В 4-й раз слушаю книгу. Для меня она — загадка! Но меня вдруг осенило: почему в ней нет ни слова о Боге? Кто- нибудь ответит на этот вопрос? Князеву еще раз спасибо за чтение и за песню в конце.
Чтеца не поняла ) он даже фразу «веселый беззаботный праздник дружбы и любви» читает зловещим голосом, нагнетает так, что мама не горюй «из ТЮЗа выходили седые дети» — вспомнилось. Не могу такое слушать, да и сюжет не так чтоб захватывающий
НачЁсы?????? Все разы, как г-н Кирсанов читал именно с таким ударением кривилась, но последний раз прочитал таки нАчесы))) а книга хорошая, да, она про людей с которыми. я бы не дружила, и жизнь, которой не дай Бог жить, но интересная вполне. Мне не было нудно и затянуто, читала и нудней)). А начитка, несмотря на начЁсы, хорошая
Забыл написать.
Пологаю, что в реальности, закончилось бы всё примерно так, к тому всё и шло. Причём у взрослых, о которых так спасительно думали мальчики в итоге финал был бы такой же…
Первый раз читала, Книга произвела на меня неизгладимое впечатление. Второй раз прослушала, спустя 5-7 лет. Правдивое, интересное произведение и хорошее прочтение.
Еще Герцен сказал про русских за границей, что они никак не умеют держать себя в публике: говорят громко, когда все молчат, и не умеют слова сказать прилично и натурально, когда надобно говорить. И это истина: сейчас же выверт, ложь, мучительная конвульсия; сейчас же потребность устыдиться всего, что есть в самом деле, спрятать и прибрать свое, данное Богом русскому человеку лицо и явиться другим, как можно более чужим и нерусским лицом. Все это из самого полного внутреннего убеждения, что собственное лицо у каждого русского – непременно ничтожное и комическое до стыда лицо; а что если он возьмет французское лицо, английское, одним словом, не свое лицо, то выйдет нечто гораздо почтеннее, и что под этим видом его никак не узнают. Отмечу при этом нечто весьма характерное: весь этот дрянной стыдишка за себя и все это подлое самоотрицание себя в большинстве случаев бессознательны; это нечто конвульсивное и непреоборимое; но, в сознании, русские – хотя бы и самые полные самоотрицатели из них – все-таки с ничтожностию своею не так скоро соглашаются в таком случае и непременно требуют уважения: «Я ведь совсем как англичанин, – рассуждает русский, – стало быть, надо уважать и меня, потому что всех англичан уважают». Двести лет вырабатывался этот главный тип нашего общества под непременным, еще двести лет тому указанным принципом: ни за что и никогда не быть самим собою, взять другое лицо, а свое навсегда оплевать, всегда стыдиться себя и никогда не походить на себя – и результаты вышли самые полные. Нет ни немца, ни француза, нет в целом мире такого англичанина, который, сойдясь с другими, стыдился бы своего лица, если по совести уверен, что ничего не сделал дурного. Русский очень хорошо знает, что нет такого англичанина; а воспитанный русский знает и то, что не стыдиться своего лица, даже где бы то ни было, есть именно самый главный и существенный пункт собственного достоинства. Вот почему он и хочет казаться поскорей французом или англичанином, именно затем, чтоб и его приняли поскорей за такого же, который нигде и никогда не стыдится своего лица.
Достоевский. Дневник писателя.
В последнею минуту Роджеру стало казаться, что он увидел огромную фуражку. У фуражки был белый верх, а над зелёным козырьком была корона, якорь, золотые листы… Вскоре такой было чёткий образ подёрнулся, стал похож на какую-то дымку, слился с клубами дыма пожара и исчез вместе со всем что его окружало…
…Постепенно, стихали удаляющиеся от пляжа голоса всё время повторяющие: «Бей свинью, глотку режь, выпусти кровь» и скоро на песчаном берегу стало совсем тихо. Набегающие на пляж волны шуршали песком, пенились и смывали следы крови, нежно окатывая тело Ральфа обволакивали укутывали его и так раз за разом приближая мальчика к себе, постепенно, океан принял его в свои объятия.
…Утром всем стало очевидно, что после такого пожара, практически весь остров был покрыт пеплом и головешками дотлевающих пальм. Фруктов не стало и в основном охотились на свиней им совсем стало не где прятаться и охотится на них стало проще простого. Однако скоро кончились и те не многие свиньи, что уцелели после пожара.
…Уже никто и не помнил, да и не хотел помнить того, кто первый предложил и особенно того, кого первого съели, но первыми стали есть малышей. Всё равно от них пользы не было, только рты лишние…
…Джек, изнеможённый с иссушенным телом, лежал на красных камнях, шевеля одними губами, еле слышно повторяя: «Повелитель мух –я же..., я же… Повелитель мух…Повелитель мух…».
Благодарю, что ставите на место, и учите «больших интеллектуалов», которые прежде чем собрать, и потом проанализировать информацию относительно темы, — сразу берутся кретиковать(все и вся, а также всех)!
Пологаю, что в реальности, закончилось бы всё примерно так, к тому всё и шло. Причём у взрослых, о которых так спасительно думали мальчики в итоге финал был бы такой же…
Достоевский. Дневник писателя.
…Постепенно, стихали удаляющиеся от пляжа голоса всё время повторяющие: «Бей свинью, глотку режь, выпусти кровь» и скоро на песчаном берегу стало совсем тихо. Набегающие на пляж волны шуршали песком, пенились и смывали следы крови, нежно окатывая тело Ральфа обволакивали укутывали его и так раз за разом приближая мальчика к себе, постепенно, океан принял его в свои объятия.
…Утром всем стало очевидно, что после такого пожара, практически весь остров был покрыт пеплом и головешками дотлевающих пальм. Фруктов не стало и в основном охотились на свиней им совсем стало не где прятаться и охотится на них стало проще простого. Однако скоро кончились и те не многие свиньи, что уцелели после пожара.
…Уже никто и не помнил, да и не хотел помнить того, кто первый предложил и особенно того, кого первого съели, но первыми стали есть малышей. Всё равно от них пользы не было, только рты лишние…
…Джек, изнеможённый с иссушенным телом, лежал на красных камнях, шевеля одними губами, еле слышно повторяя: «Повелитель мух –я же..., я же… Повелитель мух…Повелитель мух…».
Леонову Андрею за прочтение книги. С интересом прослушала до конца!