«Скромный Гость на браке в Кане Галилейской, начавший Свое служение с того, что превратил воду в вино, а кончивший его тем, что обратил вино в Свою кровь».
— Вы знаете, что я могу оказывать большие услуги моим друзьям и что с богатыми у меня особенно хорошие отношения…
Я быстро спросил:
— Господин Джон дал вам расписку?
Он усмехнулся:
— С ним мы такие друзья, что этого не потребовалось.
— Где он? Ради Бога, мне надо знать!
Он нерешительно сунул руку в карман и вытащил за волосы Томаса Джона, побледневшего, осунувшегося, с синими губами, шептавшими: «Праведным судом Божиим я был судим. Праведным судом Божиим я осужден».
— И вы это потерпите? Что течет у вас в жилах вместо крови? — Он быстро оцарапал мне ладонь, выступила кровь, и он продолжал: — Ишь ты! Красная кровь!.. Ну, подпишите!
— Ночью накануне пытки мне не спалось… — через силу заговорил Волынский.
— И я не спал, mein Herr, — признался слуга.
— Я рассуждал, как ты: я могу сказать им все, чего они требуют. Это будет неправда, и после этой неправды они меня замучают, убьют и ограбят. Если я скажу правду, меня также будут мучать, убьют и ограбят. Так лучше я буду говорить правду. Всю ночь я молился и думал, могу ли я все это выдержать, как святой Артемий. И вот, я смог. Слышишь ли, мой добрый друг, я смог!
К изумлению Гаста, Артемий Петрович зашелся тихим, довольным смехом.
Верность самому себе — это путь к Свободе. Чистой, ледяной, бескрайней… Пульсирующим эхом живущей в душе каждого.
И одиночество не кажется высокой ценой.
У Менестреля получилась одна из лучших его песен…
— Император приказал отсечь Артемию голову мечом. После такого приговора святой был уведен на место казни и шествовал туда с несказанною радостью, желая «разрешиться и со Христом быть», — читал Гаст охрипшим от волнения голосом. — Придя же на место, где должна была совершиться над ним казнь, он испросил себе время для молитвы и, обратившись к востоку, трижды преклонил колена и долго молился. После сего он услышал с неба голос, который говорил:
– Войди со святыми принять уготованную тебе награду.
После этих слов Артемий Петрович положил здоровую руку на руку Гаста и заговорил в подушку, глухо, так что его было слишно только рядом на койке.
— На прошлом допросе они все лезли ко мне с этой картиной и с этой саблей: для чего, мол, рисовал, да почему написал такую надпись. И вот я, выйдя из себя, сболтнул из гордости, что царь Михаил Федорович был избран в 1613 году собором, поелику он находился в свойстве с царем Иоанном через его жену. А мои родичи – свояки великому князю Дмитрию Ивановичу через великую княгиню Анну. Они, стало быть, родня московских великих князей и могут быть избраны на царство – и дети мои, и внучаты и правнучаты.
— O, mein Gott! Вы себя погубили! – воскликнул Гаст.
— Затем я отказался от моих слов, якобы сказанных дуростью, но из меня их снова тянули на пытке. Я их не признал.
— Oh, mein tapfer Herr! – пробормотал верный немец сквозь слезы.
— От меня требовали признания, что я готовил заговор супротив государыни. Ее свергнуть с престола, а самому сделаться царем. Я не признал и этого.
— О, зачем вы не уступили этим злодеям! – воскликнул Гаст.
Услышав это восклицание, в спальню заглянул дежурный офицер, однако не увидел ничего предосудительного и вернулся читать в свою комнату.
— Ночью накануне пытки мне не спалось… — через силу заговорил Волынский.
— И я не спал, mein Herr, — признался слуга.
— Я рассуждал, как ты: я могу сказать им все, чего они требуют. Это будет неправда, и после этой неправды они меня замучают, убьют и ограбят. Если я скажу правду, меня также будут мучать, убьют и ограбят. Так лучше я буду говорить правду. Всю ночь я молился и думал, могу ли я все это выдержать, как святой Артемий. И вот, я смог. Слышишь ли, мой добрый друг, я смог!
К изумлению Гаста, Артемий Петрович зашелся тихим, довольным смехом.
«Подземная чугунка распространилась под колокольным градом как раз там, где старые москвичи предполагали существование ада. И однажды, остановившись на Пятницкой, я задумался о том, почему новые язычники, сооружая вокзалы подземки, непременно сносили ближайшую церковь, даже если станция и не занимала впоследствии места храма. Так случилось на Преображенской площади, где красовался собор Петра и Павла, и на Арбатской площади, а в Петербурге — на Сенной и против Николаевского вокзала, где снесена была церковь Знамения…
Ведь церковь — это врата на небеса, а станция подземки — лаз в преисподнюю. Поэтому язычники столь ревниво украшали свои подземные галереи и залы, превращая их чуть ли не в капища».
