Я не ожидала, что стихи будут такими. Честными, открытыми, неправильными без прекрас, но они сильно живые настолько, что хочется плакать уже при первых зазвучавших строчках, потому что искренние, потому что настоящие. Спасибо вам, Елена, за эти стихи Гумилева. Прочитали великолепно. Я со вчерашнего дня под впечатлением.
Я не согласен с концовкой. Решительно не согласен. Петер правильно хотел стать кем-то другим, а не угольщиком. Вот если бы он с умом (и с вернувшимся закаленным сердцем) занялся стекольным делом – там было бы чем заняться, там есть простор для творческой мысли. А снова стать угольщиком… Нет, ничего хорошего в этом нет. Беспечный и веселый угольщик – это сказки:) Надеюсь, хоть сын Петера избегнет этой участи.
Как человек с холодным сердцем могу сказать, что получил большое удовольствие от прослушивания)))
Послушал и сказку в вашем исполнении и Ваше поэтическое переложение сказки. Причем даже скажу, что поначалу сказка у меня «не пошла», и я прочел вашу поэму, а уже после хорошо пошла и сама сказка. Вы очень хорошо справились со своей задачей – передали все самое существенное, а добиться этого очень непросто – ну да любовь к своему делу творит чудеса! Спасибо: и Гауфу, и Вам!
Ах, какая дивная вещица! Изумительно, местами с милым смущением, прочитана, ну прелесть!
Мужчины бывают столь незатейливы и искренни в своих желаниях и их осуществлении. Ну как же противостоять этакому напору, задорному и несокрушимому! Как не посочувствовать, ежели у него «не то», ну «не то» у него, что ты будешь делать! Что угодно, только супруге трепетной дневники свои не давать читать.
Отличное настроение подарило мне повествование, уж не знаю, почему. Льву Николаичу моё неизменное почтение и восхищение, Чтецу — благодарность.
Оба варианта финала не понравились, придумала третий. Достал револьвер, вынул из чехла и пошёл в поле пострелять ворон. Пострелял, вернулся, напился, лёг спать. Все живы и здоровы. Право же, мой вариант неплох, ну нет повода делать всех вокруг несчастными пальбою в доме, оно того не стоит. Притяжение, страсть, похоть, как ни назови — была и будет, убивать только не надо никого, жизнь прекрасна! И, кстати, будет что вспомнить в кресле-качалке у камина, потягивая виски долгими зимними вечерами, когда метель превращает поля в чистые страницы и кажется, что жизнь ещё не прожита, неисправимое не совершено, а впереди ждёт только чистое и светлое…
Kamellia, спасибо! Ваши оценки для меня — тоже мощный стимул к дальнейшей работе! К Николаю Гумилеву у меня особое отношение: я родилась почти в один день с ним и точно в один день с его дочерью Еленой. В этой моей книге есть 5 стихотворений об этом www.litres.ru/elena-vyacheslavovna-hafizova/yantar-65468407/
Эпоха «серебряного века» явила миру целую плеяду выдающихся поэтов… в этом созвездии имен одна из самых ярких звезд — Николай Степанович Гумилёв – основоположник одного из самых интересных поэтических течений начала ХХ века – акмеизма:
Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле…
Ему предшествовал символизм, представленный творчеством Александра Блока, Иннокентия Анненского, Константина Бальмонта, Валерия Брюсова. Они стояли у истоков творчества Гумилева, являясь либо его прямыми учителями, либо оказали важнейшее воздействие своей поэзией… Поэтический дебют Гумилева прошёл незаметно… в 1902 году в провинциальной небольшой Тифлисской газете. Начиная как правоверный ученик символистов, он постепенно вырабатывает отличную от символизма поэзию, находит в себе достаточно сил, чтобы заявить о рождении нового течения… это попытка говорить поэтически ясно, основываясь больше на логике, чем на интуиции, как это делали символисты… и это попытка обжить существующую реальность, увидеть в ней красоту, а не только безобразие, нарисовать «светлую перспективу». Акмеизм опирается на традицию прочной веры (под верой необязательно понимать ортодоксальное православие или христианство в широком смысле… это всё-таки вера в человека, вера в возможность счастья). Что примечательно, став главой акмеизма, Гумилев постепенно начинает тяготеть к символизму. В более зрелом возрасте он все больше и больше подходит к тем же вопросам, которые волновали символистов. Настоящей вершины, кульминации взлета он достигает в последние несколько лет своей жизни (поэтические сборники «Огненный столп» и «Посредине странствия земного»). Жизнь Гумилева оборвалась довольно быстро при трагических обстоятельствах. Конец великой эпохи серебряного века обозначен уходом с литературной сцены двух крупнейших поэтов… Александра Блока и Николая Гумилева – ярчайших поэтов символизма и акмеизма. Они ушли из жизни с интервалом в две недели в августе 1921 года… Ведь на самом деле:
Земная плоть таинственно вбирает
Тысячелетий бесконечный сок.
