Степан Скиталец - Икар

Степан Скиталец «Икар» (1899).

«Нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в состоянии родить танцующую звезду». Ницше Фридрих (1844-1900).

Образ «чудака», быть может, настойчивее, чем другие человеческие типы, заставляет своим примером задуматься над смыслом человеческого существования… Характеры «чудаков» и их судьбы содержат в себе больше, чем обнаруживают… Маска эта, как функция шута, дурака в рассказе, не выдуманная, она имеет глубочайшие народные корни, связанные с народом и освященная привилегией непричастности жизни самого шута и неприкосновенности шутовского слова, связанные хронотопом народной площади и с театральными подмостками… Это удивительнейшая форма бытия человека — безучастного участника жизни, вечного соглядатая и отражателя ее… Но положение здесь абсолютно иное: «чудака» отличает не насмешка над окружающим, не смех — напротив, он сам становится объектом насмешки. Не он смеётся, смеются над ним… Исторические корни таких фигур как шут, дурак и связанный с ними «чудак» чрезвычайно глубоки. Если опускать в эти образы исторический лот, то он ни в одном из них не достанет до дна… Подобные фигуры соприкасаются, но не сливаются с так называемыми «вечными образами» — Эдипом, Дон Жуаном, Дон Кихотом, Отелло, Макбетом — созданиями великих писателей, осмыслявшимися и переосмыслявшимися многими поколениями… «Вечные образы» представляют не просто характеры, но сгустки смысла, определенные и неисчерпаемые в одно и то же время — амплуа, менявшие свое содержание от века к веку, но сохранявшее свое зерно. Отличаются подобные фигуры и от выдвигавшихся художественными эпохами обобщенных представлений о своих героях («энтузиаст» и «мечтатель» романтиков; жаждущий всеобъемлющего познания Фауст в немецкой классике)… Кузнец Назар — это «тихий» герой… Отстраняясь, он не навязывает своей позиции как единственно правильной. Связанный с метафизическими высотами, он оставляет познанное в себе. Создавая вокруг себя особые мирки, особые хронотопы, ему присуща своеобразная особенность и право — быть чужим в этом мире, ни с одним из существующих жизненных положений этого мира он не солидаризируется, ни одно его не устраивает, он видит изнанку и ложь каждого положения. Само бытие этой фигуры имеет не прямое, а переносное значение: самая наружность его, всё, что он делает и говорит, имеет не прямое и непосредственное значение, а переносное, иногда обратное, его нельзя понимать буквально, он не есть то, чем он является… Его мир является отражением какого-то другого бытия, не прямым отражением, а отражением всего образа человека-исследователя жизни — сплошная иносказательность… Прочтение Маленьким фонарщиком изумительное. Спасибо.

А я, пожалуй, просто крестьянское спасибо здесь оставлю и низкий поклон.

Просто чудо-какое! Спасибо за наше просвещение добрый, Маленький фонарщик! Степан мне напомнил героя Василия Шукшина, Андрея Ерина в рассказе «Микроскоп» — настоящая русская душа. Спасибо огромное за рассказ и превосходное художественное чтение по-русски без акцентов, и подражаний заморских, от русской души!!!