Чапек Карел – Обыкновенная жизнь

Здравствуйте, Нина Гуркова и Iрина Iринка.

Хотел сначала сразу сказать, что прочитано произведение Вами прекрасно. Лучше его, пожалуй, не возможно озвучить. Но потом подумал, что это будет попыткой подкупа. Потом хотел стереть, но, как видите, не стер. Потому что прочитано то действительно отлично. Но Вы, пожалуйста, не будьте мне благодарны за мою оценку, потому что я сейчас буду говорить по поводу обсуждаемой Вами с Ириной темой. Острой темой.

Вот как думаю я.
Чапек — дядечка по жизни хороший и самоотверженный. Нацистам поперек горла стоял. Из страны не уехал. Умер геройски от двустороннего воспаления легких когда работал на ликвидации последствий наводнения. Гестапо застало его уже мертвым. Твари не успели.
В итоге, сам Карел Чапек, судя по жизни, мужчина был чертовски дерзкий. Сочувствовал простым людям. Почему то их в литературе принято называть маленькими. Знал я сам много простых людей, у которых за пол жизни событий на пару жизней наберется. Почти каждый. Как расскажут ребята… да не умеют они рассказывать. Да что там расскажут, сам когда увидишь их в работе, думаешь что за человек то такой передо мной.

Сразу прошу, если не интересно, Вы дальше не читайте. Потому что будет позиция моя развернута предельно, как есть. Это может утомить. И позиция эта противоположна Вашей ровно на 50%. Получается, я к вам полубоком стою. И к Ирине выходит тоже. Получается, не понравлюсь сразу двум хорошим людям. Но сказать я должен.

Так вот. Я сначала расскажу про одного «маленького» большого человека, которого сам знал. Живет он в Хакассии, в маленьком городке. Живет с мамой. Ростом чуть пониже моего, ну наверное 1м 60 см. Лет ему где то 35. Выглядит он почему то моложе, потому что повадки у него как у подростка, честное слово. Но не в плохом смысле, а в том что прост он очень, предельно прост — рубаха парень.
И этот рубаха парень однажды по пьянке был избит кем то и брошен в сугробе. Нашли его утром, еле живого. Сильно он голову отморозил в том сугробе за ночь, и стал, «благодаря» избившим его «людям» еще проще. Все меня просил золото ему показать как выглядит на лотке, когда только намоешь. Мы там в Хакассии на золотодобыче впервые повстречались.

Ах да. Этот «маленький» Человек, чтобы у мамы своей на шее не сидеть, месяцев по 10 подряд в тайге на приисках работает. Мониторщиком. Это значит стоит на гидропушке этот парень метр-шестьдесят и направляет струю воды, которой однажды, ради смеха, сдуло обнаглевшего медведя (проверено), на золотосодержащую породу, он размывает ее и золото вместе с грязным потоком оседает потом на коврах. Это поверхностное описание процесса, но подробнее и не нужно. А нужно понять, что дело это мокрое, тяжелое, и в день такой рабочий-гиромониторщик вот так вот трудится 11 часов. Каждый день. Без выходных. 8-10 месяцев. И получает 100 тысяч. Сейчас. А тогда, 3 года назад — 80. Да, что скрывать, часто ребята не справляются, так чтобы подряд, потому что плечи устают да и сам сатанеть начинаешь месяц на второй. Часто на другие, более легкие должности переходят, за меньшую плату, а потом обратно. Заметьте — из-за денег. Но работают, если нормальный человек, по товарищески, не ханыжат, там от каждого трудяги общий результат зависит. И если халтуришь ты, то твоему напарнику работать приходится вдвойне. Выходит, люди работают и из-за денег (для себя) и из-за товарищества (для всех). Этот ключевой диалектический факт прошу запомнить.

Все вроде бы по сути рассказал, да нет. Это ведь весной и летом терпимо, а потом осень, и это еще ничего. Но потом зима. И казалось бы, пора домой. Но так как мы живем в чудесное время — кредиты берут не только отдельные люди, но и фирмы. А чтобы банкиры были довольны, и простой капитала был минимальным, Николай Николаевич (так парня этого зовут, хотя мы его звали Коля Коля, там у всех погремухи, не удивляйтесь, я так вообще Исусом был, потому что не стригся и плохих привычек не имел)… Коля, в общем, при встречном ветре в -20 мороза два месяца в хим-комбинезоне ОЗК, с ног до головы в сосульках, жарил из гидропушки по полузамерзшим кучам с таким же отчаянным напарником, имени которого не знаю. До него ребята выдерживали неделю. Они вдвоем 2 месяца почти.
Я до сих пор считаю, что это невозможно. Я бы не смог. Но они делали это. Коля Коля делал это.

«Маленький» Человек. Когда в ряд с этим парнем Колей, исходя из добрых побуждений по настоящему доброго, умелого дядьки, Кареля Чапека, ставится какой то филистер, о котором идет речь в книге, который что то там пытается нарыть о себе, что то вспомнить, и что то обязательно вспоминает, чтобы оправдать свою жизнишку ради милого себя, я скажу нет, я не сочувствую, как бы прекрасно не был озвучен рассказ. Я не сочувствую. И дрянь рассказ. Не стоит о таких людях писать оправданий. Понимаю если бы это был Гоголевский Башмачкин, так тот же трудяга был самозабвенный, он каллиграфию любил. И шинель ему нужна была для продолжения жизни ради умножения красоты слов. А это что за ходячий чемодан. Роется там в себе, грязном лохмотье своем, ищет себе оправдание. Не выношу дальше главы. Читал, мальца, критиков по данной работе. Судите меня за это. Послушаю лучше в Вашем исполнении что ни будь другое.

Таких как Николай Николаевич я встречал десятки. Ничерта они не вспоминают, что ими сделано. Помнят другие. Им напомнишь, они улыбнутся только, а попросишь рассказать — если в настроении и ты не чужой, расскажут отлично. А обычно, про напарника больше расскажут. Жаль Чапек Колю не знал. Да он сам как Коля.

Ну, что ж. За это меня возненавидите Вы, а за вот это меня возненавидит Ирина. Или нет. В общем. О текстах в стол.

См. далее

Не буду с вами спорить. Но считаю, что автор должен иметь целью заинтересовать читателей, а исполнитель (чтец) — заинтересовать слушателей. Тем более заинтересовать, если считает это произведение ценным и настоящим (хотя не настоящей литературы не бывает, есть отвратительно чтиво). Нас в школе учили читать выразительно, с интонацией. Для чего знак восклицания, знак вопроса?