Паустовский Константин – Английская бритва

А. Вы об этом. Ну да. Об этом можно немножко и пожалеть. В отношении некоторых.:))
Но Паустовского нельзя назвать слишком идейным в идеологическом плане. Сталинщину он не любил, за Солженицына заступался и т.д. В основном он любил лес и природу и мечтал, чтобы в будущем люди начали обо всём этом заботиться и всё озеленять и улучшать. Поэтому он и сейчас мог бы считаться вполне прогрессивным и наверняка завёл бы себе по всему миру много хороших друзей. Такими же идеями озабочены многие. Где-то их даже успешно воплощают в реальность. Например, в Норвегии. Хотя общее положение дел в этом плане его бы наверняка сильно огорчало.

Не слишком идейный? ))) А зачем быть слишком? Главное, идти в общей колонне. Властям этого вполне достаточно.

Ну а что он должен бы предпринять? Он по натуре не был «борцом с режимом». А даже если бы и был. Ну попал бы туда же, куда и Солженицын. Кому от этого легче бы стало? Он старался делать посильное добро в тех областях, где это возможно и надеялся на лучшее. И он ведь его всё таки делал.
Из того времени всё виделось и представлялось иначе.
К Паустовскому претензий особых быть не может.
К тем же Стругацким их можно предъявить значительно больше. Потому, что они убеждали себя и других, что этот людоедский режим, который ещё вчера всё корёжил и перемалывал, вдруг станет добрый и пушистый. А в будущем так вообще одно сплошное добро начнёт творить повсеместно. По всей Земле и даже в Космосе. Хотя это тот же самый людоед, немножко косметически разукрашенный под «хорошего парня» в краткий период «оттепели».
Т.е. они не верили, на самом деле, что такое возможно.
А просто очень боялись и хотели, чтобы их опять кушать не начали. Это называется «стокгольмский синдром». Когда из всех злодеев заложники выбирают наименее кровожадного и начинают ему симпатизировать. Забывая, при этом, что он тоже часть команды, которая их в эти заложники взяла. Вот в этом то и есть подстава.
А в Паустовском такой подставы нет. Он личность довольно цельная. Насколько это в тех условиях вообще было возможно. К счастью, деревьям на политику наплевать.:))

Я вам расскажу одну сказочку, если не возражаете. В некотором царстве- государстве поселился злой Змей. Он жестоко мучил жителей этой страны, и непременно тясячу невинных детей сжирал, каждый год. Вот приходит к нему честный и смелый юноша и требует прекратить мучения и убийства. Змей рассмеялся и отвечает: вступай в мою свиту, рассказывай среди народа о добрых моих делах… а за это я разрешу тебе спасать каждый год троих детей из приговоренных мне на сьедение. Хорошая сказка?

все не так. в Шах-Наме, после поцелуя демона-из плеч шаха выросли две змеи, и он узнал что их надо кормить мозгом двух юношей каждый день.
повар сумел смешивать мозг юноши с мозгом барана-и таким образом спасал юношей
из них и собиралась первая революционная персидская армия. шаха свергли и убили-а от одного из лидеров восстания кузнеца-происходит род самого известного доисламского богатыря персов. Рустама

У нас всё именно так. Не те повара и не те бараны.

сюжеты везде общие
а если сочинил сюжет что «не так» значит и цена ему грош. не связанная с жизнью фантазия

Ну как скажите, Евгений, вам виднее.

Хорошая. Но это, всё же, не про Паустовского. Он, вообще-то, был по жизни скорее «уклонист» и никакой чёткой позиции по таким вопросам не имел. Чем-то он напоминал Вячеслава Бутусова. Который тоже то был против чего-то, то вдруг «за» практически то же самое, но в основном воздерживался и по всякому лавировал. Ни на какие чётко поставленные вопросы никогда не отвечал. А когда вдруг увидел кошмар, который проигнорировать никак не получалось, так и вовсе высказал мысль, что люди такое организовать не могли и что во всём виноват Дьявол. После этого заявления к нему уже никаких претензий никто предъявлять не захотел. И всем стало понятно, что он — человек верующий и видит все вещи не так, как простые смертные. А видит всё иначе. Каких раньше называли «блаженный». Ну и Паустовский тоже, в каком-то смысле, «блаженный». «Блаженство» такое, конечно, сомнительное. Но есть предположение, что другого то «блаженства» никогда и не было.