Спасибо Вам большое за отзыв, и что послушали этот рассказ! Я воспринял его для себя, как некую альтернативу тому, что подарила некогда Грузия миру — недаром рассказ и входит в рубрику «Хроники параллельной Грузии». Помню, что довольно долго искал этот рассказ — уж больно заинтриговало его название :) Вначале обнаружил вот это интервью писателя — georgiainmyheart.com/blog/stalin-geroj-ili-prestupnik/ — которое ещё больше подогрело во мне желание непременно отыскать и само произведение. И тут, как говорится: ищите и найдёте. Мне понравился и сам рассказ, и слог писателя — лёгкий, с тонким юмором, с лёгкой и доброй такой грузинской улыбкой. Несмотря на то, что говорилось о вещах в общем-то совсем не смешных и не весёлых. Но иногда сознание уже просто перенасыщено всей этой пресловутой серьёзностью и величием, всеми этими бронзовыми статуями и медными трубами, и хочется взглянуть на всё с какой-то иной точки зрения. Где есть и иное мнение, и КОНТРАргументы. Ибо у человека всегда должна быть внутри «контра» :) Должен быть выбор, альтернатива, вариативность, должна быть свобода, за которой никто не наблюдает из подвала, прикручивая крюк к потолку вместо лампочки. У меня совсем нет желания «от Москвы до самых до окраин… проходить как хозяин необъятной Родины своей». Меня не прельщает этот размах и эти масштабы. Я могу удовлетвориться гораздо меньшими площадями, вполне себе объятными. Но главное, чтобы на них я действительно мог «вольно дышать» и проходить как хозяин — со свободой думать и говорить, что я на самом деле думаю, чувствую и переживаю, не сверяя эту мысль ни с какой генеральной линией, но только с совестью своей. В этом и есть счастье — не в ощущении себя винтиком одной огромной, пускай и супермощной грозной стальной машины, но лучше уж — лепестком живого цветка, растущего на маленьком вольном лугу.

Примечательно, что до ВОВ в Феодосии был ещё один маяк, даже выше Ильинского, но он был разрушен во время ожесточённых боёв. «Маяк представлял собой 17-ти метровую металлическую (56 футов) 3-этажную башню, пристроенную к 2-этажному зданию. Эта башня была изготовлена во Франции фирмой Эйфеля, такие башни начали поступать в Россию с 1890 года и были установлены на Одесском, Цареградском, Ялтинском маяках.»
crimeaports.ru/news/k-125-letiyu-mayaka-feodosijskij?ysclid=mnqzitun7e905944852
Многие важные детали со временем стираются, как выцветают старые фотографии. Иногда исчезают практически полностью, вместе с памятью о них. Восстановить их бывает непросто, но если сделать это — порой начинаешь видеть иную картину.

Алексей, я, если что, прояснил (прежде всего для себя самого), что это был за город. Это Феодосия. Морской порт, красивый белоснежный Ильинский маяк, генуэзская крепость и табачная фабрика с окнами на море и порт.

Ещё одна очень существенная деталь в пользу Феодосии (и, попутно, во свидетельство подлинности слов автора). В рассказе упоминается, что мать Юны, Ольга, работала в этом городе на табачной фабрике. Причём фабрика эта должна была находиться недалеко от моря, т.к. Ольга «из окна табачной фабрики, где она работала, смотрела на «Салажонка» — низкого, с зачехленными пушками и пулеметами, со стремительными линиями корпуса, палубных надстроек и широкой скошенной трубой.»
Именно в Феодосии и находилась такая фабрика!
«На одной из центральных улиц города Феодосии, недалеко от моря стоит красивое трехэтажное здание. Окна его выходят на небольшой бульвар, который тянется вдоль береговой черты. За деревьями бульвара проглядывают портовые краны, постройки, пристани с пришвартовавшимися к ним кораблями, а дальше — безбрежная морская синь, летом — ласково-манящая, зимой — холодно-суровая...»
Фабрика эта была открыта ещё в 19 веке. «Производство было столь крепким и востребованным, что пережило революцию, две войны и благополучно работало до развала Союза. Но вот «лихих девяностых» фабрика не пережила: сгорела 9 марта 1990 года.»
Подробнее см. feolib.crimealib.ru/publ/fabrika_u_morja_pervaja_tabachnaja_fabrika_kryma/1-1-0-58

Всё же, знакомясь с биографией писателя (прежде всего с его автобиографической повестью «Я слушаю детство»), понимаешь, что «Красные каштаны» — это вряд ли история его жизни. Возможно, здесь перед нами история какого-то близкого ему человека, хорошего знакомого. Он так и пишет: «Мои дороги — это встречи с людьми. Это рассказы, которые я потом пишу об этих встречах, об этих людях». Детство же самого писателя прошло тоже в Крыму, в Симферополе, но там нет моря. В его автобиографической повести есть очень красивая глава (7-я, «Полоска из ученической тетради») про молодого парня вагоновожатого:
«В свободные от работы дни Пашка-трамвайщик отправлялся в Алушту.
Он любил море, а в Симферополе моря не было.
Отправлялся с вечера и шел ночью через горы сорок километров, чтобы к утру быть у моря.
А в следующий вечер проделывал обратный путь и утром был уже на работе в трамвайном депо.
Иногда его подвозили попутные машины, но это случалось редко… Вместе с Павлом увязывались ребята — Минька, Ватя, Гопляк, Лешка Мусаев и Аксюша.
Шли через развалины древнего города, мимо курганов и селищ, мимо Института сельского хозяйства, каменоломен и пещер Кизил-Коба. Сокращая дорогу, пробирались сквозь заросли шиповника и ежевики — все выше в горы...»
Очень красивая глава, повествующая о том, как ребята преодолевали такой путь (и как усталые возвращались затем обратно) — ради того, чтобы побыть денёк у моря…
А городом, описанным в «Красных каштанах» мог быть не только Судак, но, даже в большей степени вероятности, Феодосия. Именно там ещё чётче обозначены упомянутые автором символы: «Красивый Ильинский маяк в Феодосии издалека напоминает белоснежную башню, которую можно рассмотреть из любой точки города. Высота над уровнем моря — 65 метров.»
«Генуэзская крепость Кафа (XIV в.) и Ильинский маяк — знаковые исторические достопримечательности Феодосии, расположенные в районе Карантин (южная часть города). Крепость, когда-то вторая по величине в Европе, сохранила башни и стены, а Ильинский маяк на мысе Святого Ильи — действующий ориентир с живописным видом на Феодосийский залив».
Более того, Феодосия имеет крупный морской порт, построенный ещё в 1892-1895 гг, куда значительно легче было пристать упомянутому в рассказе миноносцу и тем более, встать там на ремонт.