Припрятал на вечер. Прометей отлично страху нагоняет. Спросят впотьмах таким голосом — Друг, оставь покурить!,- и оставишь! А потом разбежишься в разные стороны!
Казалось бы, ну сколько можно бесОв гонять, не наизусть же учу, что тогда здесь делать по десятому разу! Однако захотелось послушать, как читает Андриенко. А читает, доложу я вам, потрясающе, не оторваться. Не заметил, как 46% пролетело. Как с уголовным кодексом почти —
Открою кодекс на любой странице,
И не могу, читаю до конца.
Александру Андриенко — памятник при жизни, в полный рост и из чистого золота. И спасибо, конечно.
33 — это мне было лет. Ей было намного меньше, и мне наивно казалось, что возраст 33 требует пояснений! )) А дни, что нам остались — мы расставались тогда, такая печаль!
Помнишь? Вечер, в парке чёрном
Мы — на лавке обречённой,
Две собаки возле сходней — наши лютые враги.
Нам не скучно — мы в четвёртый
Раз считаем наши годы. Годы щёлкают, как чётки,
Гонят по воде круги.
Долгим было это лето. Шавки смотрят сиротливо.
Надоедливая смета- чайки, бабочки, шмели…
И, покуда неприметна, и предельно терпелива,
Осень бродит рядом где — то,
Осень ждёт, чтоб мы ушли.
Да, последний вечер лета. Ветер тихо мысли треплет.
Я забыл тебе ответить,
Что такое тридцать три:
Это — дни, что нам остались, бесполезный ворох листьев,
И, опознанный без боли, шорох осени внутри.
Мы сюда ещё вернёмся. На руинах старой лавки
Две зажившиеся шавки нас признают неспеша.
И ты вспомнишь это лето. И немного станешь старше.
И услышишь, как приходит Осень, листьями шурша.
Открою кодекс на любой странице,
И не могу, читаю до конца.
Александру Андриенко — памятник при жизни, в полный рост и из чистого золота. И спасибо, конечно.
Victor Murashov
Я бы сериальчик замутил, сезона на три!
Олега только на контракт подсадить. )))
Мы — на лавке обречённой,
Две собаки возле сходней — наши лютые враги.
Нам не скучно — мы в четвёртый
Раз считаем наши годы. Годы щёлкают, как чётки,
Гонят по воде круги.
Долгим было это лето. Шавки смотрят сиротливо.
Надоедливая смета- чайки, бабочки, шмели…
И, покуда неприметна, и предельно терпелива,
Осень бродит рядом где — то,
Осень ждёт, чтоб мы ушли.
Да, последний вечер лета. Ветер тихо мысли треплет.
Я забыл тебе ответить,
Что такое тридцать три:
Это — дни, что нам остались, бесполезный ворох листьев,
И, опознанный без боли, шорох осени внутри.
Мы сюда ещё вернёмся. На руинах старой лавки
Две зажившиеся шавки нас признают неспеша.
И ты вспомнишь это лето. И немного станешь старше.
И услышишь, как приходит Осень, листьями шурша.
©