Столпом огня в ней Гумилев сгорает,
Поблекшим злаком Александр Блок…
Прочитаны стихи чудесно. Потрясающие «строковые паузы» (такая редкость). Они создают особую стиховую интонацию – отличительная черта Елены Хафизовой. Она никого не «изображает», отдаваться эмоциям, она передаёт «чувство». Замечательнейшее актёрское (без кавычек) чтение, когда переживание подчинено ритму, мелодике, и в их столкновении с текстом выразить, донести поэтический смысл позволяет как раз талант исполнительницы. Может быть, этот закон, по которому подлинная свобода рождается из ограничений, вообще работает повсюду: поэт скован рифмами и размером, верующий — ритуалами и обрядами, человек — своей смертностью:
Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела…
Не понравилось, совсем. В первую очередь исполнение. Это просто хаос и нагромождение звука. Актеры переигрывают как в ТЮЗе. Музыка не просто НЕ подобрана, а тупо свалена в кучу, причем что попало, без всякой привязки даже по времени исполнения. Смысл проекта не понятен — это какой-то капустник старшеклассников.
Это первая книга из серии которую я прослушал, если и остальные такие же — то я пас.
Минусов лепить не буду — люди старались.
Удивляют те, кто считает необходимым критически высказаться о качестве исполнения, не озаботившись перечесть свой коммент перед тем как выпустить его на волю.
Пишите граммотно, штоли, я об этом.
Я не согласен с концовкой. Решительно не согласен. Петер правильно хотел стать кем-то другим, а не угольщиком. Вот если бы он с умом (и с вернувшимся закаленным сердцем) занялся стекольным делом – там было бы чем заняться, там есть простор для творческой мысли. А снова стать угольщиком… Нет, ничего хорошего в этом нет. Беспечный и веселый угольщик – это сказки:) Надеюсь, хоть сын Петера избегнет этой участи.
Послушал и сказку в вашем исполнении и Ваше поэтическое переложение сказки. Причем даже скажу, что поначалу сказка у меня «не пошла», и я прочел вашу поэму, а уже после хорошо пошла и сама сказка. Вы очень хорошо справились со своей задачей – передали все самое существенное, а добиться этого очень непросто – ну да любовь к своему делу творит чудеса! Спасибо: и Гауфу, и Вам!
Мужчины бывают столь незатейливы и искренни в своих желаниях и их осуществлении. Ну как же противостоять этакому напору, задорному и несокрушимому! Как не посочувствовать, ежели у него «не то», ну «не то» у него, что ты будешь делать! Что угодно, только супруге трепетной дневники свои не давать читать.
Отличное настроение подарило мне повествование, уж не знаю, почему. Льву Николаичу моё неизменное почтение и восхищение, Чтецу — благодарность.
