Ирина Одоевцева, «На берегах Невы»:
«Подняв длинный указательный палец, Гумилев произносит:
– Слушайте и запомните! В ночь на 15-ое октября 1814 года родился Михаил Юрьевич Лермонтов. И вам стыдно не знать этого.
– Я знаю, — оправдываюсь я, – что Лермонтов родился в 1814 году, только забыла месяц и число.
– Этого нельзя забывать, – отрезает Гумилев. – Жизнь поэта не менее важна, чем его творчество».
В этот день в 1920 году Гумилев заказал панихиду «по болярине Михаиле» в холодной Знаменской церкви, а затем рассказал Ирине Одоевцевой столько нового о ее любимом поэте, что она долго не могла унять слез.
– Да перестаньте же плакать! – недовольно говорит Гумилев. – Перестаньте! У вас дома вообразят, что я вас обидел. Кто вам поверит, что вы разливаетесь по Лермонтову. Вытрите глаза. Можно подумать, что он только сегодня умер и вы только сейчас узнали об этом.
Он протягивает мне свой платок, и я послушно вытираю слезы. Но они продолжают течь и течь.
– Я не знала, я действительно не знала, как это все ужасно было и как он умирал, – всхлипываю я. – Я не могу, не могу. Мне так больно, так жаль его!..
Он останавливается и, нагнувшись близко, заглядывает в мои плачущие глаза.
– А знаете, если Лермонтов с небес сейчас видит, как вы о нем плачете, ему, наверно, очень приятно, – и, помолчав, прибавляет потеплевшим, изменившимся голосом:
– Вот я бранил вас, а мне вдруг захотелось, чтобы через много лет после моей смерти какое-нибудь молодое существо плакало обо мне так, как вы сейчас плачете. Как по убитом женихе… Очень захотелось…
Карелы верили, что на святки, в самые длинные ночи нужно рассказывать сказки. Каждая сказка создавала железный обруч вокруг дома, чтобы в него не проникли злые духи.
Убийство Столыпина остается, пожалуй, одним из самых загадочных политических преступлений ХХ века, до сих пор оказывающих влияние на развитие нашей страны. И Сергею Степанову, как никому, удалось раскрыть эту сложнейшую тему с максимальной точностью и объективностью, не впадая в публицистические крайности, и, к тому же, раскручивая сюжет, как напряженный детектив.
Как никогда нужно переосмысление творчества писателей, попавших не в струю истории, так как история в историях всегда может повторяться до бесконечности. Очень люблю его творчество в необыкновенно красивых сказках.
Молвил старый Вяйнямёйнен,
Сам сказал слова такие:
«Не прошу чужой я пищи,
На чужбине самой лучшей;
Всего лучше людям дома,
Каждому там больше чести».
«Подняв длинный указательный палец, Гумилев произносит:
– Слушайте и запомните! В ночь на 15-ое октября 1814 года родился Михаил Юрьевич Лермонтов. И вам стыдно не знать этого.
– Я знаю, — оправдываюсь я, – что Лермонтов родился в 1814 году, только забыла месяц и число.
– Этого нельзя забывать, – отрезает Гумилев. – Жизнь поэта не менее важна, чем его творчество».
В этот день в 1920 году Гумилев заказал панихиду «по болярине Михаиле» в холодной Знаменской церкви, а затем рассказал Ирине Одоевцевой столько нового о ее любимом поэте, что она долго не могла унять слез.
– Да перестаньте же плакать! – недовольно говорит Гумилев. – Перестаньте! У вас дома вообразят, что я вас обидел. Кто вам поверит, что вы разливаетесь по Лермонтову. Вытрите глаза. Можно подумать, что он только сегодня умер и вы только сейчас узнали об этом.
Он протягивает мне свой платок, и я послушно вытираю слезы. Но они продолжают течь и течь.
– Я не знала, я действительно не знала, как это все ужасно было и как он умирал, – всхлипываю я. – Я не могу, не могу. Мне так больно, так жаль его!..
Он останавливается и, нагнувшись близко, заглядывает в мои плачущие глаза.
– А знаете, если Лермонтов с небес сейчас видит, как вы о нем плачете, ему, наверно, очень приятно, – и, помолчав, прибавляет потеплевшим, изменившимся голосом:
– Вот я бранил вас, а мне вдруг захотелось, чтобы через много лет после моей смерти какое-нибудь молодое существо плакало обо мне так, как вы сейчас плачете. Как по убитом женихе… Очень захотелось…
Прочитано отлично.