Огромное спасибо за доверие, Olexandr! Когда в ноябре 2020 года я из многих предложенных на ЛитРес для озвучивания современных книг выбрала «Ярость норманнов» (1 часть пятикнижия «Последний викинг» о юности Харальда), я пошла по правильному пути! Очень надеюсь в будущем прочитать для широкой аудитории и следующие три книги.
Харальд держал в руках ту самую гривну, которая досталась варягам после злодейского убийства святых Бориса и Глеба, а потом проделала кровавый путь от Северных Стран до языческого капища в Стране Бьярмов. Торговец принялся расхваливать украшение.
– Оно из чистейшего золота! Старинная вещь! Узнаю работу аргиропратов из Херсонеса Таврического.
Харальд обратился к Гесту:
– Я не приму сию гривну, даже если он мне заплатит. Но ты этого не переводи.
– Василевсу нужны верные стражи, – сказал евнух. – Ты говоришь, он привел с собой пятьдесят варваров? Недурно! Какими талантами он обладает?
Гест перевел вопрос, и Харальд начал перечислять свои достоинства.
– Прежде всего я умею слагать стихи…
– Грекам безразличны северные скальды. Они оценят только твою телесную силу.
– Тогда скажи им, что я отлично плаваю и быстро бегаю на лыжах…
– На чем? – переспросил евнух. – Ах, по снегу! Ну здесь твое умение вряд ли пригодится.
– Мы направляемся к Иоанну Орфанотрофу – Кормителю Сирот. Будьте осторожны, ибо он весьма хитер и проницателен.
– Какая нам надобность в нем, даже если он мудрее самого Одина? – удивился Харальд. – Неужели мы походим на сирот?
– Иоанн является смотрителем сиротского приюта, но это всего лишь одна из его обязанностей. Он самый влиятельный человек в царских палатах. Царь царствует, а он правит.
Потрясающе… ваша точка зрения — истина, «поставленная на голову» (череп), обращающая на себя внимание… Здорово. Спасибо. Вы правы. Снимаю шляпу! Вы на самом деле умница!!!
Маститый историк, автор множества документальных и художественных книг на исторические темы Сергей Степанов переносит нас в Константинополь XI века, показанный глазами реального исторического персонажа — «последнего из викингов», будущего короля Норвегии Харальда Сурового. Впечатляющий объем достоверной исторической информации, заложенной автором в его роман, оживает и завораживает читателя благодаря мастерски построенной интриге и увлекательному повествованию.
Возможно спойлер. Рассказ весьма любопытный… психоделический; в основе — треугольник «Карпмана» (жертва, палач, спаситель), где роль «спасителя» и палача — одно лицо. Мне очень понравилось.
Чудная миниатюра-метафора… суть: аргумент, когда ты «вопреки», а не «во имя» — всегда проигрышный. В основе: сформулированная Гиппократом гуморальная теория, позаимствованная из философии Эмпедокла, и учение о четырёх типах темперамента Галена (личный врач императора Марка Аврелия)… исполнение безупречное. «Лайк». «Избранное». Спасибо Юрию Гуржию.
P.S.: интересно произнесено «миОпии», «пресбиОпии», «гиперметрОпии»… в настоящее время привычнее звучит «миопИя», «пресбиопИя», «гиперметропИя»… это профессиональный жаргон или так раньше произносили, кто-нибудь в курсе?
Т9 мешает))) конечно, визуальной… вместо энунциации можно применить термин «эуринтер» (расширитель), иными словами «визуальный эуринтер», в контексте комментария заменить «…визуальной энунциации…» на «…визуального эуринтера…»))) и дальше «…что разлился…» соответственно)))
Ингл Форест «Слабительное от творческого запора» (2016).
Рассказ-анекдот… Симптом «Обуховской больницы» (в рассказе метафора — «упавший на пол перианальный кисетный шов»), как факт декомпрессии ментальной обстипации… с альтернирующей формой визуального энунциации и способностью лицезреть музу, что разлилась по конвекситальной поверхности обоих полушарий… отождествившейся с гирсутированным обьектом))) упавшим на сетчатку в момент озарения))) было прикольно. На самом деле произведения подобного рода для весьма подготовленного слушателя, дабы посмеяться))) озвучено блестяще! Лайк за оригинальность подачи)))
Пройслер Отфрид «Крабат» в обработке Елены Хафизовой (2020).