Оба варианта финала не понравились, придумала третий. Достал револьвер, вынул из чехла и пошёл в поле пострелять ворон. Пострелял, вернулся, напился, лёг спать. Все живы и здоровы. Право же, мой вариант неплох, ну нет повода делать всех вокруг несчастными пальбою в доме, оно того не стоит. Притяжение, страсть, похоть, как ни назови — была и будет, убивать только не надо никого, жизнь прекрасна! И, кстати, будет что вспомнить в кресле-качалке у камина, потягивая виски долгими зимними вечерами, когда метель превращает поля в чистые страницы и кажется, что жизнь ещё не прожита, неисправимое не совершено, а впереди ждёт только чистое и светлое…
Я — угрюмый и упрямый зодчий
Храма, восстающего во мгле,
Я возревновал о славе Отчей,
Как на небесах, и на земле…
Ему предшествовал символизм, представленный творчеством Александра Блока, Иннокентия Анненского, Константина Бальмонта, Валерия Брюсова. Они стояли у истоков творчества Гумилева, являясь либо его прямыми учителями, либо оказали важнейшее воздействие своей поэзией… Поэтический дебют Гумилева прошёл незаметно… в 1902 году в провинциальной небольшой Тифлисской газете. Начиная как правоверный ученик символистов, он постепенно вырабатывает отличную от символизма поэзию, находит в себе достаточно сил, чтобы заявить о рождении нового течения… это попытка говорить поэтически ясно, основываясь больше на логике, чем на интуиции, как это делали символисты… и это попытка обжить существующую реальность, увидеть в ней красоту, а не только безобразие, нарисовать «светлую перспективу». Акмеизм опирается на традицию прочной веры (под верой необязательно понимать ортодоксальное православие или христианство в широком смысле… это всё-таки вера в человека, вера в возможность счастья). Что примечательно, став главой акмеизма, Гумилев постепенно начинает тяготеть к символизму. В более зрелом возрасте он все больше и больше подходит к тем же вопросам, которые волновали символистов. Настоящей вершины, кульминации взлета он достигает в последние несколько лет своей жизни (поэтические сборники «Огненный столп» и «Посредине странствия земного»). Жизнь Гумилева оборвалась довольно быстро при трагических обстоятельствах. Конец великой эпохи серебряного века обозначен уходом с литературной сцены двух крупнейших поэтов… Александра Блока и Николая Гумилева – ярчайших поэтов символизма и акмеизма. Они ушли из жизни с интервалом в две недели в августе 1921 года… Ведь на самом деле:
Земная плоть таинственно вбирает
Тысячелетий бесконечный сок.
Столпом огня в ней Гумилев сгорает,
Поблекшим злаком Александр Блок…
Прочитаны стихи чудесно. Потрясающие «строковые паузы» (такая редкость). Они создают особую стиховую интонацию – отличительная черта Елены Хафизовой. Она никого не «изображает», отдаваться эмоциям, она передаёт «чувство». Замечательнейшее актёрское (без кавычек) чтение, когда переживание подчинено ритму, мелодике, и в их столкновении с текстом выразить, донести поэтический смысл позволяет как раз талант исполнительницы. Может быть, этот закон, по которому подлинная свобода рождается из ограничений, вообще работает повсюду: поэт скован рифмами и размером, верующий — ритуалами и обрядами, человек — своей смертностью:
Крикну я… Но разве кто поможет, —
Чтоб моя душа не умерла?
Только змеи сбрасывают кожи,
Мы меняем души, не тела…
Очень понравилось. «Лайк». «Избранное».
Это первая книга из серии которую я прослушал, если и остальные такие же — то я пас.
Минусов лепить не буду — люди старались.
Пишите граммотно, штоли, я об этом.
Помните как у Александра Дольского?
Ну что за жизнь, когда кругом
Одни друзья и их не счесть,
Никто не стал твоим врагом —
Не заслужил ты эту честь.