«Когда настанет Страшный Суд,
Все звезды наземь упадут.
Мертвым, мертвым придет пора пробудиться,
Чтобы на Страшный Суд торопиться».
(Перевод с немецкого Михаила Рудницкого)
Безупречная аудиокнига, которую хочется переслушивать. Отмечу единственную ошибку при чтении во 2-ом письме стихов Тассо из «Освобожденного Иерусалима». Правильно будет: «Меж скал блуждал я, странник, и по вОлнам, / И чуть пучиной не был поглощен».
Еще удивительное совпадение: открываю в 22 часа, накануне 14 февраля, новую эл. книгу Стендаля — «Любовный напиток» — и читаю: «Госпожа Буассо казалось почти девочкой, хотя ее брат без конца повторял, что ей 22 года, что она родилась 14 февраля, в день св. Валентины, и поэтому ее назвали Валентиной».
А это портрет моей двоюродной бабушки Валентины Синицыной, родившейся 13 февраля 1935 года.
Петр Андреевич Вяземский, Петр Александрович Нащокин, Василий Андреевич Жуковский, Филипп Вигель и, наконец, Татьяна Николаевна Архангельская — авторитетные исторические источники, на которые опирался романист при создании образа графа Феодора Толстого.
Петр Андреевич Вяземский, Петр Александрович Нащокин, В. А. Жуковский, Ф. Ф. Вигель и, наконец, Татьяна Николаевна Архангельская — гораздо более авторитетные источники.
В этом бюсте Брентано много сходства с недавно ушедшим из жизни тульским поэтом Тимуром Теплениным. Делюсь его стихами:
«Пусть каркает охрипший телефон,
Замученный ненужными словами.
Я потерял надежду на обгон,
Но есть надежда не плестись за вами».
Все звезды наземь упадут.
Мертвым, мертвым придет пора пробудиться,
Чтобы на Страшный Суд торопиться».
(Перевод с немецкого Михаила Рудницкого)
А это портрет моей двоюродной бабушки Валентины Синицыной, родившейся 13 февраля 1935 года.
«Пусть каркает охрипший телефон,
Замученный ненужными словами.
Я потерял надежду на обгон,
Но есть надежда не плестись за вами».