Значит ошибка Азимова 🙂 Но думаю, такому замечательному фантасту это можно простить. Тем более, откуда еврей, рожденный в Смоленской губернии, а потом уехавший в Америку, может знать знать о тонкостях различия мифологических существ Туманного Альбиона. 😄
Вам же, Дмитрий, огромное спасибо за замечательное прочтение!
Один из невинных и пока еще просто смешных рассказов Чехова. Без пушкинско-толстовской драматизации метели, которая у самого Чехова предстанет такой позднее, спустя десятилетие, в рассказе «По делам службы» ― метель как темная стихия, страшный хаос, вовлекающий в свой круговорот человеческие судьбы.
Здесь же метель ― идеальный антураж для авантюрного сюжета, с пародией на готическую мистику и бульварные романы, с комической двойной концовкой, которая легко корректирует сюжет, оберегая опечаленных дам от обманутых ожиданий.
После Кремлева слушать невозможно, особенно после его отзыва о России, пусть и 22 года! Он там рефлексирует в капитализм, а в СССР я что то не помню массовых неврозов! Прослушала 23%, больше не могу, сути не улавливаю…
Насколько можно судить по оригинальному тексту и краткому содержанию, все же Азимов имел в виду именно эльфа, похожего на насекомое. «Jan Prentiss, a fantasy writer is busy at work, when a foot-long talking insect materialises before him. He declares that he is an elf, and is in fact a mutant—a „super-elf“—with new powers that he is still experimenting with.»
Томительное, даже мучительное ожидание вдруг разрешается освобождением от тяжести, от странных отношений с лживой и дикой возлюбленной, живущей в праздной печали, цветом которой стал черный (черное кружево, черный шелк, черная вуаль). Цвет печали и цвет пустоты.
Освобождение дало «глубокую благость» всего вокруг, нежность мира, «сладостную» связь между всем сущим и понимание, что радость дышит повсюду.
И какая прекрасная звукопись с затихающими шуршаниями, шорохами, шелестом, шепотом и тишиной, оттененной и отделенной редкими звуками:
… ты идешь, приближаешься… увижу твою котиковую шубу, черное кружево, свисающее с края шляпы на глаза… я пошел прочь по вечереющим улицам… слышно было, как стукались о крышу срываемые ветром каштаны.
Проспер умел успокоить
Вам же, Дмитрий, огромное спасибо за замечательное прочтение!
Здесь же метель ― идеальный антураж для авантюрного сюжета, с пародией на готическую мистику и бульварные романы, с комической двойной концовкой, которая легко корректирует сюжет, оберегая опечаленных дам от обманутых ожиданий.
Освобождение дало «глубокую благость» всего вокруг, нежность мира, «сладостную» связь между всем сущим и понимание, что радость дышит повсюду.
И какая прекрасная звукопись с затихающими шуршаниями, шорохами, шелестом, шепотом и тишиной, оттененной и отделенной редкими звуками:
… ты идешь, приближаешься… увижу твою котиковую шубу, черное кружево, свисающее с края шляпы на глаза… я пошел прочь по вечереющим улицам… слышно было, как стукались о крышу срываемые ветром каштаны.
Недослушал. Бред — бессознательное воспроизведение мыслей, а сознательное воспроизведение бреда — творчество.