Поиск

Ещё одна очень существенная деталь в пользу Феодосии (и, попутно, во свидетельство подлинности слов автора). В рассказе упоминается, что мать Юны, Ольга, работала в этом городе на табачной фабрике. Причём фабрика эта должна была находиться недалеко от моря, т.к. Ольга «из окна табачной фабрики, где она работала, смотрела на «Салажонка» — низкого, с зачехленными пушками и пулеметами, со стремительными линиями корпуса, палубных надстроек и широкой скошенной трубой.»<br/>
Именно в Феодосии и находилась такая фабрика! <br/>
«На одной из центральных улиц города Феодосии, недалеко от моря стоит красивое трехэтажное здание. Окна его выходят на небольшой бульвар, который тянется вдоль береговой черты. За деревьями бульвара проглядывают портовые краны, постройки, пристани с пришвартовавшимися к ним кораблями, а дальше — безбрежная морская синь, летом — ласково-манящая, зимой — холодно-суровая...»<br/>
Фабрика эта была открыта ещё в 19 веке. «Производство было столь крепким и востребованным, что пережило революцию, две войны и благополучно работало до развала Союза. Но вот «лихих девяностых» фабрика не пережила: сгорела 9 марта 1990 года.» <br/>
Подробнее см. <a href="https://feolib.crimealib.ru/publ/fabrika_u_morja_pervaja_tabachnaja_fabrika_kryma/1-1-0-58" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">feolib.crimealib.ru/publ/fabrika_u_morja_pervaja_tabachnaja_fabrika_kryma/1-1-0-58</a>

Всё же, знакомясь с биографией писателя (прежде всего с его автобиографической повестью «Я слушаю детство»), понимаешь, что «Красные каштаны» — это вряд ли история его жизни. Возможно, здесь перед нами история какого-то близкого ему человека, хорошего знакомого. Он так и пишет: «Мои дороги — это встречи с людьми. Это рассказы, которые я потом пишу об этих встречах, об этих людях». Детство же самого писателя прошло тоже в Крыму, в Симферополе, но там нет моря. В его автобиографической повести есть очень красивая глава (7-я, «Полоска из ученической тетради») про молодого парня вагоновожатого: <br/>
«В свободные от работы дни Пашка-трамвайщик отправлялся в Алушту.<br/>
Он любил море, а в Симферополе моря не было.<br/>
Отправлялся с вечера и шел ночью через горы сорок километров, чтобы к утру быть у моря.<br/>
А в следующий вечер проделывал обратный путь и утром был уже на работе в трамвайном депо.<br/>
Иногда его подвозили попутные машины, но это случалось редко… Вместе с Павлом увязывались ребята — Минька, Ватя, Гопляк, Лешка Мусаев и Аксюша.<br/>
Шли через развалины древнего города, мимо курганов и селищ, мимо Института сельского хозяйства, каменоломен и пещер Кизил-Коба. Сокращая дорогу, пробирались сквозь заросли шиповника и ежевики — все выше в горы...»<br/>
Очень красивая глава, повествующая о том, как ребята преодолевали такой путь (и как усталые возвращались затем обратно) — ради того, чтобы побыть денёк у моря…<br/>
А городом, описанным в «Красных каштанах» мог быть не только Судак, но, даже в большей степени вероятности, Феодосия. Именно там ещё чётче обозначены упомянутые автором символы: «Красивый Ильинский маяк в Феодосии издалека напоминает белоснежную башню, которую можно рассмотреть из любой точки города. Высота над уровнем моря — 65 метров.»<br/>
«Генуэзская крепость Кафа (XIV в.) и Ильинский маяк — знаковые исторические достопримечательности Феодосии, расположенные в районе Карантин (южная часть города). Крепость, когда-то вторая по величине в Европе, сохранила башни и стены, а Ильинский маяк на мысе Святого Ильи — действующий ориентир с живописным видом на Феодосийский залив».<br/>
Более того, Феодосия имеет крупный морской порт, построенный ещё в 1892-1895 гг, куда значительно легче было пристать упомянутому в рассказе миноносцу и тем более, встать там на ремонт.

/«Нет [в Крыму] свободно растущих лимонов (и не было никогда, хоть и пытались в 70-х высаживать плантации всякой южной экзотики вплоть до эвкалиптов).»/<br/>
Интересные и малоизвестные факты про лимоны в Крыму, ещё куда ранее 70-х: <br/>
Сталинские лимоны: выращиванием цитрусовых в Крыму занимались 200 хозяйств Страна Лимония — <a href="https://crimea.mk.ru/social/2022/11/21/stalinskie-limony-vyrashhivaniem-citrusovykh-v-krymu-zanimalis-200-khozyaystv.html?ysclid=mno4jysg44969666256" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">crimea.mk.ru/social/2022/11/21/stalinskie-limony-vyrashhivaniem-citrusovykh-v-krymu-zanimalis-200-khozyaystv.html?ysclid=mno4jysg44969666256</a>

Ну конечно же есть в Судаке маяк: <a href="https://azovsky.ru/dostoprimechatelnosti-kryma/majak-na-myse-meganom-v-sudake/" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">azovsky.ru/dostoprimechatelnosti-kryma/majak-na-myse-meganom-v-sudake/</a> «Символ верности и надежды». То, что стоит он там не в жилой застройке, а в городских окрестностях (но именно на территории городского округа Судак) — ну так и стоят обычно такие маяки. Писатель должен был уточнять такие детали? Маяк, построенный в 19 веке, подвергшийся восстановлению и реконструкции после войны, высота его 12 метров. В глазах ребёнка, «когда деревья были большими», наверное он казался даже очень высоким. А учитывая, что ещё и на скале стоит, на высоте 100м от моря, так и совсем великаном.<br/>
Трехлистные дикие лимоны растут в Крыму — это факт. Сейчас, возможно они остались лишь в южнобережных парках от Фороса до Алушты, но как обстояло дело почти век назад — кто из нас достоверно знает? Взять хотя бы такой исторический нюанс: «В 50-е годы на ЮБК и западном побережье Крыма проводились эксперименты по выращиванию цитрусовых в открытом и закрытом грунтах. Там росли лимоны, апельсины и мандарины, в основном грузинских сортов. Позже эти работы были прекращены указом сверху.» Это я привёл, как пример того, что точную ботаническую картину событий может восстановить лишь тот, кто тогда там жил…<br/>
Но дело-то и не в маяках, и не в финиках, и не в лимонах. А в том, что насильно мил не будешь. Не понравился человек тебе — будешь видеть в нём лишь одни изъяны, а словах — сплошное враньё. Всё будет в нём раздражать — всё, что с ним связано — даже под каким каштаном он сидит :) А примешь его с любовью в сердце — слова его совсем по другому воспримешь. И другое в этих словах услышишь. «О волах ли печётся Бог?» — рассказ-то и не о барабульках вовсе, и не о моллюсках. Можно комара оцеживать, а верблюда пропустить. А верблюд здесь в том, что сердец людских коснулась красивая и светлая история любви, которая вовсе не показалась им банальной, фальшивой и высосанной из пальца. А сердце не обманешь, тем более сердце женское — тут, как Вы и сами недавно цитировали горбатого: «Бабу не обманешь, она нутром чует» :)