Перес-Реверте Артуро - Боевые псы не пляшут

Спасибо, сразу забираю в закладки!

Прекрасный отзыв. Мне как раз необходимо болеутоляющее — спасибо, Таня!

не знаю, как другие собачники, а я пас — прослушала только начало. автор в собаках ни бум-бум. И дальше слушать не буду.

Она же «Тайна чёрной королевы», как и «Клуб Дюма», наверно лучшие его романы. С них и началась его популярность.

Почему Михал Жебровский

Потому что:
Лордфильм / Ведьмак (сериал 2002) / Серия 13, последняя / Сорок первая минута
В ней всё.

Пришел он в жизнь. Обстоятельства путем переломов конечностей формируют его личность. В промежутках между избиениями окружение зачитывает ему долг. Который не берется так. Постоянные повторения одного и того же — и долг неосознанно принят. Так принимают героин. Потому, что твой дом — притон.
Начало тебе дано хаотическим стечением событий, и сам ты — это отдельный, узкий, четко расчерченный сектор на фанерном манеже, по которому бегает курица с отрубленной головой, и там, где она свалится, там и заложен будущий ты. Со всеми дефектами и достоинствами тех двоих, самых причастных.
Они прошиты в тебе, без разницы как ты к ним относишься. И дело тут идет не о привязанности доброй, или привязанности из ненависти, что прикручивает людей друг к другу одинаково. Дело о том, что если ты не свихнулся в тотально довольную скотину, то тебе придется перетасовать в себе электрическую проводку так, чтобы это было более-менее приемлемо. Именно для тебя. И если в тебе основные хромосомы встали ровно — то ты проклят. Потому что зашитое стремление выровнять под них все остальные — битые, тебя никогда не отпустит. Какие бы оправдания ты себе не придумывал.

И вот с этой вот раздачей на руках, с двумя козырями, очень многие люди начинают, вынуждены начинать играть. А так как вокруг очень интересно, то среда начинает есть. И при всем при этом не стоит забывать, что наш Михал уже заведомо должен. Интересно, как это сыграть, чтобы не раздеться до мышц с полосками подкожного жира? Это вопрос, да.

Время ускоряется. От медленного к быстрому, и то сколько весил седьмой год жизни, теперь стоит трех лет существования. Почему? Потому что ты начинаешь понимать. Но понимать поверхностно то, что здесь, и глубоко, то, что там. При условии сохраненного мышления. Можно повредить и его. Очень интересная игра. Максимальная сложность.
И вот инфантильный человек вдруг начинает вспоминать полусумасшедшее свое начальное состояние, когда все прекрасно, достаточно лечь на ковер рядом с родительской кроватью и рассматривать узор на резной ножке. Смотреть как изгибаются волокна годовых колец, как они ощущают свою зависимость от глубины резки, когда их насиловала жилистая рука мастера. Лезвием теплой стали.
Сталь согревало трение о деревянный труп, а до этого ее долбал по ковкому телу механический молот. Которому было тоже плевать на ее собственные… На ее вопли. На вопли этой отточенной садистки, которой после такого теперь плевать, что мертвое резать, что живое. Ей по барабану. Ей только по ручку хочется делать свое дело. Так, чтобы ржавчина с боков слезала. Поэтому у стали холодный взгляд. И сталь не вспоминает свой детский, материнский ковер, на котором она лежала, в земле, тихая, сырая, бессмысленная, не эффективная.

— «Ты моя плоть.» шептала ей земля -«Спи, мой любимый ребенок. Здесь можно.»

А потом ее отняли у матери мы. И это было больно для всех участвующих. Потому что попробуй вырви. А вырвать надо. И надо очень. Надо жизненно важно. Потому что нас столько, что расслабляться нельзя. Нам нужно больше и быстрее. Поэтому то мы становимся заведомо должны. Кто этого не осознает, примет долг как ярмо. А кто осознает свою причастность к выживанию вида — берет ярмо сам. Осознанно. Потому что должен. Потому что так надо. За тебя могут сделать, но, если возьмешь еще — тогда товарищу будет легче. А тебе не плевать, понимаешь? И тебя даже не волнует, под героином долга ли твой соучастник в издевательстве над землей. Если он тебя пользует, это понимаешь на второй день. А осознающие долг — это люди прямые как лазер. Все, что им достаточно сделать, это сбросить чужую лямку. И вот кривой уже стонет и сатанеет, ему тяжко. А прямым уже безразлично. Для них он уже разложился. И кривого склевали стрижи.

Зато бывает так, что наш Михал снова тянет чужую лямку, а чужой оказывается свой.
Вот ради этого стоит. А своих много. Просто они не светятся за пределами дела. Их высвечивает общая беда. Смотри зорко.

А потом, догрызая Иггдрасиль до сердцевины, в самом кошмаре материи, данной нам в ощущениях и отбираемой в их отсутствии. Вдруг Ведьмак немеет, не ощущает ничего. Усталость металла достигнута:

— «Теперь я буду долго спать. Я буду похож на труп. Не закапывай меня.»

_____________
А потом сорок первая минута.
Он держит ее на руках.
Говорит очень древними словами. Как говорила спящей стали земля.

Там в горах у меня друзья. Краснолюды. Эльфы.
Лютик пишет песни.
Он прекрасно поет.

Спи.
Моя девочка.