Слушал и думал, что вот когда-то из-за такого подначивающего балбеса Андрея (только в моем случае его звали Колька) я чуть не утонул. «Пойдем на пруд на лодке кататься! Чё боишься что ли? Не будь девчонкой»! А я не хотел… но пошел. Колька сел в лодку, лодка качнулась и отошла, а я бултыхнулся в воду. Было мне года четыре. Колька испугался, переплыл на лодке пруд и убежал. А я… вообщем есть Ангел-хранитель.
Вот и пускай гостей на ночлег. Приперлись. Всё и всех перебили вместе с хозяином. И никакой благодарности за гостеприимство. Вообщем, без впечатления. Чтец? Сойдет.
А Люда? Окна её домика всё так же горели тёплым уютным светом, не угасая ни днём, ни ночью. Соседи лишь иногда переговаривались, что не экономит девка электричество- богатая, видать. И, так как до отдалённого дома никто не доходил, то никто и не заметил, что электричество, отключенное прежними хозяевами, подключено так и не было
— Эх, на нашей бы даче так! Но просекут ведь и заложат! А в целом рассказик предсказуемый и сойдет за третий сорт. Чтица такая же.
На вкус и цвет все фломастеры разные. Чтец на высоте, целый спектакль. Произведение — мура, посредственная пионерская страшилка, но и даже тут фашисты виноваты оказались (сволочи!).
«Вчера на улице ко мне подошла старуха и предложила купить вечную иглу для примуса. Вы знаете, Адам, я не купил. Мне не нужна вечная игла, я не хочу жить вечно. Я хочу умереть» («Золотой теленок»). Прочитано хорошо.
Не Азимов и не Бредбери, но сойдет за третий сорт. Послушать можно. И нечего критиковать его как чтеца! Читает «не так, как пономарь; а с чувством, с толком, с расстановкой». Отчетливо, старательно. Конечно не Булдаков, не Ксеноморф и не Князев, но всё же…
Анекдот — Дорогой Санта!
Пишу тебе письмо на наждачной бумаге. Вот теперь посмотрим, сможешь ли ты сделать с моим листом то, что ты сделал с ним в прошлом году.
—
Эх, на нашей бы даче так! Но просекут ведь и заложат! А в целом рассказик предсказуемый и сойдет за третий сорт. Чтица такая же.
Пишу тебе письмо на наждачной бумаге. Вот теперь посмотрим, сможешь ли ты сделать с моим листом то, что ты сделал с ним в прошлом году.