Замечательные произведения. История России до революции, финская война, и последние войны. Первая влюблённость и лебединая песня… Люди — судьбы. Комарово — история. Очарована! Благодарю. Чтице — поклон отдельно.
В любом случае и в любом возрасте, когда пред тобой стоит выбор твоя жизнь или жизнь родителя, надо выбирать родителя. Это самое малое чем ты можешь в данный момент отблагодарить их
И книга, и прочтение очень хороши. Спасибо.
Почитала комментарии… Воинствующие атеисты ничем не отличаются от религиозных фанатиков: та же оголтелая убежденность в своей правоте, та же воинствующая беспощадность в дискуссии и то же всепоглощающее желание всех и каждого обратить в свою, «правильную» веру.
Есть версия, что они уже здесь. Рептилоиды заняли все ключевые посты используя тела депутатов и чиновников, посмотрите им в глаза- там уже нет ничего человеческого!!!!)))
Рассказ произвёл сильное впечатление. «Выбор» как сильно он влияет на дальнейшую нашу жизнь, После него, мы всю оставшуюся жизнь проклинаем за минуту слабости, и это самое самое маленькое наказание что мы сами можем себе придумать
Спахов Александр «Отчет неодетого человека. Неприличные и другие рассказы» (2006).
Юмористические рассказы, анекдотичные по сути своей, от Спахова Александра объединены конкретной «социальной» адресацией – одинокие люди «во всей красе» в момент своего влечения друг к другу… или «та же когорта» с подробным психологическим осмыслением «сути внутреннего я»… или «далеко не одинокие, но дико страждущие в порывах души… не без последствий»… Искрометно. Иронично. Остро. Чтение Попова Александра – «немного» монотонное. Прослушал с удовольствием. Особо понравились четыре рассказа:
1. Ужин в Бекасово. Оцените начало…
«- Маргарита Павловна, передайте, пожалуйста, масло.
— Извольте. Но осмелюсь напомнить вам, уважаемый Анатолий Карпович, в нем масса холестерина, и это плохо для сосудов. Возьмите-ка к семге хлебец с отрубями — неочищенные злаки грубого помола весьма полезны, особенно в нашем возрасте.
— Вы, Георгий Андреевич, я слышала, не едите творога? Это неразумно. Останетесь так совсем без кальция.
— Вовсе нет, я принимаю специальные американские пилюли «Лонг лив», содержащие все необходимые неорганические вещества и минералы. Стоят они всего двести восемьдесят рублей за коробку, а хватает почти на три месяца. Могу и вас снабжать, Софья Яковлевна…»
А дальше – просто «жесть»…
2. Софья Алексеевна.
«…Во вторник 15 июня Софья Алексеевна умирать не планировала. Не подумайте, что она совсем умирать не собиралась. Еще как собиралась! Софья Алексеевна женщина пожилая, шутка ли сказать восемьдесят три. Просто именно в тот день не планировала...» — и все коллизии, связанные с преамбулой.
3. Верещагин и Марта.
«У Верещагина всегда грустные глаза, всегда озабоченный вид и вдобавок он оказался торопыгой. Если бы вдруг пришлось подыскивать ему, Верещагину, профессию, то он — вылитый распорядитель на похоронах. Безусловно, все его любят, а Марта и Бабушка, конечно же, по-особенному. Не крепче или слабее, чем остальные, а по-особенному. Тоньше, что ли? Безоглядней?» — обхохочешься.
4. Слово.
«— А выходи-ка ты за меня замуж, — сказал он и, словно вытолкнутый из бани, похолодел. На том конце провода повисло молчание. Слово не воробей. Перелетной уткою удалялось теперь это слово в края дальние, унося на погибель хрупкое яйцо с ломкою иголкою его пропащей судьбы…» — просто «изюминка сборника».
Почитала комментарии… Воинствующие атеисты ничем не отличаются от религиозных фанатиков: та же оголтелая убежденность в своей правоте, та же воинствующая беспощадность в дискуссии и то же всепоглощающее желание всех и каждого обратить в свою, «правильную» веру.
Юмористические рассказы, анекдотичные по сути своей, от Спахова Александра объединены конкретной «социальной» адресацией – одинокие люди «во всей красе» в момент своего влечения друг к другу… или «та же когорта» с подробным психологическим осмыслением «сути внутреннего я»… или «далеко не одинокие, но дико страждущие в порывах души… не без последствий»… Искрометно. Иронично. Остро. Чтение Попова Александра – «немного» монотонное. Прослушал с удовольствием. Особо понравились четыре рассказа:
1. Ужин в Бекасово. Оцените начало…
«- Маргарита Павловна, передайте, пожалуйста, масло.
— Извольте. Но осмелюсь напомнить вам, уважаемый Анатолий Карпович, в нем масса холестерина, и это плохо для сосудов. Возьмите-ка к семге хлебец с отрубями — неочищенные злаки грубого помола весьма полезны, особенно в нашем возрасте.
— Вы, Георгий Андреевич, я слышала, не едите творога? Это неразумно. Останетесь так совсем без кальция.
— Вовсе нет, я принимаю специальные американские пилюли «Лонг лив», содержащие все необходимые неорганические вещества и минералы. Стоят они всего двести восемьдесят рублей за коробку, а хватает почти на три месяца. Могу и вас снабжать, Софья Яковлевна…»
А дальше – просто «жесть»…
2. Софья Алексеевна.
«…Во вторник 15 июня Софья Алексеевна умирать не планировала. Не подумайте, что она совсем умирать не собиралась. Еще как собиралась! Софья Алексеевна женщина пожилая, шутка ли сказать восемьдесят три. Просто именно в тот день не планировала...» — и все коллизии, связанные с преамбулой.
3. Верещагин и Марта.
«У Верещагина всегда грустные глаза, всегда озабоченный вид и вдобавок он оказался торопыгой. Если бы вдруг пришлось подыскивать ему, Верещагину, профессию, то он — вылитый распорядитель на похоронах. Безусловно, все его любят, а Марта и Бабушка, конечно же, по-особенному. Не крепче или слабее, чем остальные, а по-особенному. Тоньше, что ли? Безоглядней?» — обхохочешься.
4. Слово.
«— А выходи-ка ты за меня замуж, — сказал он и, словно вытолкнутый из бани, похолодел. На том конце провода повисло молчание. Слово не воробей. Перелетной уткою удалялось теперь это слово в края дальние, унося на погибель хрупкое яйцо с ломкою иголкою его пропащей судьбы…» — просто «изюминка сборника».