Оригинал читать не приходилось… Удивительное произведение. Оно заставляет думать, а не «тупо внимать»… литературу подобного плана я условно отношу к «высокоинтеллектуальной»… и вот почему. По жанру это пьеса-сказка со всеми соответствующими характеристиками: течением сказочного времени, чудесами, которые приходят на смену друг другу, центральными образами лужицкого мальчика Крабата и Мастера (Мельника)… Фольклорный фон «вмонтирован» в сюжет так, что он подчеркивает сказочность и «волшебный» план произведения. Подача изумительная — просто, понятно, лаконично. Очень понравилось. Традиционный сюжет о Крабате приобрел у Елены Хафизовой неповторимую авторскую черту — поэму с фантастическими элементами сказа. Что поражает — этапность в развитии темы, в которой отрисован по-настоящему эпический образ народного героя, где Крабат не просто добрый герой сказки, освобождающий мельников-подмастерий из-под власти колдуна, он предстаёт живым воплощением духовной силы лужицкого народа… что подчеркивается использованием «приема кольцевого обрамления». Потрясающе представлена атмосфера двух миров: «мир Покорности» (мельники-подмастерья) и «мир Власти» (мельник-колдун). Вот уж где «пища для ума» (прежде всего подумалось о цикле романов Стивена Кинга «Тёмная башня» (1998-2004) на стыке жанров ужаса, фэнтези, научной фантастики… те же черты magnum opus)… без крови мельников не работает мельница:
Крабат поднялся. Точно – так и есть!
Нет, не зерно!..– зубов вокруг не счесть…
А мастеру работа нипочем –
Он только щелкает своим бичом.
Идет в молчанье полном черный труд.
Там жернова – убитых кости трут.
Отдельный мир — мир Крабата, со своей внутренней самостоятельностью, на который не распространяются законы мельницы. Главная антитеза произведения — противопоставление «Знания» и «Колдовства»… аллегорически замыкающаяся на «Знании», а не ошибочном пути чар… Очень любопытно. Можно провести аналогию с незаконченным произведением Кафки Франца «Замок» (1926) — частное ничтожно на фоне «общего» и тот же порядок неукоснительного соблюдения «правил»:
И началась работа – сущий ад.
И ввверх и вниз таскал мешки Крабат.
Болят ключицы, шея и спина.
Тут сила не мальчишечья нужна…
Этакое слепое подчинение дабы ассимилироваться с «большинством» ради процветания «Мельницы в Козельбрухе» («Замка»). И тот же основной закон управления — страх — основа любой жестокой власти… В пьесе фигурируют магические числа «три», «семь», «двенадцать»… «Три» — священное число, оно имеет начало, середину и конец (трижды просят «Должные» отдать сына, трижды произносит Мельник заклинания); «семь» — символ совершенства у христиан, сумма «трех» и «четырёх» — число божественное и число земное (семь книг знания за семью замками, семь раз на семь часов превращается в волка Мельник). А как «выпячена» символика двенадцати. Двенадцать — это закон. Двенадцать и один… один лишний, который становится послушным животным… Двенадцать — полное и целое число, совершенная мера, середина между понятиями «много» и «имело»: двенадцать мельников, двенадцать свиней, двенадцать сов…
Проснулся – видит сквозь дрожанье век
Десяток лиц, десяток человек.
Одиннадцать. Засыпаны мукой.
«Не бойся – скоро будешь сам такой»…
Потрясающе. Осмыслять и осмыслять. Очень понравилось. Исполнение великолепное. Спасибо. «Лайк». «Избранное».
15 лет назад, утром 6 января 2007 года, я впервые встретилась со своей любимейшей книгой — сказочной повестью Отфрида Пройслера «Крабат», действие которой начинается накануне праздника Трех королей-волхвов (Dreikönigsfest) 6 января. Сейчас приступаю к новому переводу и версификации 24-ой главы.
Полностью разделяю его точку зрения. Иван Сергеевич впервые посетил Францию в 1847 году, где прожил двадцать лет. А его трогательная любовь к Полине Виардо, контакты с выдающимися писателями (Мериме и Жорж Санд, Флобер и Гюго, Гонкуры и Доде, Золя и Мопассан)… это интереснейшие страницы русско-французских литературных связей. Более того, они — пример взаимных симпатий народов двух стран)))
– Оно из чистейшего золота! Старинная вещь! Узнаю работу аргиропратов из Херсонеса Таврического.
Харальд обратился к Гесту:
– Я не приму сию гривну, даже если он мне заплатит. Но ты этого не переводи.
Гест перевел вопрос, и Харальд начал перечислять свои достоинства.
– Прежде всего я умею слагать стихи…
– Грекам безразличны северные скальды. Они оценят только твою телесную силу.
– Тогда скажи им, что я отлично плаваю и быстро бегаю на лыжах…
– На чем? – переспросил евнух. – Ах, по снегу! Ну здесь твое умение вряд ли пригодится.
– Какая нам надобность в нем, даже если он мудрее самого Одина? – удивился Харальд. – Неужели мы походим на сирот?
– Иоанн является смотрителем сиротского приюта, но это всего лишь одна из его обязанностей. Он самый влиятельный человек в царских палатах. Царь царствует, а он правит.