Сегодня 26 февраля исполняется 220 лет со дня рождения великого французского писателя, поэта и драматурга Виктора Мари Гюго. Автор знаменитых романов был не просто великим представителем мировой литературы, но и символом Франции.
Его отец был генералом наполеоновской армии, а мать — дочерью судовладельца. Вслед за служебными назначениями отца, семья перемещалась по Франции, Италии и Испании. Эти метания зародили в юном Гюго будущее романтическое восприятие. Литературой Виктор начал заниматься в 14 лет, а к 17-ти стал обладателем нескольких премий за поэтические произведения. Уже с 20 лет он начал получать заслуженные награды и премии, одной из них стала пенсия от Людовика XVIII. Кроме литературы метр французской романтики принимал участие в политической жизни страны. Известно, что Виктор Гюго баллотировался на выборах президента Франции.
Свой знаменитый роман «Отверженные» Гюго начал писать ещё в начале 1840-х годов, но работа над ним была закончена только в 1862 году. Когда вышел роман, писатель находился в отпуске, но ему не терпелось узнать реакцию читателей на своё произведение. Поэтому Гюго послал своему издателю срочную телеграмму, состоящую из одного символа "? ". Тот в свою очередь также был немногословен, прислав лишь "! ".
Последние годы своей жизни Гюго провёл в Париже. Ещё при жизни, улицу на которой находился особняк писателя, назвали его именем. Поэтому, когда Гюго отвечал на письма или же просто оставлял свой адрес, то всегда писал: «Виктору Гюго на его авеню в Париже». На своей улице он прожил четыре года до самой смерти.
Виктор Гюго скончался 22 мая 1885 года от пневмонии в возрасте 83 лет, будучи знаменитым писателем, членом Французской академии, пером и сенатором. Государственные похороны стали не только данью уважения к великому человеку, но и апофеозом прославлением республиканской Франции. Виктор Гюго стал единственным писателем, чья траурная процессия остановилась под Триумфальной аркой. Как правило такой чести удостаивались лишь генералы и маршалы. Грандиозная церемония его похорон не имела себе равных — она проходила в течении десяти дней. Люди выстроились вдоль пути следования катафалка с площади Звёзд в Пантеон. По словам современника, хоронили «поэта-пророка, который своими утопиями заставлял трепетать сердца».
Во французском романтизме нет фигуры равной Виктору Гюго. В одном из стихотворений писатель метко назвал себя «звонким эхом». И это действительно было так — его произведения изменили историю Франции, если не всего мира.
«Я в своих книгах, драмах, прозе и стихах заступался за малых и несчастных, умоляя могучих и неумолимых». Виктор Гюго.
Самый знаменитый драматург Италии Карло Гольдони прославился ещё при жизни, а после смерти удостоился памятника от родной Венеции. До сих пор его любят и почитают на родине и знают во всём мире. Пьесы Гольдони принято считать воплощением итальянских, в частности венецианских, театральных традиций. Сегодня великому драматургу и либреттисту исполняется 315 лет со дня рождения.
Карло Гольдони родился 25 февраля 1707 года в Венеции. По настоянию отца изучал юриспруденцию и даже начал практиковать, правда параллельно занимался театром и так им увлёкся, что вскоре забыл обо всём. Он усердно посещал театр, водил компанию исключительно с актёрами и даже пробовал себя в качестве актёра, и более того сыграл роль в своём спектакле, любительском. Ещё в студенческие годы он пробовал писать и даже был изгнан из Павии, где изучал юриспруденцию. Наказание было жестоким, но оно не испугало юного героя. Написание пьес он не оставил, а наоборот укрепился во мнении, что именно это и есть его предназначение. Между тем Гольдони ещё 13 лет вёл адвокатскую практику, вплоть до 1748 года. В этот год он заключил контракт с одним из театров и сосредоточился на драматургии.
Гольдони создал свою театральную систему, во многом уходил от театральных традиций, противопоставляя им опыт Франции — страны, на которую в то время устремляла взор вся Европа. Именно этим объясняется интерес зрителей-современников к его произведениям.
Особенно плодотворным стал для Гольдони 1750 год, когда он связанный контрактом, написал 16 комедий, в том числе и «Бабьи сплетни». Комедия была специально написана для ежегодного карнавала в Венеции 1751 года. «Бабьи сплетни» — это история о том, как злые языки завистниц едва не расстроили свадьбу двух влюблённых, сыграв на доверчивости жениха. Полная юмора и сарказма эта пьеса тем не менее не имеет богатой сценической истории. В 1957 году была записана на радио.
