Здесь нет ритмического, фразового, интонационного конфликта, который часто встречается в насильно «омузыченных» книгах и довольно сильно раздражает слушателей.
Лента перематывается при хранении для снятия напряжений. Наименьший копирэффект достигается в промышленных дупликаторах, в которых записанная лента сбрасывается внавал в просторный контейнер, и лишь потом, когда явления последействия в магнитном слое ленты угаснут, «заряжается» в кассеты.
И это очень похоже на правду. Вагнеру друзья советовали не играть на фортепиано, однако на его операх теперь люди сидят часами. Одного моего друга тоже порой просили закрыть крышку пианино, но позже на его альбоме спел бэк-вокал классик русского фолк-рока Валерий Ярушин. Каждый хорош в чём-то, и не всегда сразу мы способны это оценить.
На Бродского у меня зуб есть.
Как-то принёс я Виктору Луферову новый стихотворный цикл.
Он похвалил. Я даже не ожидал такой высокой оценки. Луферов был строгим ценителем и великим мастером.
Я и решился предложить:
— Если стихи такие хорошие, возьми один, напиши песню.
А он тогда:
— Слышал про Бродского?
— Слышал, но не читал.
Луферов снимает книгу с полки.
— Вот, достал недавно. Почитай, сравни.
Я намёк понял. Так и случилось, что нет у Луферова песен на стихи Кутанина.
Мог бы я тогда конечно обидеться. Но какой смысл обижаться на гения русской песни? Он останется на века, меня — и не вспомнят.
Как-то принёс я Виктору Луферову новый стихотворный цикл.
Он похвалил. Я даже не ожидал такой высокой оценки. Луферов был строгим ценителем и великим мастером.
Я и решился предложить:
— Если стихи такие хорошие, возьми один, напиши песню.
А он тогда:
— Слышал про Бродского?
— Слышал, но не читал.
Луферов снимает книгу с полки.
— Вот, достал недавно. Почитай, сравни.
Я намёк понял. Так и случилось, что нет у Луферова песен на стихи Кутанина.
Мог бы я тогда конечно обидеться. Но какой смысл обижаться на гения русской песни? Он останется на века, меня — и не вспомнят.