«Господь» — это не слово, а Слово — это Бог.
Призрак колдуна-мстителя проникает в закрытую на задвижку комнату, с руками красными от крови, которой только суждено пролиться.
«Поддавшись страху, полковник весь дрожал и обливался холодным потом. Он увидел, как судьба, которую человек уготовал себе в прошлые годы своей жизни, неумолимо преследует его в грядущем. Убежать? Как бы не так! Все запечатлено, все предначертано. Те цвета и узоры, которые легли на ткань, неминуемо определяют последующие, и сбывается то, чему следует быть».

Опечатка в последней фразе скопированной цитаты: «Только людям, стоящим выше жизни, над нами, — гениальным ученым, пророкам, сновидцам, блаженным, юродивым и поэтам — иногда удается уловить в жизненной суматохе острым и вдохновенным взором начало гармоничного узора и предсказать его конец».

«Событие в Хальстанесе» Лагерлёф входит в авторский сборник 1904 года «Невидимые узы».
Куприн написал рассказ «Искушение» в 1910 году.

Я бы даже сказала: это повесть совсЕм не о материнской любви, потому что она часто бывает изуверской – то есть любовь к СВОЕМУ во вред всем чужим. Героиня сказки «Подменыш» поднимается до настоящей христианской Любви – любви к Добру. Об этом говорит Христос в малопонятных большинству словах: «Кто любит сына или дочь паче Меня, тот недостоин Меня» (Мф 10:37).

Я бы даже сказала: это повесть совсЕм не о материнской любви, потому что она часто бывает изуверской – то есть любовь к СВОЕМУ во вред всем чужим.
Героиня сказки «Подменыш» поднимается до настоящей христианской Любви – любви к самому Добру. Об этом говорит Христос в малопонятных большинству словах: «Кто любит сына или дочь паче Меня, тот недостоин Меня» (Мф 10:37).

Спасибо, Анна!

Тот же образ божественного ткачества встречаем в рассказе А. И. Куприна «Искушение»: «Вот мы с вами коснулись случая и судьбы. Охотно соглашусь с вами: случай бестолков, капризен, слеп, бесцелен, попросту глуп. Но над жизнью, то есть над миллионами сцепившихся случаев, господствует — я в этом твердо уверен — непреложный закон. Все проходит и опять возвращается, рождается из малого, из ничего, разгорается, мучит, радует, доходит до вершины и падает вниз, и опять приходит, и опять, и опять, точно обвиваясь спирально вокруг бега времени. А этот спиральный путь, сделав в свою очередь многолетний оборот, возвращается назад и проходит над прежним местом и делает новый завиток — спираль спиралей… И так без конца.
Вы, конечно, возразите мне, что если бы этот закон на самом деле существовал, — люди давным-давно открыли бы его и читали бы будущее, как по какой-нибудь картограмме. Нет, не то. Мы, люди, знаете ли, похожи на ткачей, посаженных вплотную около бесконечно длинной и бесконечно широкой основы. Какие-то краски перед глазами, цветочки, лазурь, пурпур, зелень, и все это бежит, бежит и уходит… но рисунка, по близости расстояния, нам не разобрать. Только людям, стоящим выше жизни, над нами, — гениальным ученым, пророкам, сновидцам, блаженным, юродивым и поэта! М иногда удается уловить в жизненной суматохе острым и вдохновенным взором начало гармоничного узора и предсказать его конец».

Доводы и доказательства Бориса Тимофеевича Воробьева в пользу неубиенного царевича Димитирия и княжны Дарагановой очень убедительны.

1-8 Мидийский маг Гаумата (Лжебардия)
9-62 Царь Димитрий Иоаннович
63-99 Дело княжны Дарагановой
100-115 Александр Первый и старец Феодор Кузьмич

Отзыв Андрея Робертовича Лифке (г. Новомосковск Тульской обл.):
«Следуя динамичному сюжету, устремляясь за событиями и благоволя главным героям, вольно либо не вольно пропускаешь нюансы, откладываешь их на потом. И после прочтения, то бишь прослушивания, к этим нюансам возвращаешься – к авторскому пониманию исторических событий, как то противостояние османов Священной Римской империи, к давно забытым словам, которые автор смело, ничтоже сумняшеся вставляет в повествование. Но так точно и к месту он это делает, что полезешь и в словари, дабы картинка во взгляде была уж точно и литературной, и документальной.
Иные из новых наших телевизионщиков взяли в последнее время (точнее, содрали у западных коллег) фишку — очень простую, клиповую подачу. Картинка мелькает, по три секунды — кто там, что там, успей внять, и голос за кадром вроде как убедительный, не оставляющий сомнений. Развлечение для идиотов. У Хафизова всё не так. Не придерёшься.
Ежели кто-то имеет желание насладиться настоящим русским языком, да ещё при этом окунуться в Историю Государства Российского, да к тому же увлечься интригующим сюжетом, то ему обязательно следует прочесть роман Олега Хафизова «Государева стража». То есть прослушать. Книжки пока, к сожалению, нет. Но и в аудиоисполнении, уверяю, коли слушать станете, не оторвётесь».

Постоянное сохранение иронической интонации отнюдь не всегда уместно. Каждый согласится с этим, внимательно прослушав 60-ый трек этой книги. Или, например, изложение драматических эпизодов автобиографии Клайва Стейплза Льюиса akniga.org/klayv-steyplz-nastignut-radostyu

1-5 Золотой пояс Дмитрия Донского
6-13 Золотая баба
14-15 Тиара царя Сайтаферна
16-19 Клад царя Приама
20-23 Продажа Аляски
24-28 Завещание Петра Великого
29-34 Три жизни Мартина Бормана
35-36 Роксолана и Эме де Ривери
37-58 Хроники времен гражданской войны
59-61 Необъяснимые совпадения
62-64 Судеб таинственная связь
65-70 Барон Унгерн
71-72 Три встречи
73 Инна Гулая и Борис Рахманин
74 Не желай зла ближнему
75-76 Водяной озера Великого
77-80 Вавилонский дракон
81-84 Осада Сиракуз

Я тоже обязательно изучу этот литературный пласт. Сейчас дочитываю четырехтомник Лагерлеф, «Чудеса антихриста», как раз об этом.

Женя, да, близкие образы. Спасибо за имя Ли Юнаса Лаурица Идемила и ссылку на весь сайт!

Благодарю, Марина!!!

Да-да akniga.org/hafizova-elena-aleksey-i-aleksandra

«Вот она, ВОЛЯ, для бизонов и для нас! Навсегда!» — великолепный итог этой книги. И в своей любимой повести Отфрида Пройслера akniga.org/proysler-otfrid-krabat я считаю победителем над мастером не только Крабата, но и погибающих от его руки Тонду с Михалом, потому что они жили по своей, а не по его воле.

Образ старой леди не вызывает большого сочувствия. Особенно непригляден ее отрицательный ответ на вопрос ребенка: «Я буду вашей дочкой?»
Мерой всякого даяния является остаток. Величайшее даяние ничего не оставляет себе. Лилли же ничего не стоила своей благодетельнице.

Да, Женя, это обязательно надо сделать!

Во всех книгах Сельмы Лагерлёф торжествует провиденциализм. Он особенно отчетлив в новеллах «Событие в Хальстанесе» и «Курган». Преступная любовь Эльсалилль к убийце сестры («Деньги господина Арне») предрешена ее первоначальной жаждой мщения.