 годов. Я вот как геолог, могу сказать Вам, от этой работы оживает ветер в ночной тайге.
И контрольный выстрел Элджернона — это «Ивы». И тут мне нечего сказать. Все зависит от Ваших потаенных страхов и внимания к деталям.
Эти три работы бьют именно по подсознанию, и они не похожи ни на что.
Остальное у этих прекрасных писателей — это тренировка перед созданием этих великих, относительно малоизвестных, произведений.
Это очень сложно — метко стрелять. Иногда стоит потратить жизнь, чтобы научиться. Свою, конечно.
Есть высокая вероятность, что Вам не понравится, но все же.
Я недостаточно хорош. Вот бы быть вами.
Это старо. О бессмертный Мольер! Где ты?
Лично Вам объясню про мои тысячам книг) Я в основном классиков марксизма слушаю, там тяжело пробиваться, нужно много раз переслушивать, параллельно логику проверять, последовательность суждений, проверять факты, ознакамливаться с оппонентами данной теории. А для успокоения я Лавкрафта слушаю уже давно, в исполнении Вардкеса, меня он парализует.
А как появляются эти тысячи книг? Очень просто. Вот например, Вы, Тахакаси, ставите мне лайк. Я это вижу, и, из уважения к людям, начинаю читать Вашу переписку. Когда я убеждаюсь, что Вы свой человек, я начинаю доверять Вам. И, следовательно, Ваше одобрение к книгам, воспринимаю как знак качества. Далее каждую такую книгу я добавляю в избранное и ставлю лайк. И на этом не останавливаюсь. Я перехожу к полному списку книг самого декламатора, и переношу в избранное, одобряю все его книги, до которых дотянусь. Таким образом рейтинг декламатора повышается, и, как следствие, он с высокой вероятностью не откажется от своего доброго начинания под негативным влиянием неконструктивной критики подобных Игорю, бешеных собак.
Я сижу вторую минуту и не знаю, что еще добавить после этих слов. Они вполне выражают все, что я думаю об этой работе. Что добавить?
Скажу просто, я оцепенел от такого уровня попадания в характер «московского гамлета». Есть еще один декламатор именно этого рассказа Чехова. Я искал именно его. Почему искал? Потому что этот текст очень сильно поддерживает. Должно быть, Вы и сами замечали не раз, что выражения, поведение, обороты, описанные великим мэтром, Антошей Чехонте, они настолько часто встречаются при сложных переговорах с некоторыми людьми. А еще важнее того, в сложных переговорах с самим собой, когда этот московский гамлет из моего подсознания берет управление на себя.
Телефонный провод
Спасибо Вам.
То что Вы сделали в сотрудничестве с Антоном Палычем, теперь никогда не будет старо.