Потрясающий трактат о католическом святом, и о христианстве вообще… Книга удивительная. Честертон родился в уютной и просвещенной семье 29 мая 1874 года, учился в одной из старейших и лучших школ, в 25—26 лет стал необычайно популярен, писал много, умер легко. Он был рассеянным и добрым, огромным и неуклюжим; его сравнивали с «Рождественским дедом». Когда ему было 34 года, он написал «Ортодоксию», книгу о правоверии… в 59 лет — «Франциск Ассизский». Роналд Нокс, священник и критик, написал на его смерть несложный сонет:
«Со мной он плакал», — Браунинг сказал,
«Со мной смеялся», — Диккенс подхватил,
«Со мною, — Блейк заметил, — он играл»,
«Со мной, — признался Чосер, — пиво пил»,
«Со мной, — воскликнул Коббет, — бунтовал»,
«Со мною, — Стивенсон проговорил, —
Он в сердце человеческом читал»,
«Со мною, — молвил Джонсон, — суд вершил».
А он, едва явившийся с земли,
У врат небесных терпеливо ждал,
Как ожидает истина сама,
Пока мудрейших двое не пришли.
«Он бедных возлюбил», — Франциск сказал,
«Он правде послужил», — сказал Фома…
О самом очерке. В отличие от катаров, предпротестантских движений, позднейших сект, Франциск с жалостью и любовью смотрел на тех, кто живет иначе. Он не отсекал их от церкви, и все же они были для него «христианами слабого посола»… он считал, что подобные ему и его братцам несут на себе их грехи, отвечают за них, как «отвечают взрослые за неразумных детей». Сам Честертон, судя по произведению, как и Франциск «возлюбил бедных». Невольно вспоминаешь Иоанна Златоуста, когда читаешь у него обличения «богатых» (об Евангелии не говорю, слишком часто доказывают, что таких обличений в нем нет). Он именно любил бедных — не только жалел их, но восхищался ими. «Бедные, алмазы Божьи…» Верный «срединной традиции», он не ставил во главу угла путь добровольной бедности. Франциск считал, что «высшую радость обретает только тот, кого прогонят от дверей ненастной ночью». В этом очерке он предстаёт не просто добрым, а гуманным, первым героем гуманности, «утренней звездой Возрождения». Его аскетический подвиг Альверно многие сочли провалом, также как слепой сочтет Голгофу провалом Христа. И Альверно и Голгофа — прежде всего горы, и глупо говорить, как «Белая Королева» (персонаж сказки Льюиса «Алиса в Зазеркалье», 1871), что по сравнению с чем-то другим это просто ямы… Поразил сам подход к вере Франциска Ассизского. Он служил новой, высшей любви, это была не метафора. Даже в «суровейших крайностях аскетизма он оставался трубадуром». Он был влюбленным. Он любил Бога и любил людей… Великолепный слог. Тео- и философия. Большой исторический анализ. И, наконец, прекрасное «академичное» прочтение Герасимовым Вячеславом. Роскошно.
Люблю Конан Дойля, и не только детективы. Это его юмористическое произведение, ещё в детстве прочла с удовольствием. Начала слушать, Р. Плятт читает блестяще. Если вы любите творчество Распе и Вудхауса, цените качественное прочтение, то слушайте и наслаждайтесь.
Потрясающий трактат о католическом святом, и о христианстве вообще… Книга удивительная. Честертон родился в уютной и просвещенной семье 29 мая 1874 года, учился в одной из старейших и лучших школ, в 25—26 лет стал необычайно популярен, писал много, умер легко. Он был рассеянным и добрым, огромным и неуклюжим; его сравнивали с «Рождественским дедом». Когда ему было 34 года, он написал «Ортодоксию», книгу о правоверии… в 59 лет — «Франциск Ассизский». Роналд Нокс, священник и критик, написал на его смерть несложный сонет:
«Со мной он плакал», — Браунинг сказал,
«Со мной смеялся», — Диккенс подхватил,
«Со мною, — Блейк заметил, — он играл»,
«Со мной, — признался Чосер, — пиво пил»,
«Со мной, — воскликнул Коббет, — бунтовал»,
«Со мною, — Стивенсон проговорил, —
Он в сердце человеческом читал»,
«Со мною, — молвил Джонсон, — суд вершил».
А он, едва явившийся с земли,
У врат небесных терпеливо ждал,
Как ожидает истина сама,
Пока мудрейших двое не пришли.
«Он бедных возлюбил», — Франциск сказал,
«Он правде послужил», — сказал Фома…
О самом очерке. В отличие от катаров, предпротестантских движений, позднейших сект, Франциск с жалостью и любовью смотрел на тех, кто живет иначе. Он не отсекал их от церкви, и все же они были для него «христианами слабого посола»… он считал, что подобные ему и его братцам несут на себе их грехи, отвечают за них, как «отвечают взрослые за неразумных детей». Сам Честертон, судя по произведению, как и Франциск «возлюбил бедных». Невольно вспоминаешь Иоанна Златоуста, когда читаешь у него обличения «богатых» (об Евангелии не говорю, слишком часто доказывают, что таких обличений в нем нет). Он именно любил бедных — не только жалел их, но восхищался ими. «Бедные, алмазы Божьи…» Верный «срединной традиции», он не ставил во главу угла путь добровольной бедности. Франциск считал, что «высшую радость обретает только тот, кого прогонят от дверей ненастной ночью». В этом очерке он предстаёт не просто добрым, а гуманным, первым героем гуманности, «утренней звездой Возрождения». Его аскетический подвиг Альверно многие сочли провалом, также как слепой сочтет Голгофу провалом Христа. И Альверно и Голгофа — прежде всего горы, и глупо говорить, как «Белая Королева» (персонаж сказки Льюиса «Алиса в Зазеркалье», 1871), что по сравнению с чем-то другим это просто ямы… Поразил сам подход к вере Франциска Ассизского. Он служил новой, высшей любви, это была не метафора. Даже в «суровейших крайностях аскетизма он оставался трубадуром». Он был влюбленным. Он любил Бога и любил людей… Великолепный слог. Тео- и философия. Большой исторический анализ. И, наконец, прекрасное «академичное» прочтение Герасимовым Вячеславом. Роскошно.