Удивляет способность этого автора делать положительными героями таких непредставимо гадких людей. Эта Дейзи до того ничтожная личность, что всякое сопереживание на нет сводит, притом заносчивая и капризная, ладно, пусть воспитание. А уж Давина, так или иначе присутствующая в повествовании, просто полубезумная старушенция, патологически властная.
Тогда как отрицательные персонажи (весь грех которых, если взвесить безэмоционально, это пара колкостей или публичная ссора) изображены до нелепости безобразными.
Уже вторая книга, после которой возникает ощущение, что автор до слюноистечения симпатизирует душевной фригидности, не может на каждом шагу не пережёвывать Писательство, судьбу Писателя и опыт Писательской Известности, а также — явно греша против всякого правдоподобия! — свято бичует в своих описаниях то, что мнит пороками. Вторая и для меня последняя.
Какая же блевотворная квоха эта Беннет, слушать невыносимо. И сопли эти детские через полслова (я, может, за чаем хочу послушать?), и возмущение (кажись, и авторКИ?), что не все хотят их об себя вытереть, и комплексы эти, нет, фу, уже плевать, кто кого там убьёт, как по мне, главную бы героиню со всем двором!
Книга забавная, колоритные русские там получились (знаю такого Диму в юбке, особая каста). Но какая же мерзкая парочка главные герои! Он — зануда с левацкими замашками, она — какая-то невероятная взбалмошная стерва, половина описания которой связана с сексуальной сферой. Ужасные люди, даже жаль немного Диму, что с ними связался.
Какая чудесная книга! Конец пока не знаю, но с большим увлечением слушаю.
И вполне правдоподобная (кто помнит иначе, спросите себя, в Москве/Петербурге (Ленинграде) ли находились в то время, на книжных ли ярмарках), приятно удивило меткое замечание главного героя о том, почему Катя ленинградка.
Тогда как отрицательные персонажи (весь грех которых, если взвесить безэмоционально, это пара колкостей или публичная ссора) изображены до нелепости безобразными.
Уже вторая книга, после которой возникает ощущение, что автор до слюноистечения симпатизирует душевной фригидности, не может на каждом шагу не пережёвывать Писательство, судьбу Писателя и опыт Писательской Известности, а также — явно греша против всякого правдоподобия! — свято бичует в своих описаниях то, что мнит пороками. Вторая и для меня последняя.
И вполне правдоподобная (кто помнит иначе, спросите себя, в Москве/Петербурге (Ленинграде) ли находились в то время, на книжных ли ярмарках), приятно удивило меткое замечание главного героя о том, почему Катя ленинградка.