Так ведь не существует и не может существовать никакой, даже минимально, микроскопически, обоснованной позиции, исходя из которой ваши труды могут хоть кого-то «не устраивать». ))
Да! Как в «Александрийском шейхе» у Гауфа: «Мне пришлось наслушаться много плохого про людей, самому на себе испытать много дурного, и я начал считать всех людей злыми созданиями. Но я начал размышлять о том, что видел, что пережил, — и что же оказалось? Я помнил только зло, а добро забывал. Я не замечал, когда кто-либо творил дела милосердия, я считал вполне естественным, когда целые семьи вели добродетельную и праведную жизнь. Но всякая весть о злом и дурном западала мне в сердце. Теперь я стал смотреть на окружающее иными глазами. Я научился любить людей, думать о них хорошее, и за свою долгую жизнь реже ошибался, когда хорошо отзывался о человеке, чем когда считал его скупым, глупым или безбожным». akniga.org/gauf-vilgelm-aleksandriyskiy-sheyh-i-ego-nevolniki
Всегда верил и верю, что хороших, разумных людей несравненно больше, чем завистников и клеветников😊 ну, а выпады неумных, увы, случаются, хорошо что не часто😃
От души благодарю Вас, Qwlnni, за эту рыцарскую защиту! Большое счастье, когда одновременно с неожиданной чужой враждебностью к нам приходит добрая поддержка и дружба!
Хорошо, что есть лошади, собаки, кошки, которые терпеливо выслушают грустную исповедь, сочувственно вздохнут, а может и ласково слизнут скупую слезу… Людям некогда… Тоска. Спасибо, за отличное прочтение.
Я быстро спросил:
— Господин Джон дал вам расписку?
Он усмехнулся:
— С ним мы такие друзья, что этого не потребовалось.
— Где он? Ради Бога, мне надо знать!
Он нерешительно сунул руку в карман и вытащил за волосы Томаса Джона, побледневшего, осунувшегося, с синими губами, шептавшими: «Праведным судом Божиим я был судим. Праведным судом Божиим я осужден».
— Молодец!
— И я не спал, mein Herr, — признался слуга.
— Я рассуждал, как ты: я могу сказать им все, чего они требуют. Это будет неправда, и после этой неправды они меня замучают, убьют и ограбят. Если я скажу правду, меня также будут мучать, убьют и ограбят. Так лучше я буду говорить правду. Всю ночь я молился и думал, могу ли я все это выдержать, как святой Артемий. И вот, я смог. Слышишь ли, мой добрый друг, я смог!
К изумлению Гаста, Артемий Петрович зашелся тихим, довольным смехом.
И одиночество не кажется высокой ценой.
У Менестреля получилась одна из лучших его песен…
– Войди со святыми принять уготованную тебе награду.
После этих слов Артемий Петрович положил здоровую руку на руку Гаста и заговорил в подушку, глухо, так что его было слишно только рядом на койке.
— На прошлом допросе они все лезли ко мне с этой картиной и с этой саблей: для чего, мол, рисовал, да почему написал такую надпись. И вот я, выйдя из себя, сболтнул из гордости, что царь Михаил Федорович был избран в 1613 году собором, поелику он находился в свойстве с царем Иоанном через его жену. А мои родичи – свояки великому князю Дмитрию Ивановичу через великую княгиню Анну. Они, стало быть, родня московских великих князей и могут быть избраны на царство – и дети мои, и внучаты и правнучаты.
— O, mein Gott! Вы себя погубили! – воскликнул Гаст.
— Затем я отказался от моих слов, якобы сказанных дуростью, но из меня их снова тянули на пытке. Я их не признал.
— Oh, mein tapfer Herr! – пробормотал верный немец сквозь слезы.
— От меня требовали признания, что я готовил заговор супротив государыни. Ее свергнуть с престола, а самому сделаться царем. Я не признал и этого.
— О, зачем вы не уступили этим злодеям! – воскликнул Гаст.
Услышав это восклицание, в спальню заглянул дежурный офицер, однако не увидел ничего предосудительного и вернулся читать в свою комнату.
— Ночью накануне пытки мне не спалось… — через силу заговорил Волынский.
— И я не спал, mein Herr, — признался слуга.
— Я рассуждал, как ты: я могу сказать им все, чего они требуют. Это будет неправда, и после этой неправды они меня замучают, убьют и ограбят. Если я скажу правду, меня также будут мучать, убьют и ограбят. Так лучше я буду говорить правду. Всю ночь я молился и думал, могу ли я все это выдержать, как святой Артемий. И вот, я смог. Слышишь ли, мой добрый друг, я смог!