Чудная миниатюра-метафора… суть: аргумент, когда ты «вопреки», а не «во имя» — всегда проигрышный. В основе: сформулированная Гиппократом гуморальная теория, позаимствованная из философии Эмпедокла, и учение о четырёх типах темперамента Галена (личный врач императора Марка Аврелия)… исполнение безупречное. «Лайк». «Избранное». Спасибо Юрию Гуржию.
P.S.: интересно произнесено «миОпии», «пресбиОпии», «гиперметрОпии»… в настоящее время привычнее звучит «миопИя», «пресбиопИя», «гиперметропИя»… это профессиональный жаргон или так раньше произносили, кто-нибудь в курсе?
Рассказ-анекдот… Симптом «Обуховской больницы» (в рассказе метафора — «упавший на пол перианальный кисетный шов»), как факт декомпрессии ментальной обстипации… с альтернирующей формой визуального энунциации и способностью лицезреть музу, что разлилась по конвекситальной поверхности обоих полушарий… отождествившейся с гирсутированным обьектом))) упавшим на сетчатку в момент озарения))) было прикольно. На самом деле произведения подобного рода для весьма подготовленного слушателя, дабы посмеяться))) озвучено блестяще! Лайк за оригинальность подачи)))
Оригинал читать не приходилось… Удивительное произведение. Оно заставляет думать, а не «тупо внимать»… литературу подобного плана я условно отношу к «высокоинтеллектуальной»… и вот почему. По жанру это пьеса-сказка со всеми соответствующими характеристиками: течением сказочного времени, чудесами, которые приходят на смену друг другу, центральными образами лужицкого мальчика Крабата и Мастера (Мельника)… Фольклорный фон «вмонтирован» в сюжет так, что он подчеркивает сказочность и «волшебный» план произведения. Подача изумительная — просто, понятно, лаконично. Очень понравилось. Традиционный сюжет о Крабате приобрел у Елены Хафизовой неповторимую авторскую черту — поэму с фантастическими элементами сказа. Что поражает — этапность в развитии темы, в которой отрисован по-настоящему эпический образ народного героя, где Крабат не просто добрый герой сказки, освобождающий мельников-подмастерий из-под власти колдуна, он предстаёт живым воплощением духовной силы лужицкого народа… что подчеркивается использованием «приема кольцевого обрамления». Потрясающе представлена атмосфера двух миров: «мир Покорности» (мельники-подмастерья) и «мир Власти» (мельник-колдун). Вот уж где «пища для ума» (прежде всего подумалось о цикле романов Стивена Кинга «Тёмная башня» (1998-2004) на стыке жанров ужаса, фэнтези, научной фантастики… те же черты magnum opus)… без крови мельников не работает мельница:
Крабат поднялся. Точно – так и есть!
Нет, не зерно!..– зубов вокруг не счесть…
А мастеру работа нипочем –
Он только щелкает своим бичом.
Идет в молчанье полном черный труд.
Там жернова – убитых кости трут.
Отдельный мир — мир Крабата, со своей внутренней самостоятельностью, на который не распространяются законы мельницы. Главная антитеза произведения — противопоставление «Знания» и «Колдовства»… аллегорически замыкающаяся на «Знании», а не ошибочном пути чар… Очень любопытно. Можно провести аналогию с незаконченным произведением Кафки Франца «Замок» (1926) — частное ничтожно на фоне «общего» и тот же порядок неукоснительного соблюдения «правил»:
И началась работа – сущий ад.
И ввверх и вниз таскал мешки Крабат.
Болят ключицы, шея и спина.
Тут сила не мальчишечья нужна…
Этакое слепое подчинение дабы ассимилироваться с «большинством» ради процветания «Мельницы в Козельбрухе» («Замка»). И тот же основной закон управления — страх — основа любой жестокой власти… В пьесе фигурируют магические числа «три», «семь», «двенадцать»… «Три» — священное число, оно имеет начало, середину и конец (трижды просят «Должные» отдать сына, трижды произносит Мельник заклинания); «семь» — символ совершенства у христиан, сумма «трех» и «четырёх» — число божественное и число земное (семь книг знания за семью замками, семь раз на семь часов превращается в волка Мельник). А как «выпячена» символика двенадцати. Двенадцать — это закон. Двенадцать и один… один лишний, который становится послушным животным… Двенадцать — полное и целое число, совершенная мера, середина между понятиями «много» и «имело»: двенадцать мельников, двенадцать свиней, двенадцать сов…
Проснулся – видит сквозь дрожанье век
Десяток лиц, десяток человек.
Одиннадцать. Засыпаны мукой.
«Не бойся – скоро будешь сам такой»…
Потрясающе. Осмыслять и осмыслять. Очень понравилось. Исполнение великолепное. Спасибо. «Лайк». «Избранное».
Сакура цветёт,
Китайцы любуются —
От масок бело…