«И все идет душа, горда своим уделом,
К несуществующим, но золотым полям,
И все спешит за ней, изнемогая, тело,
И пахнет тлением заманчиво земля»
Как раз — гумилевский лейтмотив моей предыдущей аудиокниги.
Сегодня поправлю описание книги. Безусловно, Вы правы. Вспомнила в этой связи AMOR FATI стоиков. Судьба — суд Божий, счастье — «часть», ДОЛЯ (в противоположность Недоле). Обязательно напишу об этом стихи. И сейчас уже утром кое-что сочинила:
AMOR FATI и PHILOTIMO –
Мудрость Аттики, мудрость Рима.
Gottergebenheit, ВОЛЯ БОЖЬЯ –
Передать это чувство может.
Мне нравится, как чтец справляется интонационно с самыми драматичными эпизодами повествования. Это душевный человек. Но недостаточная звучность голоса, специфический тембр при таком длительном прослушивании — немного утомляют.
Гениальная, мудрая, жизнеутверждающая книга! Я тоже ее озвучу. Очень люблю Сельму Лагерлёф, она соединяет в себе скандинавскую и христианскую стойкость. Ничто автохтонное, достойное быть сохраненным, не потеряно, но облагорожено новой верой.
«Земля по временам сочувственно вздыхает,
И пахнет смолами, и пылью, и травой,
И нудно думает, но все-таки не знает,
Как усмирить души мятежной торжество.
«Вернись в меня, дитя, стань снова грязным илом,
Там, в глубине болот, холодным, скользким дном.
Ты можешь выбирать между Невой и Нилом
Отдохновению благоприятный дом».
«Пускай ушей и глаз навек сомкнутся двери,
И пусть истлеет мозг, предавшийся врагу,
А после станешь ты растеньем или зверем…
Знай, иначе помочь тебе я не могу».
И все идет душа, горда своим уделом,
К несуществующим, но золотым полям,
И все спешит за ней, изнемогая, тело,
И пахнет тлением заманчиво земля.
«Всё чисто для чистого взора:
И царский венец, и суму,
Суму нищеты и позора,—
Я все беспечально возьму.
Я сброшу лохмотья и лягу.
И буду во сне королем.
А люди увидят бродягу
С бескровно-землистым лицом.
Я знаю, что я зачарован
Заклятьем венца и сумы,
И если б я был коронован,
Мне снились бы своды тюрьмы».
Май 1910
«Стать вольным и чистым, как звездное небо,
Твой посох принять, о Сестра Нищета,
Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
Людей заклиная святыней креста! —
Мгновенье… и в зале веселой и шумной
Все стихли и встали испуганно с мест,
Когда я вошел, воспаленный, безумный,
И молча на карту поставил мой крест».
26 июня 1906
ДУМЫ
Зачем они ко мне собрались, думы,
Как воры ночью в тихий мрак предместий?
Как коршуны, зловещи и угрюмы,
Зачем жестокой требовали мести?
Ушла надежда, и мечты бежали,
Глаза мои открылись от волненья,
И я читал на призрачной скрижали
Свои слова, дела и помышленья.
За то, что я спокойными очами
Смотрел на уплывающих к победам,
За то, что я горячими губами
Касался губ, которым грех неведом,
За то, что эти руки, эти пальцы
Не знали плуга, были слишком стройны,
За то, что песни, вечные скитальцы,
Обманывали, были беспокойны,
За все теперь настало время мести.
Обманный, нежный храм слепцы разрушат,
И думы, воры в тишине предместий,
Как нищего во тьме, меня задушат.
11 ноября 1906
СЧАСТИЕ, 5 из книги КОЛЧАН
«В мой самый лучший, светлый день,
В тот день Христова Воскресенья,
Мне вдруг примнилось искупленье,
Какого я искал везде.
Мне вдруг почудилось, что, нем,
Изранен, наг, лежу я в чаще,
И стал я плакать надо всем
Слезами радости кипящей».
Извините за некоторую нетактичность, г-ин Мазковой-меня не звали, а я припёрся… не спрашивали моего мнения. Вы человек творческий, незаурядный, не столоначальник в канцелярии, подсчитывающий доходы, дебет-кредит, сальдо, составляющий квартальный отчёт и т.д. Скорее всего вы ведаете о термине,, художественное повествование,,. Это в медицинской, документальной хронике, человек без оторванных конечностей, не имеет шансов прожить дольше положенного, а у писателя, ГГ сможет прожить и без более важных органов. Ведь вам, как никому другому это известно. Ведь слушателю, тем более -читателю не в кайф окунаться с отчёты- правдивую документалистику, ему-избалованному литературным выпендрёжем вынь да полож, чего поинтереснее, целиком и полностью поглощающее его сознание с подсознанием.
