Поиск

Лодка… Кажется, та самая лодка, о которой писал И.Анненский:<br/>
<br/>
Нависнет ли пламенный зной,<br/>
Иль, пенясь, расходятся волны,<br/>
Два паруса лодки одной,<br/>
Одним и дыханьем мы полны.<br/>
<br/>
Нам буря желанья слила,<br/>
Мы свиты безумными снами,<br/>
Но молча судьба между нами<br/>
Черту навсегда провела.<br/>
<br/>
И в ночи беззвездного юга,<br/>
Когда так привольно-темно,<br/>
Сгорая, коснуться друг друга,<br/>
Одним парусам не дано…<br/>
<br/>
Герасим и Шурочка — и есть эти два паруса лодки одной. Ибо всё нынешнее бытие — та самая слесарня, где руки грязны и грубы, и главная причина, которая прорывается в речи Герасима — «чтоб вот этими руками облапить мечту свою» отсылает мысль опять к стихам — к «Утру любви» Надсона: <a href="https://www.culture.ru/poems/43365/tolko-utro-lyubvi-khorosho" target="_blank" rel="nofollow noreferrer noopener">www.culture.ru/poems/43365/tolko-utro-lyubvi-khorosho</a><br/>
Да, Вы правы, дорогая Нуре, он ищет Любви, но любви не здешней, где<br/>
<br/>
Светлый храм в сладострастный гарем обращен.<br/>
Смокли звуки священных молений,<br/>
И греховно-пылающий жрец распален<br/>
Знойной жаждой земных наслаждений.<br/>
<br/>
Он хочет войти в этот Храм со всей святостью и благоговением услышавшего однажды: «сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая». Он боится сорвать свой любимый Цветок грубой рукой на земле и затем наблюдать его увядание. Боится спугнуть Сказку, прервать нежное дыхание в глубине души своей и оборвать тем самым весь смысл своих исканий. Он словно бы консервирует их отношения, словно сдаёт их в «камеру хранения» до каких-то иных, лучших времён, которые не здесь и сейчас, но к которым он взывает с каждым ударом молотка своего: «Будет так! Будет так!» Два паруса лодки одной непременно сольются воедино — но не в этой реке, а в каком-то другом море, в ярких лучах золотого Рассвета. Сольются не на секунды — навсегда. Понять это трудно. Принять — ещё трудней. Не понимает этого ещё и сама Шурочка, но потом «и вспомнит, и поймёт» — всё так, как и говорит Герасим… Спасибо Вам огромное, что послушали этот рассказ и за Ваш тёплый, сердечный отзыв!

Не хочу встревать в чужой диалог, но свои 5 копеек позвольте мне вставить. Всё, что Вы описали — коммунистическая мораль, стерильные герои и т.п. — лично для меня это не более, чем необходимый тому времени антураж, вне которого писатель и не мог что-то создавать вообще. Образно говоря, на заднем фоне должен был обязательно висеть портрет Ленина, а действия происходить у заводской проходной или на колхозном поле. Трудно было издать (и да, конечно, и заработать) что-либо вне этого антуража. Антураж этот лично мне не близок, но я стараюсь отнести к нему с пониманием к человеку, жившему и творившему в ту эпоху. Учитывать контекст времени. Но нравится мне в произведении не антураж, а красивая и светлая история любви. Ради неё я и озвучил этот рассказ. Многие рассказы Коршунова отнюдь не заканчиваются хэппи-эндом, они, напротив, грустные. Предыдущий рассказ, который озвучивал (через который и познакомился с работами Коршунова) — «Две секунды света» — даже ни на йоту на «массового читателя», любящего слащавые хэппи-энды. Он рисует такой, извините, облом, который на некоторое время оставляет вопросительную чёрную дыру в сердце. Да и антуражей там нет никаких, кроме одинокого маяка и моря. После его прочтения мне очень хотелось какого-то продолжения, какого-то луча света, надежды. Продолжения не в прямом смысле, но, знаете, так бывает, я уже замечал в жизни такое явление (см. комментарии к рассказу Н.Артюховой «Маринка» на «Книге в ухе»), когда один рассказ (может быть даже не этого автора, написанный в иное время) становится как бы продолжением другого, как бы его потерянной второй половинкой Целого. И лишь когда найдёшь и соединишь эти две половинки, обретается гармония в душе. Так я и жил без этого финального, гармонизирующего аккорда, и искал эту затерянную половинку, и почему-то хотелось мне найти её именно в произведениях Коршунова. Вообще, это, честно сказать, не мой писатель. Меня когда-то просили озвучить его «Бульвар под ливнем», я даже заказал эту книгу у букинистов, но озвучивать так и не стал — ну, не моё. Но так бывает, что даже не у своего писателя ты порой обнаруживаешь какие-то редчайшие, ценные для себя жемчужины — как на каком-нибудь блошином рынке среди кучи ненужного тебе барахла обнаруживаешь что-то родное и давно искомое. Так например, современник Коршунова, писатель Валерий Осипов писал совершенно неинтересные для меня вещи. Типа про юность брата Ленина, подвиги геологов и всё такое. Но есть у него драгоценная для меня жемчужина — «Серебристый грибной дождь» — попадающая в самую сердцевину моей души, прекрасно озвученная Никошо. Что-то подобное ощутил я и здесь, пусть и не в такой выраженной степени. Поэтому мне и не кажется этот рассказ какой-то красивой обёрткой с фальшивой пустой начинкой, рассчитанной на массового читателя. У каждого свой контекст жизни, свои сокровенные струны и порой вещи, кажущиеся одному написанными «по заказу», на самом деле писались по заказу иному, незримому, сокровенному — как послание в бутылке, брошенное в море времени, чей истинный адресат одному Богу ведом…