К изумлению Гаста, Артемий Петрович зашелся тихим, довольным смехом.
Ведь церковь — это врата на небеса, а станция подземки — лаз в преисподнюю. Поэтому язычники столь ревниво украшали свои подземные галереи и залы, превращая их чуть ли не в капища».
Его отец был генералом наполеоновской армии, а мать — дочерью судовладельца. Вслед за служебными назначениями отца, семья перемещалась по Франции, Италии и Испании. Эти метания зародили в юном Гюго будущее романтическое восприятие. Литературой Виктор начал заниматься в 14 лет, а к 17-ти стал обладателем нескольких премий за поэтические произведения. Уже с 20 лет он начал получать заслуженные награды и премии, одной из них стала пенсия от Людовика XVIII. Кроме литературы метр французской романтики принимал участие в политической жизни страны. Известно, что Виктор Гюго баллотировался на выборах президента Франции.
Свой знаменитый роман «Отверженные» Гюго начал писать ещё в начале 1840-х годов, но работа над ним была закончена только в 1862 году. Когда вышел роман, писатель находился в отпуске, но ему не терпелось узнать реакцию читателей на своё произведение. Поэтому Гюго послал своему издателю срочную телеграмму, состоящую из одного символа "? ". Тот в свою очередь также был немногословен, прислав лишь "! ".
Последние годы своей жизни Гюго провёл в Париже. Ещё при жизни, улицу на которой находился особняк писателя, назвали его именем. Поэтому, когда Гюго отвечал на письма или же просто оставлял свой адрес, то всегда писал: «Виктору Гюго на его авеню в Париже». На своей улице он прожил четыре года до самой смерти.
Виктор Гюго скончался 22 мая 1885 года от пневмонии в возрасте 83 лет, будучи знаменитым писателем, членом Французской академии, пером и сенатором. Государственные похороны стали не только данью уважения к великому человеку, но и апофеозом прославлением республиканской Франции. Виктор Гюго стал единственным писателем, чья траурная процессия остановилась под Триумфальной аркой. Как правило такой чести удостаивались лишь генералы и маршалы. Грандиозная церемония его похорон не имела себе равных — она проходила в течении десяти дней. Люди выстроились вдоль пути следования катафалка с площади Звёзд в Пантеон. По словам современника, хоронили «поэта-пророка, который своими утопиями заставлял трепетать сердца».
Во французском романтизме нет фигуры равной Виктору Гюго. В одном из стихотворений писатель метко назвал себя «звонким эхом». И это действительно было так — его произведения изменили историю Франции, если не всего мира.
«Я в своих книгах, драмах, прозе и стихах заступался за малых и несчастных, умоляя могучих и неумолимых». Виктор Гюго.
Карло Гольдони родился 25 февраля 1707 года в Венеции. По настоянию отца изучал юриспруденцию и даже начал практиковать, правда параллельно занимался театром и так им увлёкся, что вскоре забыл обо всём. Он усердно посещал театр, водил компанию исключительно с актёрами и даже пробовал себя в качестве актёра, и более того сыграл роль в своём спектакле, любительском. Ещё в студенческие годы он пробовал писать и даже был изгнан из Павии, где изучал юриспруденцию. Наказание было жестоким, но оно не испугало юного героя. Написание пьес он не оставил, а наоборот укрепился во мнении, что именно это и есть его предназначение. Между тем Гольдони ещё 13 лет вёл адвокатскую практику, вплоть до 1748 года. В этот год он заключил контракт с одним из театров и сосредоточился на драматургии.
Гольдони создал свою театральную систему, во многом уходил от театральных традиций, противопоставляя им опыт Франции — страны, на которую в то время устремляла взор вся Европа. Именно этим объясняется интерес зрителей-современников к его произведениям.
Особенно плодотворным стал для Гольдони 1750 год, когда он связанный контрактом, написал 16 комедий, в том числе и «Бабьи сплетни». Комедия была специально написана для ежегодного карнавала в Венеции 1751 года. «Бабьи сплетни» — это история о том, как злые языки завистниц едва не расстроили свадьбу двух влюблённых, сыграв на доверчивости жениха. Полная юмора и сарказма эта пьеса тем не менее не имеет богатой сценической истории. В 1957 году была записана на радио.
Ромен Роллан ( 1866 -1944 )
Эпиграф к рассказу Ивана Алексеевича Бунина „Братья“ ( “Взгляни на братьев, избивающих друг друга. Я хочу говорить о печали”. )