Эта практика, в частности, в одном знаменитом фильме отражена: «Как я буду вилкой-то чистить?» И ведь вот, когда первый раз его смотрела, то было смешно.
Как я уже сказала в первом комментарии, размышлять о рассказе про Ледяйкину хочется ещё какое-то время. Бытие определяет… и так далее. Чтобы осмыслять, нужно иметь пример и опыт осмысления. Чтобы хотеть качественных перемен (не сбежать, не сойти с ума и не умереть), нужен опыт таких перемен. Никто ведь не придумывает каких-то новых желаний, мы всегда увлечены тем, что уже есть. (Можно хотеть красивые туфли, но нельзя придумать желание хотеть, его можно только перенять).
Как думаете, могло ли восприятие тех «вспышек красоты» (так обзову), которые Ледяйкина по какой-то случайности умела видеть, повлиять на что-то? Рассказ заканчивается так, будто не могло.
Можно ещё рыть котлован, или собирать машину, которая хотя бы нас всех раздавит, а можно ведь и рыть котлован, чтобы рыть, и собирать машину, чтобы собирать. Бесконечный сизифов труд, который нельзя закончить (кроме как через смерть или безумие), из которого нельзя даже сделать выводов (дурная повторяемость события). И эти рассказы о Куинджи и прочих по радио, как насмешка, как слушать что-нибудь на другом языке, которого не понимаешь.
В детстве я читала в какой-то книге о доме престарелых. Там старушки, чтобы им было, что делать, гладили бельё, которое потом мяли, а потом снова гладили, а ещё вязали шарфы, которые затем распускали. И так до самой смерти. Хотя и смерти для них тоже не существовало.
Что касается концовки, то она для меня не была ожидаема. Я думала, что это рассказ-зарисовка, что-то вроде отрывков из сборника «Образы Парижа» Марселя Жуандо (если скрестить его с Платоновым, шутка). Интересно, что и без концовки история производила бы аналогичное впечатление, но ещё более неоднозначное.
Замечать убогость эффективно получается, когда сначала было хорошо, а потом вдруг стало плохо. А когда человек, как Ледяйкина, уже родился в таком мире, в каком родился (заброшен, как говорится), то убогость мира — норма, которую он не замечает. Так Ледяйкина не замечает убогости и убогость для неё не существует, но существуют вспышки красоты, как чудо, которого, кажется, и не должно было быть.
Рассказ оставил неоднозначное впечатление, которое, наверное, побудет со мной некоторое время. Тошнота конвейерной жизни, производственные симулякры смысла, отсутствие связности происходящего и даже возможности обратить взгляд на самого себя. И при этом — выхватывание из окружающего образов, оттенков цвета, звуков, мимолётных переживаний-вспышек.
А сама Ледяйкина — инструмент для обслуживания конвейра, функция или не функция? Поэтизация барачного неустройства, будто увиденная её глазами, то, как трогательно любуется Ледяйкина Оксаной, как чувствует и разделяет тяжёлое веселье на редких праздниках… Всё это — как отражение сокрытой подспудной искры, которая хоть и гаснет, но не сразу.
Да уж) К чёрту правильных, хороших старых добрых невротиков с тревогой кастрации (скабрёзный намёк папаши на то, не стал ли сыночек дамой, в начале). Если одиночество непреодолимо, а сексуальных отношений не существует, то остаётся только отбросить лишние сомнения и наслаждаться)
Ну вот, а этот современный жук сам стал любить, кого хочет, делать, что изволит, а также жить припеваючи) Второй рассказ этого Незнаю слушаю, и опять хэппи-энд!
Да, всё старо как мир. Мамочки там нет, правда, однако есть какая-то тётка на замену.
Но есть и одно важное отличие. Эттеншн, спойлер!
Жук — это современный Эдип, который ослепляет в конце не себя, а бывшую подружку 😄 У самого жука всё хорошо.
Крошка сын к отцу пришёл, и сказала кроха: «Пап, выбирай. Либо я совершаю трансгендерный переход, либо становлюсь жуком с огромным МПХ и съедаю тебя в один присест при помощи своего ротового аппарата».
О, готовиться и взвешивать в таком деле — первый шаг к неудаче, да и смысла в этом нет, когда уже всё в своей голове сто раз перепрожил. Тут хороша внезапность)
😁
И ведь всё самое интересное тогда и начинается, когда есть любопытный подначивающий и «трикстерьер», а не какой-нибудь там «серьёзный взрослый человек») С серьёзными со скуки помрёшь и вспомнить будет нечего)
А я вот, когда в школьные годы познакомилась с Эдгаром Алланом, брала сборник «Колодец и маятник», ехала на самое старое городское кладбище и там, сидя на ступенях склепа, читала) Милое было время)
Да уж скорее бы весь труд, кроме творческого, был автоматизирован. Мечты, мечты)
Как я уже сказала в первом комментарии, размышлять о рассказе про Ледяйкину хочется ещё какое-то время. Бытие определяет… и так далее. Чтобы осмыслять, нужно иметь пример и опыт осмысления. Чтобы хотеть качественных перемен (не сбежать, не сойти с ума и не умереть), нужен опыт таких перемен. Никто ведь не придумывает каких-то новых желаний, мы всегда увлечены тем, что уже есть. (Можно хотеть красивые туфли, но нельзя придумать желание хотеть, его можно только перенять).
Как думаете, могло ли восприятие тех «вспышек красоты» (так обзову), которые Ледяйкина по какой-то случайности умела видеть, повлиять на что-то? Рассказ заканчивается так, будто не могло.
В детстве я читала в какой-то книге о доме престарелых. Там старушки, чтобы им было, что делать, гладили бельё, которое потом мяли, а потом снова гладили, а ещё вязали шарфы, которые затем распускали. И так до самой смерти. Хотя и смерти для них тоже не существовало.
А сама Ледяйкина — инструмент для обслуживания конвейра, функция или не функция? Поэтизация барачного неустройства, будто увиденная её глазами, то, как трогательно любуется Ледяйкина Оксаной, как чувствует и разделяет тяжёлое веселье на редких праздниках… Всё это — как отражение сокрытой подспудной искры, которая хоть и гаснет, но не сразу.
Прочитано прекрасно, спасибо Александру Дунину)
Но есть и одно важное отличие. Эттеншн, спойлер!
Жук — это современный Эдип, который ослепляет в конце не себя, а бывшую подружку 😄 У самого жука всё хорошо.
И ведь всё самое интересное тогда и начинается, когда есть любопытный подначивающий и «трикстерьер», а не какой-нибудь там «серьёзный взрослый человек») С серьёзными со скуки помрёшь и вспомнить будет нечего)