Мне кажется, «стану я князем» связано с чаяниями богатых купцов о переходе в знатное сословие, как в фильме «Франческо» с Микки Рурком — мечта его отца о рыцарском достоинстве для сына.
Восьмибуквие AMOR FATI –
Раскрывает СУДЬБА объятья.
AMOR FATI и ΦΙΛΟ-ΤΙΜΟ –
Мудрость Аттики, гордость Рима.
Gottergebenheit, ВОЛЯ БОЖЬЯ –
Передать это чувство может.
2
ΦιλΟτιμο и AMOR FATI,
УДЕЛ, и СЧАСТIЕ, и ДОЛЯ.
СУДЬБА раскроет тем объятья,
Кто свято верит в БОЖЬЮ ВОЛЮ.
26 ноября 2024 года
К несуществующим, но золотым полям,
И все спешит за ней, изнемогая, тело,
И пахнет тлением заманчиво земля»
Как раз — гумилевский лейтмотив моей предыдущей аудиокниги.
AMOR FATI и PHILOTIMO –
Мудрость Аттики, мудрость Рима.
Gottergebenheit, ВОЛЯ БОЖЬЯ –
Передать это чувство может.
на утренней заре,
идти, как вечно Магомет
идёт к своей горе,
сменить все лифты и метро
на травы и росу,
поверить в то, что есть добро,
услышать птиц в лесу,
и псу бездомному отдать
как другу, весь свой хлеб,
и наконец счастливым стать
на маленькой земле
Под влиянием Гумилева и под твоим влиянием, Лена, я придумала свой стих, хотя фильм пока не смотрела про Франциска
«Земля по временам сочувственно вздыхает,
И пахнет смолами, и пылью, и травой,
И нудно думает, но все-таки не знает,
Как усмирить души мятежной торжество.
«Вернись в меня, дитя, стань снова грязным илом,
Там, в глубине болот, холодным, скользким дном.
Ты можешь выбирать между Невой и Нилом
Отдохновению благоприятный дом».
«Пускай ушей и глаз навек сомкнутся двери,
И пусть истлеет мозг, предавшийся врагу,
А после станешь ты растеньем или зверем…
Знай, иначе помочь тебе я не могу».
И все идет душа, горда своим уделом,
К несуществующим, но золотым полям,
И все спешит за ней, изнемогая, тело,
И пахнет тлением заманчиво земля.
»Разговор", не позднее декабря 1913
И царский венец, и суму,
Суму нищеты и позора,—
Я все беспечально возьму.
Я сброшу лохмотья и лягу.
И буду во сне королем.
А люди увидят бродягу
С бескровно-землистым лицом.
Я знаю, что я зачарован
Заклятьем венца и сумы,
И если б я был коронован,
Мне снились бы своды тюрьмы».
Май 1910
«Стать вольным и чистым, как звездное небо,
Твой посох принять, о Сестра Нищета,
Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба,
Людей заклиная святыней креста! —
Мгновенье… и в зале веселой и шумной
Все стихли и встали испуганно с мест,
Когда я вошел, воспаленный, безумный,
И молча на карту поставил мой крест».
26 июня 1906
ДУМЫ
Зачем они ко мне собрались, думы,
Как воры ночью в тихий мрак предместий?
Как коршуны, зловещи и угрюмы,
Зачем жестокой требовали мести?
Ушла надежда, и мечты бежали,
Глаза мои открылись от волненья,
И я читал на призрачной скрижали
Свои слова, дела и помышленья.
За то, что я спокойными очами
Смотрел на уплывающих к победам,
За то, что я горячими губами
Касался губ, которым грех неведом,
За то, что эти руки, эти пальцы
Не знали плуга, были слишком стройны,
За то, что песни, вечные скитальцы,
Обманывали, были беспокойны,
За все теперь настало время мести.
Обманный, нежный храм слепцы разрушат,
И думы, воры в тишине предместий,
Как нищего во тьме, меня задушат.
11 ноября 1906
СЧАСТИЕ, 5 из книги КОЛЧАН
«В мой самый лучший, светлый день,
В тот день Христова Воскресенья,
Мне вдруг примнилось искупленье,
Какого я искал везде.
Мне вдруг почудилось, что, нем,
Изранен, наг, лежу я в чаще,
И стал я плакать надо всем
Слезами радости кипящей».
10 марта – конец мая 1915